Всё, что я хотел сказать

Весна в Сеуле всегда пахнет дождём и надеждой. Для Чон Чонгука весна начиналась с нового этапа — его компания наконец-то встала на ноги после тяжёлого года. Чонгук всегда знал, чего хочет. В двадцать восемь он стал директором собственной компании — смелой, дерзкой, перспективной. Он был тем человеком, которого боялись конкуренты и уважали коллеги. А ещё он был тем самым, кто умел добиваться своего. Впереди новые контракты, новые проекты… и новый секретарь. Тэхён появился в офисе тихо, но так, что его заметили все. Высокий, с длинной шеей, аккуратно зачесанными волосами и взглядом, который мгновенно цеплял. Он улыбался каждому, кто здоровался с ним. Но улыбка не шла дальше вежливости — и Чонгука это зацепило больше всего. Первую неделю Чонгук только наблюдал. Он замечал, как Тэхён закидывает пальцем чёлку за ухо, как облокачивается на стойку ресепшн, чуть выгибая спину, как сосредоточенно прикусывает нижнюю губу, когда печатает отчёты. Чонгук не был ангелом. Он всегда получал то, что хотел — будь то новые партнёры, выгодные сделки или закрытые тендеры. Но Тэхён сразу дал понять, что просто так он не сдастся. Но он любит трудности. С тех пор Чонгук больше не знал покоя. Каждое утро он находил новые поводы заглянуть к Тэхёну. Сначала это были кофе и круассаны — «Вы ведь забыли позавтракать, мистер Ким». Обычный бумажный стаканчик кофе и круассаны с миндалём. Чонгук сам занёс их утром на стол Тэхёна, когда тот ещё успел только разложить папки. Тэхён поднял глаза — чуть удивлённые, но без намёка на смущение. — Вам не стоит этого делать, господин Чон, — сказал он мягко, отодвигая еду в сторону. — Это лишнее. — Это забота, а не подкуп, — ответил Чонгук с ленивой полуулыбкой. — Ты работал до полуночи. Если ты заболеешь, кто будет собирать за тебя документы? Тэхён молча усмехнулся. Чонгук ушёл, оставив за собой запах крепкого кофе и лёгкую неуверенность на лице Тэхёна. На следующий день на его столе лежал огромный букет белых лилий. Без записки — но Тэхён прекрасно знал, кто это. Он нахмурился, когда Чонгук проходил мимо и лишь коротко кивнул. — Цветы на работе — не лучшая идея, господин Чон, — сказал он чуть позже, осторожно закрыв дверь в кабинет босса. — Они отвлекают. Все теперь шепчутся. — Пусть шепчутся, — отмахнулся Чонгук. — Они всё равно знают, кто их директор. Он подался вперёд и добавил, чуть тише: — Тэхён, мне нравится делать тебе приятно. Почему ты не можешь просто принять? Тэхён на секунду задержал взгляд. В его глазах блеснуло что-то похожее на игру. — Потому что мне интереснее смотреть, как вы стараетесь. Он развернулся и вышел, оставив Чонгука наедине с тихим смехом внутри. Дальше пошло по нарастающей. Через три дня Чонгук оставил на стуле плюшевого медведя — почти с Тэхёна ростом. Смешно было наблюдать, как тот тащит игрушку к ресепшн, бурча что-то Чимину, своему лучшему другу, который только подзуживал: — Прими уже! Ты видел его глаза, он же тебя сожрёт! Но Тэхён только фыркал и ставил медведя в шкафчик, чуть смущённо поправляя галстук. А потом были билеты в театр. Тот самый старый театр у реки, где Тэхён не был с подростковых лет. Чонгук узнал об этом от Чимина — тот сдал друга без зазрения совести. Тэхён нашёл конверт прямо на своём столе, подложенный между папками. Когда он поднял взгляд, Чонгук стоял напротив, прислонившись к дверному косяку. — Ты следишь за мной? — спросил Тэхён, прищурившись. — Я изучаю тебя, — ответил Чонгук спокойно. — Хочу знать, что тебе нравится. Разве это плохо? Тэхён кивнул и с самым спокойным лицом положил билеты обратно в конверт. — Тогда запомните: мне нравится театр. Но ещё мне нравится, когда вы опаздываете на совещание из-за этих глупостей. Он расправил плечи и, чуть наклонив голову, добавил: — Господин Чон, вы должны очень сильно захотеть меня, раз так стараетесь. И он ушёл. А Чонгук остался, облокотившись о дверь и понимая, что увяз в этой игре по уши.

