Seabird

      Тео никогда не планировал оставаться в Бейкон-Хиллс надолго. Возможно, из-за того что это место перестало быть его домом много лет назад. Возможно, из-за всех плохих воспоминаний о прошлой жизни, которые испортили для него впечатление об этом городе. Теперь перед ним открывалась возможность совершенно иной судьбы.       Все планы Ужасных Докторов, разработанные для него, умерли вместе с ними, и теперь Тео остался ни с чем. Он не мог ни подчиниться данному ему приказу, ни сам командовать стаей; он застрял в пустоте, наконец-то свободный, но совершенно одинокий.       Он провалился. Цель, ради которой он был создан, убивал, Тео в конце концов не сумел исполнить.       Неудача, Тео Рейкен.       Какое место было в этом мире для одинокого волка? Никакая стая не захочет принять генетического урода-убийцу с подобной репутацией. Он больше не может оставаться незаметным, эту привилегию он потерял, когда столкнулся со стаей Макколла. Теперь он отмечен навсегда. Теперь люди всегда будут считать, что он просто хочет проникнуть в их стаю, чтобы разрушить её изнутри. В прошлом они были бы правы, разумеется. Вряд ли Тео хотел большего, и это было более недостижимой и глупой мечтой, чем любая из тех, что были у него до этого.       Ему нужно было самому строить свою жизнь. Если не в сверхъестественном мире, то где-нибудь ещё. Тео был умён. Он не сомневался, что сумел бы поступить в хороший университет, что стипендия обеспечила бы его необходимыми деньгами, но после — ничего.       Даже мысль о нём, работающем с девяти до пяти, живущем с соседями для экономии денег, принуждающем себя к обычным отношениям и пытающемся притвориться, что первых семнадцати лет его жизни не существовало, заставляла его кожу зудеть. Как будто каждая клеточка его существа предавала его, даже если его губы не произносили ничего, кроме лжи. Как будто каждый знал бы, что с ним что-то не так, пусть и не понимал, что именно.       Его маска, на создание которой ушли годы, разбилась, и её невозможно было собрать вновь.       В конце концов, он покинет Бикон-Хиллз. Он уедет, когда планета, вокруг которой он начал вращаться, как будто он был её луной, наконец исчезнет, освободив Тео от таинственного притяжения.       А пока Тео ничего другого не оставалось, кроме как заниматься единственным, на что он был способен: убивать и калечить       Он мог сполна наслаждаться этим. Учитывая то, что это могло быть в последний раз, он чувствовал, что имеет право на бесстыдное насилие. Некого было дурачить, не перед кем было притворяться виноватым.

***

      Когда Тео выполнил свою задачу — убил как можно больше охотников — и был готов покинуть эту богом забытую больницу, пропитанную запахом смерти, он услышал, как Лиам кричит ему вслед.       — Куда это ты убегаешь?       — Я не собираюсь помогать с уборкой, Данбар. Я не твоя Нянька.       И это было правдой. Частично. За всю свою жизнь Тео расправился с бесчисленным количеством людей или похожих на них существ. Он сворачивал им шеи, вонзал когти в мясо, рассекал кожу или выбивал воздух из легких, а раз или два стрелял в них из огнестрельного оружия, но редко оставался поблизости, чтобы избавиться от тел, которые оставлял после себя.       Это была задача Докторов, не его.       Странное дело, но, хотя он почти не чувствовал вины за то, что оборвал чужую жизнь, мысль о том, чтобы перетаскивать холодное, окоченевшее и разлагающееся тело с одного места на другое, вызывала у него отвращение. Воспитанный Докторами, Тео едва ли был брезглив, но даже он где-то провёл черту. Если у него не было необходимости оставаться и наблюдать за последствиями, он этого не делал.       Быть может, они заметили это, его особенное отвращение. Видели его слабость, всегда понимая, что он потерпит неудачу, как и все остальные.

