Погода для свитера

***

      Андрей стоял, уперевшись локтями в холодные перила чужого подъезда, и с пренебрежительной тоской разглядывал разрисованную граффити стену. Последняя сигарета догорала у него между пальцев, дым становился едким и густым, отравляя спертый воздух подъезда. Едкий запах докуриваемого окурка доставлял дискомфорт редким прохожим, которым, как и ему, не спалось этой ночью. Они бросали на парня раздраженные взгляды, но ничего не говоря, торопливо проходили мимо. Лишь одна из жильцов, женщина с строгим, уставшим лицом, остановилась на две ступеньки выше. — Ну что ж ты за человек такой, а? У тебя своего подъезда, что ли, нет? — начала она, смерив его взглядом. — Ох, кабы твой отец узнал, что ты куришь — он бы не то что пачку эту тебе скормил, а так бы отлупил, что ты б к этой гадости и близко не подходил!       Андрей лишь тяжело вздохнул, не удостоив её ответом. У него не было ни сил, ни желания вступать в пререкания. Он прибежал сюда в пол-одиннадцатого ночи не для этого.       Он ждал. Ждал, когда скрипнет дверь шестой квартиры за его спиной — и все его проблемы на какое-то время растворятся, уступая место тихому покою.       Из-за той самой двери доносилась знакомая до боли песня "Sweater Weather" — саундтрек к их бессонным ночам на балконе, душевным разговорам на кухне до рассвета, мелким ссорам и мгновенным примирениям. “She knows what I think about, And what I think about, One love. Two mouths. One love. One house...”       Внезапный скрип петли заставил его резко обернуться. Сердце на мгновение замерло — и тут же забилось чаще. Это была она.       На пороге стоял Илья. Его взгляд, медленный и внимательный, скользнул по Андрею с ног до головы. Парни замерли в неловком молчании, которое первым прервал Илья, заметив на другом знакомый предмет своего гардероба. — Ты опять в моём свитере, — произнёс он, и в уголке его губ дрогнула усмешка. На нём самом была лишь растянутая футболка и шорты, будто он не чувствовал осеннего холода в подъезде. — Ты его не носил полгода. Решил, что можно, — Андрей неловко ёрзнул, теребя подол свитера, словно пытаясь в него спрятаться. — Врёшь. Ты стащил его в первую же неделю, как я переехал.       Андрей усмехнулся, глядя в сторону: — Может, мне просто нравится, как он пахнет.       Илья замер на секунду, затем шагнул ближе, ловко забрал у него сигарету и сделал глубокую затяжку. Их пальцы соприкоснулись — намеренно или случайно, было не разобрать. Но одно было ясно абсолютно: это мимолетное прикосновение отозвалось приятным током в обоих, хотя признаться в этом вслух было по-прежнему страшно. “Cause it's too cold, for you here, And now so let me hold both your hands in, The holes of my sweater...” — Зачем ты позвал меня сегодня? — внезапно спросил кудрявый. — Не звал. Ты сам пришёл. —Ты прислал «случайно» трек в одиннадцать ночи. Это как звать.       Илья молчал. У каждого за плечами был комок невысказанных слов, который невозможно размотать парой фраз. — Просто хочу, чтобы ты именно сейчас побыл рядом, — наконец выдохнул он, пожимая плечами, будто и сам не до конца понимая причину. — Тебе ведь тоже есть, что сказать. Не так ли? — С чего ты взял? — Выкурил, но не до конца, — Илья вдохнул последний дым и притушил окурок о бетонную стену. — Почти. Но не всю. — Ты всегда оставляешь мне последнюю затяжку. Знаешь, что новую я никогда не попрошу, — он усмехнулся, глядя, как Андрей смущенно отводит взгляд. — В подъезде холодно, пойдём в квартиру. Мои на ночной смене, так что у тебя полно времени, чтобы рассказать всё.       И он действительно рассказал. Всё, что копилось и давило на душу, вырвалось наружу, и тревога отступила. Казалось, что в мире остались только они двое, да оглушительный ливень с грозой за окном, изредка врывающийся в паузы их тихого диалога.       Андрей уснул, положив голову на плечо Ильи. Тот перебирал его мягкие кудри пальцами и тихо напевал под песню из телефона, пытаясь последовать за ним в сон.       Но сам Андрей сквозь сон почувствовал, что кто-то дергает его за волосы. — Перестань, — пробормотал он, не открывая глаз. —Ты храпел, — прозвучал сонный голос Ильи прямо у него над ухом. — Не даёшь уснуть.       Только тут Андрей осознал, что лежит, уткнувшись лицом в чужое плечо. Он замер. —Я не храплю. —Врёшь.       Парень приподнялся, но не отодвинулся. Их ноги всё ещё были переплетены под одеялом. —Почему ты меня просто не толкнул? Илья уставился в потолок: —Не хотел будить.       Андрей попытался выбраться из одеяла, но ткань будто жила своей жизнью, упрямо удерживая его на месте, намекая, что уходить не стоит. — Ты пойдёшь? В такой ливень? — Илья положил руку ему на плечо, и Андрей снова застыл. — Разве не хочешь остаться? — Я бы с радостью, но боюсь, отец прибьёт за то, что я без спроса смылся к тебе на всю ночь, да ещё и его последнюю пачку сигарет стащил, — Кокошка поднялся с кровати и уже сделал шаг к выходу, как почувствовал, что его ладонь поймали в ловушку из пальцев. — Побудь ещё чуть-чуть.       Андрей обернулся и встретился взглядом с другом, который не отпускал его руку. Внутри что-то вспыхнуло — ярко, ослепительно, сметая все сомнения. Раньше это чувство удавалось держать в узде, но теперь, после этого простого прикосновения, Андрей точно знал, чего хочет. “Goosebumps start to raise The minute that my left hand meets your waist...”       Илья чувствовал то же самое, потому и не отпускал его ладонь. Он сделал шаг, который давно боялся сделать, — шагнул навстречу.       Он притянул Андрея к себе и медленно, почти невесомо, провёл большим пальцем по его нижней губе, стирая невысказанные слова. — Мы точно не пожалеем? — его голос прозвучал глухо, прерывисто. —Не знаю.       Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось воедино. —Мы не должны... — начал Андрей, но Илья перебил его, едва слышно: —«Должен» — это вообще не про нас. “Put my finger on your tongue ‘cause you love the taste. These hearts adore...”       Первый поцелуй был нерешительным, робким прикосновением — проверкой границ. Второй — глубже, увереннее. Андрей вцепился пальцами в его волосы, а Илья притянул его ещё ближе, пока они не переплелись в объятиях, а простыни не обвили их, став второй кожей. ”These hearts adore Everyone the other beats hardest for”       Теперь не существовало ничего: ни ливня за окном, ни бытовых проблем, ни страхов. Был только он, и он, и этого было больше чем достаточно.       А песня всё ещё играла в телефоне. Только её уже никто не слушал. ”Inside this place it's warm, Outside it starts to pour”.