**********

Весна в Сеуле становилась всё влажнее. Ливни лились почти каждый вечер, и Тэхён всё чаще задерживался в офисе. Он говорил Чимину, что это «работа», но Чимин только закатывал глаза: — Признай, ты просто хочешь посмотреть, как он придёт тебя забирать. Тэхён молчал и лишь слегка отводил взгляд, когда Чимин шептал что-то о «боссе, который смотрит на тебя так, будто бы ему никто больше не нужен». Он не признавался даже себе: в этой странной игре он сам тонул глубже всех. В тот вечер всё вышло не так, как они оба привыкли. Тэхён задержался допоздна — за окном лил дождь, капли били по высоким окнам офиса, а вокруг стояла редкая тишина. Чонгук сидел в кабинете и не мог сосредоточиться. Отчёты плыли перед глазами, телефон мигал непрочитанными сообщениями, а в голове звучал только один вопрос: Где он? Когда он наконец вышел в приёмную, Тэхён сидел за столом, склонившись над бумагами. Волосы упали на лоб, губы чуть приоткрыты. Внутри что-то ёкнуло — Чонгук всегда любил его губы. Слишком правильные, чтобы не мечтать их коснуться. — Почему ты всё ещё здесь? — спросил он спокойно, но голос чуть дрогнул. Тэхён не сразу поднял глаза. — Работаю. Завтра дедлайн. Чонгук подошёл ближе. — Ты не обязан сидеть один ночью. У тебя есть дом. Тэхён фыркнул, не отрывая взгляда от отчётов: — Мой дом — это вот эти папки, господин Чон. Тишина упала между ними. Чонгук смотрел, как капли дождя стекают по окну за спиной Тэхёна. Губы, волосы, это упрямое «господин Чон»… Ему надоело. Он наклонился и коснулся пальцами щеки Тэхёна. Тот чуть вздрогнул — и вот тогда Чонгук сделал то, чего ждал месяцами. Медленно склонился и поцеловал его. Это был не идеальный поцелуй — неловкий, дерзкий, резкий. Губы к губам, тепло дыхания. Чонгук почти почувствовал, как Тэхён отозвался — на долю секунды он прижался ближе, будто хотел нырнуть в этот поцелуй с головой. Но в следующую секунду всё рухнуло. Тэхён резко отстранился и дал ему пощёчину. Хлопок отразился в пустом коридоре громче, чем стук дождя по стеклу. — Вы не имели права! — сказал Тэхён срывающимся голосом. В его глазах было всё: обида, страх, боль, что-то почти предательское. — Тэхён… — выдохнул Чонгук, потянувшись к нему. Но Тэхён отступил назад так быстро, что уронил стул. Он развернулся, схватил пальто со спинки и вылетел за дверь, не обернувшись. Дождь лил стеной. Дверь лифта хлопнула так, будто запечатывала всё, что ещё можно было сказать. В ту ночь Чонгук не пошёл домой сразу. Он сидел в тёмном кабинете, глядя на свою ладонь, которой коснулся Тэхёна. Он понимал: перегнул. Потерял грань. Но ведь он просто хотел сказать без слов всё, что давно знал внутри. «Ты мой. Только мой». А вышло — как удар.