***

      Но, похоже, возникли разногласия по поводу расставания Тео с членами группы, по крайней мере, с маленькой бетой; все остальные были не против его ухода.       Он услышал торопливые шаги и обернулся. Рядом с ним был Лиам.       — Ты чего-то хочешь? — спросил Тео, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно и незаинтересованно.       — Не-а, меня просто нужно подвезти. Мама скоро заметит, что меня нет дома, — заявил Лиам, но Тео услышал, как его сердце пропустило удар. Скотт должен был позаботиться о том, чтобы его бета лучше контролировал свои силы, как поступил бы хороший альфа. Как поступил бы Тео.       — То есть ты всё же чего-то хочешь.       Лиам только пожал плечами и ничего не ответил. Видимо, ему было не до игр.       Но если Лиам тоже не хотел смотреть на последствия битвы, а предпочёл бы задвинуть это подальше, запереть в какой-то части своего подсознания, это было его дело, и Тео мог оказать ему любезность, не упоминая это. По крайней мере, он был ему обязан.             На самом деле он был многим ему обязан. У Тео не было идей, как начать расплачиваться. Лиам вытащил его из ада и по-прежнему мог отправить назад. Лучше не раздражать парня, держащего в руках его жизнь. Одна резкая смена настроения, вызванная яростью, и всё могло закончиться; в конце концов, Тео выполнил свою задачу. Меч можно было собрать вновь, и Тео не знал, хватило бы ему сил сбежать. Куда он вообще мог сбежать?       Он с неохотой признавал правду: когда Лиам звонил, Тео приходил, даже если это означало, что его вновь отправят в ад.       Что так сильно изменило его и превратило его тело в бесформенную массу, неспособную самостоятельно удержать форму?       Возможно, ему стало бы легче, если бы это было сверхъестественной связью, возникшей из-за действий Лиама. Равновесная сила, привязывающая объект к его создателю, а верующего — к богу. Если бы это было силой меча, Тео бы боролся с ней и никогда не сдался. Но он знал, что это не так.

***

      Лиам догнал его, оставив за спиной Мейсона, Кори и их вялые протесты.       Из-за флуоресцентных ламп больницы лицо Лиама было поразительно бледным, как будто жизнь вытекла из него, и он стал безжизненным, словно труп. Тео не нравилось это видеть.       Кожа вокруг его глаз была почти серой, и даже губы, растянутые в практически искренней улыбке, потеряли большую часть цвета. Последние недели явно сказались на мальчике, и если бы он не выглядел таким несчастным сейчас, Тео, может быть, почувствовал бы раздражение от его просьбы. По крайней мере, он бы старательно притворялся.       Вместо этого они продолжили идти, пробираясь через слишком знакомую больницу, которая была опорой их отношений и неотъемлемой частью личного ада Тео. Они вышли тем же путём, что и вошли, через главные двери. И если бы Тео больше никогда не пришлось переступать через порог больницы, это было бы слишком рано.

***

      Его пикап был припаркован неподалёку, и Лиам, как ни странно, без лишней суеты забрался внутрь.       В первый раз, когда им пришлось ехать в заброшенный зоопарк, чтобы разбить лагерь, Лиам был нервным. Неуверенным. Вероятно, он взвешивал шансы того, что Тео увезёт их куда-нибудь в другое место и так или иначе избавится от Лиама. Теперь он, похоже, больше не боялся похищения и возможного убийства. Это было неразумно, недооценивать жажду Тео убивать, и это было большой ошибкой. Однажды это может стоить бете жизни; лучше надеяться, что Тео вновь вытащит его из передряги.       Что можно сказать о каждом из них, если их отношения так быстро изменились с обеих сторон?

***

      Поездка прошла без происшествий.       Тео почти ожидал, что в тени притаились охотники-подражатели, готовые выскочить и в последний раз жестоко отомстить, или, по крайне мере, что за ними будет ехать полицейская машина, потому что они всегда с подозрением относились к следующим шагам Тео.       И, хотя это раздражало Тео, объективно это было разумным решением.       Но по сути здесь были только он и Лиам, по большей части пустые улицы и отвратительная музыка, которую включил бета.       — Я не принимаю критику своих музыкальных вкусов от того, кто буквально вырос в канализации, — сказал Лиам. — Ты бы не отличил хорошую музыку, даже если бы у тебя лопнули барабанные перепонки.       — Это такое заблуждение. На самом деле у меня отличный музыкальный вкус, — сказал он ради развлечения.       — Это так? Тогда что ты слушаешь? — спросил бета недоверчиво.       И Тео не смог сдержать ухмылку.       — Мучительные крики моих жертв.       Это вызвало у Лиама смешок, а у него — тёплое чувство в груди. В последнее время ему приходилось больше концентрироваться, чтобы его сердцебиение было ровным, а запах — нейтральным, когда он находился рядом с бетой. Тео это совсем не нравилось.

