Важные истории

      Когда-то Сумеречный Двор соответствовал своему названию. Но теперь даже несмотря на окружающие здания и густую листву высоких деревьев небольшой дворик в центре Охемы регулярно был озарен лучами яркого света. Однако название места осталось тем же, ведь это был символ его истории.       В память о прошлых днях в Роще хозяйка двора продолжила украшать его разными блестящими безделушками: стеклышки, зеркала, сломанные украшения, черепки разбитой посуды и другие предметы. Уменьшилось только их количество: хозяйка хотела, чтобы это место доставляло радость, а не слепило из каждого угла в глаза приходящим.       И в этом дворике за небольшим столиком с чаем и сладостями сидели двое. Хозяйка двора, озаренная радугой, и ее таинственная гостья из далекого Сада Воспоминаний (обладающая собственной сумеречной аурой). Гиацина была словно живым воплощением радуги, в то время как Черный Лебедь своей аурой больше напоминала о тех сумерках, которые были в названии Сумеречного Двора. Сияния их столь разные, но удивительно схожие по своей природе, и именно поэтому Черный Лебедь так заинтересовалась этой девушкой с Амфореуса.       Гиацина рассказывала ей о своих гостях, пациентах и просто знакомых. Но вовсе не о героях, которые сражались с монстрами Черного Течения или с титанами. Нет, это были истории об обычных людях. Садовник, который несколько недель ухаживал за обычным цветником, защищая его от вредителей и разыскивая удобрения по доступной цене. Студентка, которая истрепала нервы, пока несколько месяцев писала диссертацию о выращивании пасленовых. Гончар, который каждый день лепил одинаковые амфоры для жителей Охемы. Портная, которая завидовала роскоши мастерской Золотого Ткача, но продолжала смиренно шить туники для простых граждан. Предприниматель, который водил желающих, не обделенных деньгами, на рискованные экскурсии по некогда оживленным руинам (разумеется, защищая клиентов и от монстров). И даже простой земледелец, который радовался большому урожаю пшеницы.       Черный Лебедь слушала все истории с нескрываемым интересом, ни разу не перебивая.       Гиацина вдруг встрепенулась, опомнившись.       — Ох, сколько же мы тут сидим? Уже четвертая квинта часа претворения!       Заварочный чайник уже остыл, и Гиацина дернулась, чтобы снова подогреть воду.       — Я вас, наверное, уже утомила своей болтовней, — смущенно сказала Гиацина, возвращаясь с чайником и разливая новый чай.       Черный Лебедь ласково ей улыбнулась.       — Вовсе нет, Гиацина. Я ведь уже говорила, насколько сильно разделяю твои взгляды и стремления. Все эти истории, которые ты рассказываешь, среди них нет более или менее важных. Но я понимаю твою растерянность.       — Да уж, — грустно вздохнула Гиацина. — Я ведь привыкла слушать, а не рассказывать. Для большинства истории обычных людей кажутся скучными.       Черный Лебедь понимающе кивнула.       — Потому что для них обычная жизнь — это рутина, — произнесла она. — Одни люди жаждут славы, другие просто хотят вырваться из цикличности своей жизни.       Черный Лебедь плавно провела рукой, словно приводя в пример само существование Амфореуса.       — Люди грезят о подвигах, они жаждут свершать великие дела, — продолжала она. — Но такая судьба уготована не всем. Однако это не делает их жизни менее важными, чем жизни героев. В конце концов, память — это наиболее полноценное доказательство существования мира. Своими свершениями герои могут оказать значительное влияние на мир и ход истории, но они не отражают общей картины. А как же те люди, которые и сподвигли герои на свершение подвигов? Какой была их жизнь? Кто накормил героя? Кто пошил ему одежду? Кто сделал ему оружие? Кто воспитал героя, сделал его тем, кто он есть? Все это имеет ценность. Никакого героя не будет, если нет мира, в котором он живет.       На лице Гиацины появилась сияющая улыбка. Раньше ей приходилось часто притворяться. Своей улыбкой Гиацина пыталась дать надежду больным и страждущим, подбодрить друзей, сделать всех чуть более счастливыми, чем они есть. Но сейчас был тот редкий момент, когда Гиацина улыбалась искренне. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой от того, что нашла кого-то, кто полностью разделяет ее взгляды.       — Дань Хэнчик рассказывал мне про Сад Памяти, — с некоторой робостью заговорила Гиацина. Черный Лебедь чуть наклонила голову, готовясь слушать ее с особым интересом. — Мне кажется, это чудесное место. Дань Хэнчик говорил, что вы собираете воспоминания из всех бесчисленных миров, подобных Амфореусу. Вы храните их полную историю, а вовсе не фокусируетесь лишь на выдающихся личностях. Каждая жизнь имеет значение, из мелочей строится целый мир. И если все эти мелочи можно сохранить и передать в будущее, это поистине прекрасно.       — Такие люди, как ты, Гиацинтия, настоящая редкость, — ответила ей Черный Лебедь. — Еще до того, как я стала Хранителем Памяти, я могла видеть больше, чем другие люди. Но твоя главная ценность, Гиацина, это твоя воля. Возможно, она даже сильнее моей. Ведь меня влекут сами воспоминания, познание образов прошлого. А вот ты желаешь сохранить эти знания ради будущего.       Гиацина смущенно зарделась. Не зная, как поступить — поблагодарить или скромно оправдываться, она поспешила сменить тему.       — Должно быть, Сад Воспоминаний — это самая большая библиотека среди всех миров, — предположила Гиацина и, отыскав в себе немного храбрости для маленькой наглости, спросила: — А есть какая-нибудь возможность взглянуть на это место? Хотя бы одним глазком?       Черный Лебедь вновь улыбнулась, на этот раз в предвкушении.       — А что, если я предложу тебе нечто большее, чем просто «взглянуть»?       Гиацина отлепила губы от чашки с чаем и ошарашенно посмотрела на женщину напротив.       — О чем вы?       — Как я сказала, такие люди, как ты, очень редки. И потому они имеют особую ценность. Если твое стремление сохранить память настолько велико, я могу предоставить тебе эту возможность.       — Ч-что? — чашка, которую Гиацина держала в руках, вдруг опасно задрожала, едва не расплескивая чай. — Вы… вы предлагаете мне?..       — Да. Я могу сделать тебя хранительницей памяти. Ты больше не будешь прикована к одному лишь Амореусу. Ты сможешь взлететь по-настоящему. Ты будешь фиксировать бесчисленные истории бесчисленных миров, чтобы передать их все в будущее.       Взгляд Гиацины растерянно забегал из стороны в сторону. Еще совсем недавно она и представить не могла, что существуют подобные люди. Став их частью, Гиацина исполнила бы свою главную мечту, о которой до этого момента даже не могла подозревала.       — Я понимаю твою растерянность, — тихо усмехнулась Черный Лебедь. — Я расскажу тебе больше о хранителях памяти и отвечу на твои вопросы. Если ты сомневаешься в моих словах, ты можешь обсудить все с остальными членами Экспресса. И если ты согласишься, я задам тебе три вопроса. Ты сможешь ответить на них, когда будешь готова. Я не тороплю тебя.       Гиацина с облегчением выдохнула. Предложение казалось невероятно заманчивым, но в то же время внезапным и ошеломляющим. Она не была готова дать ответ так сразу.       — Однако, — вновь заговорила Черный Лебедь, — прежде я должна развеять твои представления о Саде Воспоминаний, как о безмятежном месте. К сожалению, среди хранителей памяти затаились две опасные группы. Первые — это крематоры. Они убеждены, что лишь избранные воспоминания достойны сохранения. Остальные воспоминания они считают не имеющими ценности, и уничтожают все, до чего могут дотянуться. Другая группа — это воры памяти. Они не столь категоричны, как крематоры, но они действуют вопреки моральным принципам. Они могут бесцеремонно забрать чужие воспоминания и память, не спросив самого человека. Именно они едва не завлекли в ловушку нашу «Небесную Деву Зари». Борьба с обоими группами дается нам нелегко. Воры памяти обладают силой и влиянием. А крематоры редко объявляют о себе в открытую — поэтому любой хранитель памяти может оказаться одним из них.       Еще минуту назад Гиацина пребывала в растерянности, но на этот раз с ответом она не колебалась:       — Если все действительно так, как вы говорите, то это точно не повод отступать. Я была бы только рада помочь вам сохранить истории людей и помочь пронести их в будущее. Монстры, божественные создания и какие-то заговорщики меня больше не пугают.       Черный Лебедь растянула губы в довольной улыбке.       — Учитывая твою собственную историю, иного ответа я и не ждала, Гиацина. А пока ты думаешь над моим предложением, я оставлю тебе небольшой сувенир.       Черный Лебедь провела рукой над столом, и в следующий момент на нем возник сияющий голубой кристалл размером с большую грушу.       — Это кристалл памяти, — сказала Черный Лебедь. — Он может записать происходящее в месте, где ты его поместишь. Воспоминания этого кристалла ты сможешь в любое время воспроизвести. Опыт гораздо более живой, чем цифровая запись на ваших камнях связи. А еще он красиво переливается. Я думаю, его свет красиво украсит Сумеречный Двор.       Гиацина осторожно взяла кристалл в руки и посмотрела, как он переливается, преломляя и отражая свет своими многочисленными гранями.       Но едва Гиацина успела произнести слова благодарности, как во двор прошел подозрительный незнакомец. Его одежда отличалась от других жителей Амфореуса, однако Гиацина не видела его среди других членов Экспресса. Его взгляд, как у безумного, блуждал по окрестностям, но, задержавшись на Гиацине, его глаза жадно сверкнули.       Гиацина насторожилась, однако Черный Лебедь лишь задумчиво хмыкнула и немного сменила позу, спокойно и с любопытством наблюдая за гостем.       — Добрый день, — Гиацина, несмотря на внутреннее беспокойство, добродушно улыбнулась. — Вас что-то беспокоит?       — О, Амфореус! — воскликнул незнакомец, вскинув руки к небу. — Если бы я только знал, как скоро откроется миру этот кладезь чудесных историй!       — «Чудесных историй»? — задумчиво повторила Гиацина, и вдруг ее осенило: — Вы тоже из Сада Воспоминаний?       Вместо него ответила Черный Лебедь.       — Все верно. Это мой коллега — господин Река. Честно сказать, его появление стало сюрпризом и для меня. Впрочем, учитывая особенность Амфореуса, это было лишь вопросом времени. Как видишь, у него особая, эксцентричная натура, — Черный Лебедь никогда не меняет своего размеренного и чарующего голоса, а потому ее шутка и последовавшая за ней усмешка могли показаться малость зловещими.       Но господин Река, как казалось, нисколько не обиделся.       — Не обвиняй меня, Черный Лебедь. Никто не устоит перед собранием столь прекрасных материалов! Мир, который уже не просто на краю пропасти, он стремительно летит в бездну! И только небольшая группа группа людей готовы бросить вызов богам, претерпеть муки и погибнуть — все для того, чтобы спасти немногих выживших. Этот сюжет не менее увлекательный, чем трагедия спасителя, который по иронии судьбы был вынужден стать вечным надзирателем! Это не просто увлекательные воспоминания, они создают великую эпопею!       Господин Река говорил с невиданной экспрессией, то и дело повышая голос и едва не срываясь до крика. Гиацине были знакомы творцы, столь одержимые своим делом, что порой они вели себя немного безумно. И потому ее насторожило не столько поведение, сколько слова, которые использовал господин Река.       — Увлекательный сюжет?.. — задумчиво повторила Гиацина.       Она вспомнила, о чем Черный Лебедь говорила ей буквально несколько минут назад и сопоставила имеющуюся информацию.       — Разве вы не говорили, что за такими воспоминаниями гоняются крематоры? — тайком спросила Гиацина, опустив голос до шепота.       — О, не стоит так волноваться, — безмятежно улыбнулась Черный Лебедь. — Господин Река — ответственный хранитель памяти, хотя его натура и может ввести вас в заблуждение. Он предан нашему пути, но лишь считает, что некоторые воспоминания могут сильнее воздействовать на эмоции, чем другие.       — Вы упустили один важный момент, Черный Лебедь, — напомнил о своем присутствии господин Река. — Помимо того, чтобы сохранять воспоминания, я хочу делиться ими. Я превращаю их в фильмы или же использую в качестве источника при написании сценариев. Однако я также вынужден ориентироваться на зрительскую аудиторию. А люди, как вы знаете, предпочитают нечто более «увлекательное». Они всегда жаждут чего-то нового, что развлечет их и позволит выбраться из однообразности и серости жизни.       — Вот как… — Гиацина вдруг почувствовала себя виноватой. — Простите, господин Река, я не хотела вас оскорбить.       Черный Лебедь усмехнулась — как и всегда по-свойски тихо, ласково, но немного надменно.       — Господин Река, не оправдывайте свои вкусы, прикрываясь мнением общества, — язвительно сказала она. — В ваших словах есть доля правды, но не вводите Гиацинтию в заблуждение. Меня же вам не провести.       — Что ж, пытаться не буду, — господин Река невозмутимо пожал плечами. — Мне сложно держать себя в руках, когда вокруг столь великолепные материалы.       Господин Река подошел ближе к их столику.       — Каждая история Преследующих Пламя по-своему удивительна и уникальна. Но я вынужден проявить наглость и признаться, что вашу историю, Гиацинтия, я считаю наиболее захватывающей и ценной.       — Что? М-моя история? — Гиацина смущенно потупила взгляд. — Но почему именно я? А как же Фаенончик? Или учитель Трибби? Или Касенька?       Господин Река засмеялся. Не как Черный Лебедь. Он смеялся чуть громче: не шепотом, но уже вполголоса. И в отличие от Лебедь, которая посмеивалась над тем, что считала занятным, смех господина Реки показался Гиацине на удивление знакомым. Например, когда профессору Анаксе открывалось редкое новое знание, позволяющее заглянуть за границу области неопознанного, или когда он в очередной раз слушал, что о нем говорят другие ученые в Роще, он посмеивался схожим образом. Это был смех человека, который осознал, что всегда был прав.       — Ваш ответ только доказывает мои слова. И нет, я вовсе не про банальную скромность, — поспешил внести ясность господин Река. — Среди всех избранных героев, вы — самый обычный человек. У вас никогда не было силы, подобной им. Ваше слабое тело подобно тростинке, и вы первая, кто осознает это. Но вы были намерены идти до конца, готовы сгореть без сожалений. Вы никогда не были искусным воином, вы не имеете выдающихся способностей. Ваши товарищи свершали подвиги, которые вам не по силам. Но несмотря на свою слабость, вы отправились по стопам той, которая сразила бога. Вы думали, что та героиня — ваш славный предок, однако ваш род оказался порочным. Но несмотря на это, вы не сдались. Ведь теперь вы могли доказать, что героями стать могут не только лишь избранные. Родственные связи не имеют значения, а героями становятся не только сильные телом, но и сильные духом! Вы принесли новую зарю! Вы не просто сразились с могучим титаном неба. Это был вызов самому прошлому, попыткой сломать цепи, которые сковывают всех людей. Ах, если бы вы были обычным человеком, а не златиусом, сюжет был бы еще лучше! Но не беда, деталь эта незначительная. Будьте уверены — ваша история, Гиацина, это абсолютное кино!       — С-спасибо, — неуверенно поблагодарила Гиацина.       Красноречивая хвальба господина Реки оставила Гиацину в полной растерянности. Она хотела бы вежливо возразить, но неожиданно для себя поняла, что не может подобрать нужных слов.       — Позволите ли вы использовать ваши воспоминания и воспоминания ваших друзей, чтобы помочь мне создать новый прекрасный фильм? — с пылающей страстью попросил господин Река. — Вселенная должна знать вашу историю! Я бы предпочел не вносить изменений, но если вы захотите, я могу адаптировать сценарий, изменив имена и действующих лиц. Анонимность будет гарантированна!       — Что вы, не думаю, что в этом есть необходимость, — машинально ответила Гиацина, желая угодить гостю. — Но как.?       — Прошу прощения! — со стороны входа неожиданно раздался новый голос. — Гиацинтия, вы свободны?       Гиацина перевела взгляд, узнав местного ремесленника.       — Ах, Гефестион! — она помнила всех пациентов по имени. — Думаю, я могу тебя принять, только…       Черный Лебедь оборвала ее на полуслове:       — Похоже, он пришел за психологической поддержкой. Не волнуйся, мы мешать не будем, а он нас не увидит. Мы, хранители памяти, сами выбираем, кому показаться.       Черный Лебедь взяла чашку с чаем, поднялась со стула и отошла в сторонку, где присела на нечто невидимое.       — Я останусь здесь, и вместе с тобой послушаю его историю.       — Тогда оставлю это тебе, Черный Лебедь, — бросил в ее сторону господин Река. — Я отправлюсь на поиски материалов о вашей истории, Гиацина. Но, кстати, говоря, — он бросил взгляд на кристалл памяти, который лежал на столе. — Я был бы безумно рад, если бы такой человек, как вы, присоединился к нашему делу. Вместе с Черный Лебедь я буду поддерживать вашу кандидатуру.       С последними словами господин Река и буквально растворился в воздухе.       Гиацина озадаченно потрясла головой, пытаясь привыкнуть ко всему новому, но решила отложить вопрос на потом. Она снова изобразила радушную улыбку и развернулась к пациенту.       — Проходи, Гефестион! Хочешь чаю? Сейчас принесу новую чашку. Как дела на работе? Надеюсь, теперь все гораздо спокойнее?       Гиацина не стремилась стать героем. Она была целительницей и лечила не только тела, но и души людей. Она была той, кто слушала их истории, запоминала их и несла в будущее.