**********

Тэхён не спал почти всю ночь. Он метался по своей небольшой квартире, кидал телефон с кровати на пол, снова поднимал — и снова опускал. Он злился — на себя, на Чонгука, на то, что пощёчина вышла сильнее, чем он хотел. На то, что он убежал, как мальчишка. «Дурак. Ты же хотел, чтобы он тебя поцеловал» — шептала ему голова. Но сердце колотилось только о том, что теперь всё сломано. На следующий день Тэхён пришёл на работу раньше всех. Глаза красные, пальцы скованы холодом утреннего дождя. Он всё время ловил взглядом дверь кабинета Чонгука — но тот даже не выглянул. А вечером всё стало ещё хуже. Чонгук сидел в своём кабинете с документами, когда случайно услышал голоса из-за приоткрытой двери переговорной. Он не собирался подслушивать — правда. Но услышав знакомый смех Чимина, он замер. — Ну и что ты теперь будешь делать, Тэхён? — голос Чимина был тихий, но слышно было отчётливо. — Он же не сдастся. Я бы на твоём месте не морозил его так. Тэхён ответил быстро, почти раздражённо: — Я не хочу никого, Чимин! Мне и так хватает этого Джихана, который лезет ко мне каждый день. Он думает, что если купит мне кофе или предложит отношения, я соглашусь. Противен до дрожи. — Так скажи ему жёстко, что он тебе не нужен. — Я сказал! Ему плевать. Мне противно от одного его взгляда. Чонгук услышал только главное: «Противно. Не хочу никого». Он даже не заметил имени. Он услышал свой собственный страх. В ту ночь Чонгук не пришёл к нему. Не зашёл в приёмную. Не написал и не позвонил. А утром Тэхён нашёл на своём столе пустоту — ни круассана, ни цветов. Только сухая папка с расписанием на день. Он ждал, что Чонгук пригласит его к себе, поговорит, скажет что-то… Но вместо этого он услышал ровный голос по внутренней связи: — Господин Ким, будьте добры, зайдите ко мне. Он вошёл. Сердце билось, ладони вспотели. Сейчас всё объясню. Извинюсь. Он поймёт. Чонгук сидел за столом, абсолютно собранный, холодный. Его рубашка была идеально выглажена, запонки на манжетах блестели так же, как равнодушный взгляд. — Господин Ким, — начал он ровно. — Я хочу извиниться за своё поведение на днях. Я был не прав. Это больше не повторится. Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чонгук не дал. — Я бы хотел, чтобы мы оба забыли об этом недоразумении. Отныне — только работа. Надеюсь, вы меня понимаете. Тэхён молчал. Слова застряли где-то под горлом. Он кивнул. Поклонился. Вышел. День прошёл, как в тумане. Ни одного взгляда. Ни улыбки. Ни конверта под бумагами. Чонгук сидел за закрытой дверью, встречался с инвесторами, сдержанно отвечал на отчёты Намджуна и Юнги — и не сказал ему больше ни слова. Чимин подошёл к нему в обед: — Ты что-то сказал ему? — Я ничего не сказал, — выдохнул Тэхён, вцепившись в стакан с водой. — И не успел. — Тогда скажи! — Чимин сердито шипел. — Если ты этого не сделаешь — он сдастся. Он правда может уйти. — Он уже ушёл, Чимин, — тихо сказал Тэхён. — Он ушёл внутри. Прошла неделя. Две. Месяц. Чонгук был идеальным директором и чужим человеком. А Тэхён каждый день смотрел на дверь его кабинета и ждал, что она откроется не ради работы. Она больше не открывалась.