***

      После нескольких возмущённых обвинений в том, что он «жуткий сталкер!», потому что «откуда ты вообще знаешь, где я живу???» они свернули на подъездную дорожку дома Данбаров-Гейеров.       Почему Лиам затащил его в дом всего через минуту после того, как Тео напомнил ему о том, что он слишком хорошо знает его и его семью, оставалось загадкой. Впрочем, никто из членов стаи МакКолл никогда не действовал рационально. Тео нужно было перестать пытаться понять и предугадать их действия, это было просто безнадежно.       Лиам не разулся, когда вошёл в дом, и что-то в этом всегда расстраивало Тео. Если бы он был из тех, кто составляет в уме списки правил, которые он будет соблюдать, когда станет старше, то у него на входной двери висела бы табличка «Не входить в дом в обуви». Может быть, даже красного цвета.       Но бета, похоже, нравилось таскать грязь и наполовину засохшую кровь на кухню своей семьи. В данный момент он был, занят тем, что опустошал, казалось, весь холодильник. Он балансировал с уже открытой банкой оливок, бутылкой кетчупа, банкой кукурузы и чем-то похожим на старую китайскую еду на вынос, поставленную на четыре коробки от пиццы.       — Тебе протянуть руку помощи? — Тео поймал себя на том, что спрашивает.       Он убеждал себя, что ему просто больно смотреть на Лиама, исчезнувшего за горой еды и балансирующего на одной ноге в попытках закрыть дверь холодильника другой.       — Только если это не одна из тех, что ты забрал с собой в качестве трофея после одного из своих убийств, — невозмутимо ответил Лиам.       — Ох нет, я предпочитаю их органы. А их, к сожалению, нельзя хранить в заднем кармане.       Лиам просто сунул ему в руку несколько банок с газировкой и поспешил наверх.

***

      Часом позже миссис Гейер обнаружила их обоих сидящими на кровати Лиама в уличной одежде, чего Тео никогда бы не допустил в своём доме, и набивающими рты очень странной смесью продуктов.       Судя по тому, как вёл себя Лиам, Тео бы не удивился, если бы он оказался наполовину енотом. После этих слов бета, о котором шла речь, с полной силой набросился на Тео, наглядно доказав его точку зрения.       В результате этой возни начался ещё больший хаос: одеяло и еда, ранее покоившаяся на нём, присоединились к подушкам на полу. Пятна крови на ткани, к счастью, могли заметить только те, кто искал их специально, из-за бордового цвета одеяла. Но поскольку Лиам сломал Тео нос всего один раз, он считал это прогрессом.       Тем не менее шум разбудил мать Лиама. Дженна, как она представилась, теперь настаивала на том, что сейчас слишком поздно для того, чтобы друг Лиама ехал домой.       — Это действительно небезопасно, и это не будет проблемой. В любом случае у нас слишком много гостевых спален.       Она была заботливой матерью до мозга костей. Сейчас было почти три ночи, и вместо того, чтобы ругать сына за его шумные ночные привычки, она просто достала свежие одеяла, новую зубную щётку и сказала Лиаму найти запасную пижаму.       Тео уже знал, что не наденет её, потому что не видел ничего хорошего в том, чтобы окружать себя запахом Лиама, но он взял пижаму и бросил её на кресло в углу комнаты. И хотя гостеприимство, присущее этой семье, доставляло ему дискомфорт, перспектива поспать в настоящей кровати в настоящем доме была очень весомым аргументом.

