Раны прошлого

Ночью, когда Се Лююань в очередной раз полез в постель, Шан Цинши всё ещё пребывал в тяжёлых раздумьях о Кровавом Источнике. Лишь когда чужая рука легла ему на талию, он наконец вернулся в реальность. — Мы же договорились, что ты спишь на полу! Немедленно слезай, если не хочешь быть сброшенным. Только он это произнёс, как Се Лююань своевременно чихнул. Похоже, он простудился, проведя ночь на полу. Но он не стал спорить, лишь покорно поднялся, жалко обхватив себя руками, и босой заковылял прочь, его силуэт выглядел одиноким и несчастным. Шан Цинши не выдержал и в конце концов схватил его за рукав: — Ладно уж... Спи на кровати. Се Лююань будто и не удивился, словно заранее знал, что Шан Цинши сжалится, он тут же вернулся, уткнулся лицом в его шею и нежно потёрся щекой: — Учитель... О чём вы так задумались? — Вот скажи... — Шан Цинши говорил осторожно, будто нащупывая реакцию. — Если у тебя появится вещь, которая по праву тебе принадлежит. Она сможет ускорить твоё совершенствование, но взамен лишит тебя человечности. Ты захочешь её? Се Лююань не ответил. Лишь спокойно задал встречный вопрос: — А сам Учитель как считает? Вы хотите, чтобы я её принял... или отказался? Он поднял голову, и в мерцающем свете свечей зала Долголетия на его губах появилась лёгкая, довольная улыбка. Их взгляды встретились. Вокруг стояла тишина. Прядь серебристых волос соскользнула на лицо Шан Цинши, скрывая его невероятно красивые черты. Было видно, как он мучительно раздумывает. Честно говоря, он действительно не знал, как ответить на этот вопрос. Он не хотел, чтобы Се Лююань снова стал тем получеловеком-полудемоном из оригинального сюжета, но и боялся лишить его права стать сильнее — а вдруг он возненавидит его за это? Он размышлял так долго, что Се Лююань наконец тихо рассмеялся. — М-м? — Шан Цинши резко поднял голову, в глазах было лёгкое замешательство. — Почему ты смеёшься? — Учитель такой наивный, — без тени смущения Се Лююань откинул ту прядь волос и нежно провёл пальцами по его щеке. — То, о чём вы говорите... это же Кровавый источник, да? Но это вещь из мира демонов. Какое она имеет ко мне отношение? — А вдруг имеет? — мягко, но настойчиво спросил Шан Цинши. Ведь это действительно была его судьба, его линия. Даже если сюжет изменился, Кровавый Источник всё равно найдёт Се Лююаня. Примется подбираться, как заноза под кожу. Разве что... если повторится ситуация, как с Юнь Хэном и Минчжу, где Юнь Хэн сам позволил своей удаче перейти к ней. К тому же Шан Цинши вовсе не был уверен, что Вэй Чжунъюэ действительно хочет запечатать Кровавый источник, чтобы ослабить мир демонов и помочь миру бессмертных. Этот человек — злодей. Скорее всего, он хочет присвоить источник себе. Но проблема в том, что Кровавый источник находится в самых глубинах мира демонов. Без силы уровня Вэй Чжунъюэ любой, кто отправится туда, обречён на смерть. Эта мысль будто тяжёлый камень висела на сердце Шан Цинши. Он лишь вздохнул. Се Лююань же и сейчас не воспринимал ситуацию всерьёз — наоборот, обнял его и, словно успокаивая, тихо прошептал: — Не волнуйтесь, Учитель. Я не хочу прикасаться к такой демонической штуке. Шан Цинши, похоже, хотел что-то добавить: — Но... — Никаких "но", — твёрдо прервал его Се Лююань. — Если я сказал "не хочу", значит, не хочу. Шан Цинши помолчал, чуть нахмурившись: — А что ты хочешь? — Вас, Учитель. — ... Они обсуждали серьёзные вещи, а он опять сводил всё к чему-то странному. Но... за такую послушность Шан Цинши не стал его упрекать. Вместо этого молча обнял его в ответ. Се Лююань был в одной лишь тонкой рубашке, без верхней одежды. Если прикоснуться чуть сильнее, можно было ощутить шрамы на его худой спине — неровные, словно изъеденные молью. В груди Шан Цинши поднялась буря — слишком много чувств, слишком много воспоминаний. Он сжал пальцы на ткане одежды Се Лююаня, ощущая под ладонью жар его тела. — Се Лююань... — начал он, — о чём ты думал, когда тебя избивали? Ответ прозвучал обманчиво спокойно, будто он рассказывал о ком-то постороннем: — Думал о том, как