***********

Юна появилась в офисе так легко, словно всегда там жила. Она приехала из командировки — Хосок должен был встретить её в аэропорту, но он застрял на переговорах и попросил об этом Чонгука. Тэхён помнил тот день до мелочей. Утро было серым, дождь снова лил, но Чонгук зашёл в офис с редкой, спокойной улыбкой — и рядом с ним шла девушка. Красивая, лёгкая, в светлом пальто и с мягкими глазами. Она смеялась над чем-то, что говорил Чонгук — и Тэхёну показалось, что он никогда не слышал его смех таким тёплым за последние недели. — Кто она? — Чимин шепнул ему в ухо, когда Юна зашла в кабинет босса. — Откуда мне знать, — огрызнулся Тэхён, машинально постукивая ручкой по столу. — Может, новая… гостья. — Гостья? Ты слышал себя? — Чимин закатил глаза. — Она разве не жена брата Чонгука? — Чего? — Тэхён замер. — Ты это откуда взял? — Так Намджун говорил… вроде бы. Или Юнги. Ладно, я уточню. — Чимин прищурился. — Хотя по их взглядам — хммм… Тэхён старался отмахнуться. Он пытался убедить себя, что Чонгук просто любезен. Что Юна — просто кто-то из семьи. Но каждый раз, когда она заходила к нему в кабинет без стука, его сердце делало кульбит. Когда Чонгук улыбался ей — он будто переставал быть холодным. А Тэхён? Тэхён больше не получал ничего — ни взгляда, ни улыбки, ни даже ненароком забытой чашки кофе. Он сидел с Чимином и Намджуном в перерывах и сжимал зубы, глядя, как Юна выходит с бумагами из кабинета босса. Всё сорвалось через две недели. Тэхён сидел в пустой переговорной, когда Чонгук зашёл за Юной — она смеялась над чем-то, облокотившись на его плечо. Они прошли мимо — и тогда что-то внутри Тэхёна щёлкнуло. Он подождал пару часов. Выждал момент, когда Чонгук возвращался в кабинет один. Подошёл и, не дождавшись приглашения, вошёл за ним следом. Чонгук повернулся — усталый, ровный, чужой. — Господин Ким, — начал он, но не успел. — Кто она? — выпалил Тэхён, шагнув ближе. — Кто она тебе?! Чонгук нахмурился: — Это не твоё дело. — Правда? Не моё? — Тэхён засмеялся — нервно, почти злобно. — Ты месяц не смотришь на меня. Ты делаешь вид, что меня нет. А её запускаешь к себе в любое время дня и ночи! Ты думаешь, я не вижу?! Чонгук молчал. Только смотрел. Слишком спокойно — и это бесило сильнее всего. — Ты хотя бы понял, Чонгук?! — голос дрожал. — Ты месяцами ко мне лез, дарил игрушки, билеты, кофе… Зачем?! Чтобы потом притащить её в офис и сидеть с ней целыми днями?! Что ты за человек?! Чонгук смотрел на него так, будто не понимал слов. — Если ты решил переключиться — отлично! Я тебе больше не нужен! — продолжал Тэхён, слова срывались с губ быстрее, чем он мог их остановить. — Можешь и дальше играть в свои подарки, только не мне их дари, слышишь?! Чонгук хотел что-то сказать, но Тэхён отмахнулся — резко, злым жестом — и рванул к двери. В коридоре он врезался прямо в Юну. Она подняла брови, глядя на его покрасневшие глаза. — Тэхён? Что случилось? — мягко спросила она. — Отойдите, пожалуйста. — Голос Тэхёна был холодный, почти сорванный. — Это не ваше дело. Он шагнул мимо неё — и даже не обернулся, чтобы увидеть, как Юна смотрит на закрытую дверь кабинета Чонгука.