***

      Его окружала тьма. Она казалась неестественной, искусственной. Не как тёмная ночь, а как полное отсутствие света. Будто кто-то сорвал каждую звезду с ночного неба, чтобы погрузить мир во всепоглощающее небытие.       На этот раз холодный воздух пах дезинфицирующим средством, отбеливателем и смертью. Не вонью от до сих пор тёплых тел, разбросанных по полу, но от тел, застывших во времени, пропитанных химикатами и лишённых всякой возможности жить. Тел, которые, как ты сомневался, когда-то ходили по земле, которые были чем-то большим, нежели просто жёсткими и пустыми мешками для мяса.       Подул слабый сквозняк, и холодный металл обжёг каждую клеточку его тела; его одежда, больше не согревающая, стала бесполезной. При каждом малейшем движении он ударялся о поверхность, и каждый маленький звук, казалось, эхом разносился на многие мили.       Тео абсолютно точно знал, где находится, но это не улучшало ситуацию.       Он снова оказался в аду, хотя никогда его не покидал, по крайней мере, не унося что-то с собой. Один и тот же кошмар, снова и снова, и он всё ещё так же напуган, как и в первый раз. Ужас от того, что произойдет дальше, неизбежность делали всё только хуже. Беспомощность была последним, что мог вынести Тео, и теперь он сам стал причиной этого.       Это были не Ужасные Доктора, пронзающие его плоть иглами и ножами, всегда добавляющие новую деталь к своему творению, и это был не охотник, привязывающий его к подключенному к электричеству забору. Это был его собственный мозг, предавший своего хозяина. Его тело и разум восстали против него после многих лет, когда он мог положиться лишь на них.       Что было бы, если бы он так и не выбрался из морга? Что было бы, если бы он остался здесь, лёжа, как один из трупов? Притворяясь одним из них. Замёрз бы он насмерть медленно? Его тело бы остыло, а он бы уснул и никогда не проснулся, или Тара почувствовала бы себя обманутой? Лишённой смерти, которой он был ей обязан, долга, который он никогда не смог бы погасить. Пришла бы она всё равно, открыла дверь и вытащила его за лодыжки? Забрала бы назад то, что Тео украл?       Что хуже: ждать смерти или бежать, зная, что он никогда не сможет выбраться по-настоящему? Следующий сон всегда ожидал его ночью.       Но Тео нутром чувствовал что-то неладное. Не надежду, но решимость. Он не мог сдаться сейчас, ему ещё нужно было кое-что сделать. Что же это было? Разве ему не нужно было где-то находиться? Это не давало ему покоя, и он больше не мог оставаться терпеливым и ждать.       Ему пришлось встать. Уйти.       Тео пнул ногой крошечную дверцу и услышал, как она слетела с петель и через несколько секунд упала на землю. Отлично, ему досталось ВИП место на верхней полке.       Прыжок на пол не был таким уж и высоким, но из-за положения, в котором он находился, он не мог как следует смягчить удар. Его лодыжки недовольно хрустнули, и тёплая волна боли пробежала по ногам. Он успокоил себя мыслью о том, что боль скоро утихнет. Либо из-за его сверхъестественного исцеления, которое снова поставить его на ноги, либо от боли из-за вырываемого из его груди сердца, по сравнению с которой эта боль станет незаметной. В любом случае, через минуту эта боль уже перестанет иметь значение.       И здесь была Тара. Не прямо перед ним, как будто она материализовалась из воздуха, а в дверях, ссутулившаяся и ожидающая.       Это напомнило Тео о том, какой она была в детстве; разумеется, тогда он был значительно младше, но сестра оставалась в его мыслях с тех пор, как он её убил, она старела вместе с ним. При виде неё сейчас желчь подкатила к его горлу. Она была такой крошечной.       Он медленно подошёл к ней. Тео пришлось наклониться, чтобы увидеть её лицо, её мягкие и округлые черты, которые выглядели сейчас такими живыми.       Тара снова протянула руку, но на этот раз не к его сердцу. Её крошечные пальчики впились в его плечи, вонзились в плоть, сжимая его кости. А он просто не нашёл в себе сил освободиться от этой крошечной девочки.       Тео       Его язык казался тяжёлым и сухим, а кожа — липкой. Ему было так жарко, словно его внезапно охватила лихорадка, и его сердце забилось как никогда прежде. Как будто оно узнало свою хозяйку и само хотело выпрыгнуть, словно ему не терпелось вернуться. Возможно, оно вырвется на свободу и на самом деле раскроет Тео изнутри.       Тео?       Каждый вдох приносил всё больше боли, а перед глазами всё плыло. Лицо Тары стало неразличимым, неузнаваемым.       Тео       Нет, всё было не так. Всё перевернулось с ног на голову, в ушах стоял шум. Он был под водой? Неужели его сестре наконец наскучила однообразная смерть? Если она не может вернуть своё сердце и сохранить его, она может с таким же успехом утопить его, как он поступил с ней. Её месть ещё не завершена.       Голод, который он никогда не утолит, желудок, который он никогда не наполнит. Она всегда будет делать убить его ещё один раз.       Тео       Он чувствовал, как собственная кровь стекает по его рукам, но она казалась ледяной, а тело — совершенно неподвижным.       Тео!