бы отомстить. Хотел, чтобы все, кто причинял мне боль, рано или поздно получили по заслугам. Он помолчал и продолжил: — Думал: если мне плохо, то пусть всем будет хуже. Раз в этом мире больше нет тех, кого я люблю, значит, весь мир культиваторов утонет в крови и гниющих трупах. Шан Цинши спросил тише: — А сейчас? — Сейчас... — его губы растянулись в улыбке, когда он приблизился к бледной, как нефрит, шее Шан Цинши, — сейчас… я просто хочу поцеловать Учителя. Горячее дыхание обожгло шею Шан Цинши, заставив её покрыться румянцем. Шан Цинши, казалось, боролся сам с собой. Смущённый, но, возможно, зачарованный этими тёмными, как чернила, глазами, он набрался смелости и сам приблизился. Игнорируя громкий стук собственного сердца, он прикрыл глаза и коснулся губами уголка его рта. Но тут же, словно испугавшись, попытался отстраниться. Се Лююань не позволил — его ладонь мягко, но неумолимо прижала затылок учителя, сливая их дыхание в одном поцелуе. Ночь окутала их своей таинственной дымкой. Рука Се Лююаня медленно скользнула вверх от талии Шан Цинши... и, не встречая сопротивления, пробралась под ворот его одежды. Шан Цинши замер, когда пальцы Се Лююаня коснулись обнаженной кожи под одеждой. Тело предательски отзывалось на каждое прикосновение. Не в силах ответить, Шан Цинши лишь прикрыл глаза. Его пальцы сами потянулись к тонкой рубашке ученика, осторожно отодвигая ткань, обнажая неровные шрамы на бледной коже, что покрывали руки и спину Се Лююаня. Сердце сжалось от боли — он знал каждый из них, помнил, как они появились в том сюжете, что теперь казался кошмаром. — Учитель... — голос Се Лююаня прозвучал непривычно мягко. — Вы дрожите. — Повернись, — неожиданно попросил Шан Цинши, его голос звучал хрипло. Се Лююань удивленно приподнял бровь, но послушно выполнил просьбу учителя. В свете дрожащих свечей шрамы выглядели особенно страшно — глубокие, неровные, как карта чужой боли. Крест-накрест пересекающиеся рубцы от кнута — те самые, что оставил прежний владелец этого тела. Глубокие шрамы от ударов духовной силы — "наследие" Фэн Яна. — Прости... — прошептал Шан Цинши, его дыхание участилось, когда он прикаснулся к самому страшному шраму — тому, что пересекал спину почти пополам. Он наклонился и коснулся губами этого ужасного рубца. Се Лююань вздрогнул, но не отстранился. Шан Цинши продолжил — целовал каждую отметину с болезненной нежностью, будто пытаясь задним числом исцелить старые раны. Его язык осторожно обрисовал тонкие рубцы от кнута. Пальцы дрожали, когда нашли глубокую вмятину под ребрами — след от падения на мече. — Не надо так... — Се Лююань попытался отстраниться, но Шан Цинши не позволил, удержав его за плечи. — Дай мне это сделать, — его голос звучал почти как мольба. — Пожалуйста. Он продолжил свой путь по израненной спине, целуя каждый сантиметр поврежденной кожи. Каждое прикосновение словно говорило: "Прости, что не пришел раньше. Прости, что не защитил тебя тогда." Се Лююань застонал, вспомнив, как в закрытом измерении Тысячи звёзд он фантазировал о прикосновениях учителя, глядя не его изумительные руки. Его пальцы впились в простыни. — Вы... вы не должны... — голос его дрожал. — Должен, — Шан Цинши прижался лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах. — Я должен был прийти к тебе гораздо раньше. Се Лююань резко перевернулся, поймав лицо учителя в ладони. В его глазах стояла какая-то детская незащищенность, которую Шан Цинши видел впервые. — Теперь вы здесь, — прошептал он, прижимая руку учителя к своей груди. — Это всё, что имеет значение. Шан Цинши закрыл глаза, ощущая под ладонью горячую кожу и ровный стук сердца. Его пальцы скользили по шрамам с почти религиозным трепетом — не как любовник, а как кающийся грешник. В этом не было страсти, только бесконечное раскаяние. Когда губы Се Лююаня нашли его в темноте, Шан Цинши перестал думать. Он просто чувствовал — тепло живого тела под руками, горьковатый привкус вины на языке и эту всепоглощающую потребность заменить собой всю боль мира для того, кто незаметно стал его центром.