**********

После той ссоры всё развалилось окончательно. Четыре дня Чонгук не появлялся в офисе. Ни сообщений, ни звонков. Все дела переданы Намджуну. Юнги успокаивал сотрудников: «Директор в порядке. Отдыхает. Работайте спокойно». Но Тэхён слышал — в голосе Юнги не было уверенности. Чимин пытался вытащить его в бар — отвлечь. Но Тэхён сидел за своим рабочим столом допоздна и каждый раз ловил себя на том, что взгляд снова скользит к пустому креслу в кабинете босса. На пятый день он услышал знакомый голос у ресепшн. Чонгук стоял у стойки вместе с Хосоком — высоким, улыбчивым, с усталым видом человека, который только что вернулся с другого конца страны. Рядом с ними была Юна. Она что-то тихо говорила Чонгуку — он кивал, но глаза его были всё такие же ровные и отстранённые. Когда Тэхён увидел это — сердце упало. Потому что теперь всё было очевидно. Юна подошла к нему первой. — Ким Тэхён, — сказала она твёрдо. — Ты свободен сейчас? Он молчал. Юна выдохнула — чуть устало, но с теплом. — Ты нагрубил мне в тот день, не объяснив ничего. Мне не нужны извинения — мне нужна правда. Ты правда думал, что я и Чонгук…? — Она хмыкнула и кивнула на Хосока, который подошёл чуть ближе. — Познакомься, мой муж. И брат Чонгука. Тэхён почувствовал, как его горло сжало так сильно, что он не смог ответить. Он только смотрел на Хосока — того самого, о котором он слышал мимоходом, но никогда не видел. Хосок протянул ему руку — добрую, открытую. — Значит, ты и есть тот самый секретарь, из-за которого Чонгук не спит ночами? — сказал он с мягкой усмешкой. У Тэхёна закружилась голова. Все мысли о том, что Чонгук «переключился», «забыл» — рассыпались, как карточный домик. Вместо них остался стыд. И пустота. После короткого разговора с Юной Тэхён не стал ждать конца рабочего дня. Он знал: если не скажет сейчас — не скажет никогда. Он сорвался домой к Чонгуку сразу после закрытия офиса. Ехал в такси сквозь вечерние огни города, сжимая в руках телефон. Руки дрожали. «Что, если он не откроет? Что, если он не простит?» Но страх не остановил его. Он постучал в дверь его квартиры так громко, что по коридору донёсся отзвук. Внутри послышались шаги. Чонгук открыл почти сразу — будто стоял за дверью всё это время. Они замерли друг напротив друга. Чонгук был в чёрной футболке и домашних штанах. Растрёпанные волосы, усталый взгляд — но теперь в нём не было холода. Только тишина. — Что ты тут делаешь? — спросил он тихо. — Я пришёл просить прощения, — выдохнул Тэхён. Голос дрожал, как и руки. — Я идиот. Прости меня. Я всё понял. Я не должен был… Чонгук отступил на шаг — не пуская и не выгоняя. Тэхён шагнул за ним — и дверь закрылась у него за спиной. Он говорил быстро, сбивчиво. Всё разом: про ревность, про Юну, про то, что сам всё испортил. Чонгук слушал — не перебивал. Только смотрел. И чем больше он слушал, тем больше всё напряжение в его плечах растворялось. Когда Тэхён умолк, он опустил голову и почти шёпотом добавил: — Я не хочу терять тебя. Не хочу… больше ни дня без тебя. Прости. Чонгук шагнул ближе. Взял его за подбородок — мягко, но так, что Тэхён поднял глаза. — Ты дурак, Ким Тэхён, — сказал он спокойно. — Но ты мой дурак. И прежде чем Тэхён успел что-то ответить — Чонгук притянул его к себе. Поцелуй был долгим — не резким, как тогда, не украденным. Настоящим, полным прощения и всего того, что они оба не успели сказать. …И в этот раз Техён не сбежал.