***

      Он резко вздохнул и вскочил. Однако две руки удержали его на месте осторожно, но с достаточной силой.       Его зрение медленно прояснилось, а глаза привыкли к темноте.       — Миссис Гейер? — прохрипел он. Её силуэт медленно становился всё более чётким. Тео потёр глаза, чтобы избавиться от сонливости и попытался унять своё бешено колотящееся сердце.       — Мне так жаль, милый, я не хотела тебя напугать. Мы думаем, что у тебя был ночной кошмар. Ты так сильно кричал, поэтому я решила, что разбудить тебя будет лучшим решением.       Взгляд Тео блуждал по незнакомой комнате. Лиам стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, с озабоченным выражением лица.       Тео ненавидел жалость. Он не был слабым и нуждающимся в постоянной помощи, он не был таким, как остальные, не был неудачником.       Почему он вообще так смотрел на него? Лиам прекрасно знал, на что способен Тео. И сейчас он смотрел на него так, словно Тео был хрупким и его было легко сломать.       Ему не следовало приходить, и ему не следовало оставаться здесь. Тео легко мог выпрыгнуть из окна, спуститься вниз по фасаду дома и отогнать свой грузовик на ближайшую стоянку. Это сделало бы ситуацию гораздо менее неприятной.       — Мне жаль, — выдавил он из себя, натянуто улыбнувшись, и это была самая неубедительная его игра за все эти годы. Это заставило его чувствовать себя глупо. Но что ему оставалось делать? Разорвать горло этой женщины за то, что она услышала, как он кричит во сне? Даже для него это было бы чересчур, и это не сделало бы ситуацию менее жалкой.       Он просто позволит этой вечеринке для неудачников закончиться, а после никогда не вернётся. Лиам мог бы получить права и водить машину самостоятельно, Тео не был его личным шофёром.       После того как Дженна многозначительно переглянулись с сыном, Лиам оторвался от дверного косяка и сел в изножье кровати.       — Почему бы мне не приготовить завтрак, а? В любом случае, уже почти пора вставать, — предложила миссис Гейер и поспешно удалилась, оставив наедине в неловком молчании. Часы на прикроватной тумбочке показывали, что было чуть больше четырёх, а это означало, что не «уже почти пора вставать»       Тео оценил эту ложь.       Внезапно Лиам спросил:       — Почему они заставили тебя забрать её сердце? У тебя был кошмар, связанный с твоей сестрой, верно? Вот почему ты кричал её имя.       Тео не удостоил его ответом, да и вопрос был риторическим. Лиам и сам уже знал ответ.       Но бета явно чувствовал себя неуютно в их молчании. Он впился взглядом в Тео, и вся голубизна его радужек была поглощена расширившимися зрачками. С растрепанными после сна волосами он был похож на настоящего дикого пса.       Он теребил и без того потрёпанные рукава своей рубашки; это было либо его привычкой, либо рубашка была старой.       — Мейсон поглотил своего брата, Трейси и Доновану пересадили кожу, Хейден — почку, а Лукасу — роговицу, — перечислил Лиам. — Всё это изначально не имело отношения к деятельности Ужасных Докторов. Они все были выбраны, уже являясь генетическими химерами.       Он продолжил:       — Но не ты. Они забрали тебя, когда ты был гораздо младше, чем кто-либо из последующих. Они превратили тебя в химеру и заставили тебя это сделать. Если ты был их единственным удачным экспериментом, и они хотели создать собственную армию хладнокровных убийц, почему они сменили тактику?       Сейчас у Тео не было сил для этого разговора.       — Ты знаешь, что они хотели воскресить Жеводанского зверя.       — И ты для этого не подходил, однако несмотря на это они забрали тебя.       Тео это не нравилось ничего из этого. Стайлз оказал такое значительное влияние на Лиама, всё время подначивая его и раззадоривая.       — Я был их лучшим достижением на тот момент, — процедил он сквозь зубы.       — Тогда почему они сменили тактику? — повторил Лиам, на этот раз более настойчиво.       Тео мог только вздохнуть.       — Я не знаю, хорошо? Они не сказали мне всей правды, и нужно ли мне напомнить, что они были, я не знаю, немного чокнутыми?       — Я хочу сказать, Тео, что ты отличаешься от остальных. И ты не тот, за кого хочешь себя выдать. Ты явно не просто так поверил каким-то незнакомцам, когда они сказали, что твоя сестра хочет, чтобы ты убил её и забрал её сердце. Даже самый тупой восьмилетний ребёнок в мире никогда не поверит в это, ты…       — Почему мы вообще сейчас перекидываемся оскорблениями? — прервал его Тео.       — Ты нуждался в нём. Тебе нужно было новое сердце, верно?       Теперь это молчание было ещё хуже, и Тео не мог его выносить.       — Да. Оно отказывало. И свободных донорских сердец не так много, для детей доноров недостаточно. Я думаю, что большинство родителей не хотят, чтобы из их мертвого ребенка извлекали органы после всего этого потрясения, так что лист ожидания длинный. Слишком длинный для тебя. Моя сестра была подходящим кандидатом, но больница очевидно не будет пересаживать сердце всё ещё живого человека другому.       — Поэтому, когда тебе сказали, что Тара хотела, чтобы оно было у тебя, это было потому, что так оно и было. Она хотела спасти тебя, защитить своего младшего брата. Но она не могла. И ты, боясь за свою жизнь, хотел верить в то, что она хотела спасти тебя любой ценой. Что она любила тебя достаточно для того, чтобы отдать своё сердце.       — Ты знаешь, что это ничего не меняет, Лиам.       — Нет, меняет. Это меняет многое. Ни один ребёнок не хочет умирать. То, что ты сделал, было не злом, а отчаянием.       Почему Лиам вообще пытался объяснить это? Даже Скотт не искал причин, чтобы простить Тео.       — Я всё равно её убил, — равнодушно ответил он. — Я убил свою сестру, потому что слишком боялся умереть сам, потому что я был трусом. Хочешь узнать, столкнул ли я её?       Лиам медленно подвинулся к нему. Он протянул руку и положил её на плечо Тео. Ему казалось, что в его кожу впился раскалённый клей, который проникал всё глубже и глубже, сдавливая его сердце.       — Ты не можешь продолжать мучать себя. Я сомневаюсь, что Тара хотела бы этого. Если она отдала свою жизнь ради своего брата, она бы не хотела, чтобы ты её выбросил. Не позволяй этому пропасть зря.       — Тебе не нужно выдумывать для меня оправдания, Данбар, и тебе не нужно быть таким осторожным, знаешь ли. Не недооценивай меня, я всё ещё могу разорвать тебя на части.       Бета не оценил шутку и остался серьёзен.       — Это не так уж плохо, Тео, — теперь он поглаживая большим пальцем руку Тео. — Хрупкие вещи не слабые, они ценные.       Это звучало непривычно. Полезный, вот термин, который Тео использовал.       Полезный для дела. Достаточно полезный, чтобы его сохранить. Полезный на данный момент.       — Тебе нужно немного поспать, у нас была очень длинная ночка. Давай же, спи.       С этими словами Лиам придвинулся к нему и подоткнул сброшенное одеяло, валявшееся у его ног, чтобы укрыть их обоих. Тео был уверен, что остальные члены стаи, спавшие сейчас в своих постелях, так отчётливо слышали его сердцебиение, что оно могло разбудить их.