**********

Дверь мягко щёлкнула за их спинами. Чонгук не отпустил — наоборот, сильнее притянул Тэхёна к себе, так что спина упёрлась в стену прихожей. В этом поцелуе не осталось ничего украденного или неловкого — только жадность, долгие недели, что горели под кожей, и наконец-то разрешённое «я тебя хочу». Тэхён вздохнул — глубоко, так, будто в нём что-то разрывалось и склеивалось обратно. Он вцепился пальцами в футболку Чонгука, прижал его ближе. Губы слились снова и снова, дыхание сбивалось — и Тэхён тихо рассмеялся в этот поцелуй. — Что? — выдохнул Чонгук, касаясь кончиком носа его щеки. — Ты пахнешь дождём. Всегда пахнешь дождём, — сказал Тэхён шёпотом. Его ладони скользнули под край футболки Чонгука, на горячую кожу живота. — Я сходил с ума. Чонгук поймал его руки, сжал их — и поднёс к своим губам. Целовал пальцы, один за другим, медленно, будто клялся, что это будет только начало. — А я сходил с ума от тебя, — сказал он хрипло. — Каждый день. Каждый твой взгляд. Каждый раз, когда ты делал вид, что тебе всё равно. Он снял с него пальто и пиджак так, словно разворачивал подарок. Каждую пуговицу рубашки расстёгивал медленно, дразнясь тёплым дыханием на открытой коже ключиц. Тэхён вздыхал ему в висок, шептал короткое «ещё» — и сам стягивал с Чонгука футболку, ладонями скользя по спине, по плечам, будто запоминал каждую линию. Когда их губы снова встретились, Тэхён чуть прикусил нижнюю губу Чонгука — играючи. Чонгук коротко выдохнул сквозь зубы и усмехнулся — так низко и тихо, что у Тэхёна по телу пробежал дрожащий ток. — Не дразни меня, Тэхён. — Тогда возьми меня, — сказал Тэхён почти шёпотом, глядя ему в глаза так близко, что их лбы соприкоснулись. Они почти не добрались до спальни — по пути сталкивали с себя остатки одежды, путались в рукавах и смеялись между поцелуями. Чонгук прижимал Тэхёна к стене в коридоре, потом снова тянул за запястье к кровати — и там уже не было больше слов. Только шёпот имён, тихий смех, резкие вдохи и горячие ладони, что скользили по спине, по бёдрам, по шее. Когда их тела слились воедино, не осталось ничего лишнего. Только тепло. Только шёпот «мне нужен ты». Тэхён целовал Чонгука в шею, оставлял влажные следы на ключицах. Чонгук ловил его губы снова и снова, будто боялся, что этот миг рассыплется, если он не удержит его всеми силами. Где-то посреди этого жара Тэхён сказал тихо, прямо ему в ухо: — Я твой. Навсегда. И Чонгук ответил только движением — так, что у Тэхёна не осталось больше ни воздуха, ни сил что-то скрывать. Они долго лежали рядом после — грудь к груди, спутав ногами простыни, обнимая друг друга так крепко, что между ними не оставалось ни сантиметра пустоты. Чонгук гладил его волосы, проводил пальцами по линии шеи. Тэхён что-то тихо бормотал, засыпая прямо на его плече. А за окном снова моросил дождь — их дождь, который теперь не мог смыть то, что наконец-то случилось.

*********

Чонгук проснулся первым. Редкость — обычно он любил поспать подольше, особенно после ночей, похожих на затяжной дождь. Но в этот раз он лежал, смотрел на Тэхёна, который раскинулся поперёк всей кровати, уткнувшись носом в его шею, и не хотел даже моргать, чтобы не спугнуть это утро. Тэхён что-то бормотал во сне. Чонгук расслышал лишь обрывки: «ещё», «глупый», «мне тепло». И тихо усмехнулся — прижал его ближе, вдохнул запах шампуня и кожи, всё ещё тёплой от ночи. Спустя несколько минут Тэхён зашевелился. Сонно приоткрыл глаза, моргнул, уткнулся лбом в плечо Чонгука и пробормотал с сиплым голосом: — Ты смотришь на меня, пока я сплю. Страшный человек. — Ты красивый, — спокойно ответил Чонгук, проведя пальцем по его губам. — Хочу привыкнуть к этому виду каждое утро. Тэхён лениво улыбнулся и укусил его палец — несильно, но так, что Чонгук рассмеялся. — У тебя совещание через два часа, — напомнил Тэхён. — Отменю, — отрезал Чонгук. — Намджун разберётся. — Ты кошмар, — хмыкнул Тэхён, перекатываясь на спину и подтягивая простыню к подбородку. — Что ты скажешь Юне и Хосоку? — Что ты остался ночевать у меня? — Чонгук посмотрел на него с лукавой улыбкой. — Думаешь, они не знают? Тэхён зарылся лицом в подушку, но смех всё равно пробился сквозь ткань. Через полчаса они сидели на кухне — босиком, в футболках, вцепившись руками в две большие кружки кофе. Чонгук иногда наклонялся и целовал Тэхёна в висок. Просто так. Потому что можно. Потому что теперь никто не скажет «так нельзя». И Тэхён каждый раз вздрагивал от этих лёгких поцелуев и чуть тише, чем надо, говорил: — Спасибо. Чонгук однажды замер, глядя на него серьёзно. Поставил кружку, накрыл ладонью его руку. — За что ты мне всё ещё говоришь «спасибо», Тэхён? — За тебя. Чонгук не стал больше ничего отвечать. Просто наклонился и снова поцеловал его — без спешки, на вкус кофе, который давно остыл.