Прости

Лия не хотела, чтобы всё сложилось так. Город был обезображен: разбитые витрины, сорванные с петель двери, разрисованные стены. Одно из зданий, что было совсем рядом с её домом, и вовсе взорвано. Улицы опустели: никто не хотел видеть этот кошмар наяву. Почти все горожане заперлись в своих квартирах. Наверно, они боялись столкнуться с реальностью нового дня: дня, который больше не будет похож на предыдущие: мирные, тихие, спокойные, такие, к каким жители Полиса привыкли. Еë идеальный мир разрушен. Она лишилась всего, к чему так стремилась всю свою жизнь. Без любви, без друзей, без будущего... Лия уничтожила всё своими руками. Руками, на которые она больше никогда не позволит нацепить браслет. Да, когда после звука взрыва пришло осознание содеянного, девушка испугалась. Испугалась той, кем стала: другой себя. Но она быстро к ней привыкла. Новая Лия шла на перекор всем жизненным принципам, что были у прошлой, однако девушка не сопротивлялась ей, наоборот позволяя полностью собой овладеть. Новая Лия уже не стремилась быть идеальной в чужих глазах. Она заставила предыдущую себя выбросить из головы мысли о прекрасном, о ярком, о честном и законном существовании. Девушке больше не было нужно блистать с телеэкранов и восхищать других. Лия хотела двух, казалось бы, несовместимых вещей: спокойствия и свободы. Да, размышляя, почему жители Полиса пока не решались покидать свои квартиры, она кое о чëм умолчала. Вторая причина была даже более очевидной, чем первая. На данный момент далеко не все изгои были пойманы и обраслечены. Горожане боялись встречи с озлобленными, возможно вооружëнными, волками, что неделю назад без приглашения ворвались в их родной дом. Лия тоже боялась. Предыдущая - да... Но вот Новая, пусть и не совсем уверенно, шагала по улице совершенно одна, лишь изредка оглядываясь. Она не знала, что делает. И даже не собиралась ничего обдумывать. Достаточно в своей жизни девушка пыталась предугадать возможный исход: будь то реакция общественности на новый наряд для банкета или вызубренные заранее слова для прессы. Ей хватило этого. Элитный район давно остался позади, Лия шла практически к самой границе купола - месту проживания большей части медных. Здесь здания пострадали гораздо сильнее, чем в центре, оно и понятно... В асфальте через каждые десять шагов были дыры, сами дома - не выше пяти этажей, большая часть окон разбита. Но её интересовало вовсе не это. Походив по этому району ещё пол часа, Лия увидела его. На углу улицы стоял молодой парень, на вид больше двадцати пяти не дашь. Лохматые волосы, серый кардиган, из-под рукавов которого виднелись чëрные татуировки - его невозможно ни с кем спутать. Раз увидев, девушка навсегда запомнила того, кто виновен во всём. На руке парня светилась красная полоска - от одного вида медного браслета по телу Лии пробежали мурашки. Бывший террорист сжимал в руке метлу и, по-видимому, должен был чистить улицы, но вместо этого стоял неподвижно и, казалось, даже не дышал. Парень выглядел опустошëнным - Лия хорошо знала: каково это. Она подошла к нему ближе и встала в двух шагах. Бродяга даже не взглянул на неё. Девушка с трудом подавила желание врезать ему, обвинить в разрушении прежнего мира. Раньше, когда золотая полоска на руке ещё радовала глаз, таких мыслей у Лии не было. Что она творит?.. Девушка достала из сумки маленький, плоский, белый прибор - с помощью такого же Брут снял с неё браслет каких-то семь дней назад. Тихая походка и вместительная сумка, которую Лия нашла дома среди вещей Икара, здорово ей помогли за это время. А может, и наоборот? Кто знает. Благодаря им девушка стащила то, что могло дарить людям свободу: этот прибор. Но в этой же сумке она унесла из лаборатории то, что эту свободу отбирало. Вместе с жизнью. Девушка не была уверена: она рада или нет тому, что такого количества взрывчатки вполне хватило, чтобы убить человека — Дай руку. — Новая Лия не стала слушать предыдущую, что буквально кричала ей остановиться и не совершать ошибку. Нет, ошибка - вся её жизнь до этого дня. И девушка сделает всё, чтобы её не повторить. Бродяга поднял на неё пустой взгляд. Его всего трясло. Парень словно не слышал Лию. Да что там Лию? Он всеми силами пытался услышать себя, хотя бы одну мысль. Но в голове был лишь белый шум. Девушка не стала ждать. Не хватало ещё, чтобы их увидели. Она схватила его за запястье и навела прибор на браслет. Затем нажала те же кнопки, что нажимал Брут - в медийной жизни без хорошей памяти ничего не выйдет. Лия даже не была уверена, что это сработает. Удача - это скорее про Икара. Поэтому предыдущая Лия просто надеялась, а Новая... Уже ничего не ожидала от жизни. Каков бы ни был исход - изменится немногое. Но чудо произошло. Красная полоска пискнула, несколько раз мигнула и перестала светиться. Девушка стянула браслет и посмотрела на Бродягу. Она бы не сильно удивилась, если бы он без секунды промедления задушил её. Но парень... Стоял на месте, держась за горло и жадно глотая воздух, будто с его шеи только что сняли удавку. Его взгляд бегал по зданиям, по дорогам, по границе купола, не в силах ни на чëм сфокусироваться. — Потом в себя придёшь. Сейчас нам нужно как можно быстрее выйти из города, пока сюда не пришли люди Тесея. Эй, ты слышишь? — Лия несколько раз ударила его по лицу: сначала слабо, затем сильнее. Пересëкшись с ней взглядом, Бродяга несколько секунд смотрел на девушку, будто увидев впервые, а затем как-то растерянно кивнул. Лия, продолжая держать его за руку, рванула к куполу. Возможно, Тесей уже знает, что она сделала, и прямо сейчас отдаëт приказ обезвредить их, а возможно, ему уже совершенно плевать. Двое довольно быстро оказались у границы голубоватого барьера. И пока Бродяга с непониманием смотрел на свои трясущиеся руки, Лия достала из сумки некогда одну из самых дорогих ей вещей: в прошлом - показатель золотого статуса и то, что сдерживало Новую, сейчас - самый настоящий ключ к свободе. Человек без браслета не сможет выйти за купол, но девушка знала способ. Перед началом суда, самым настоящим началом конца, она почти случайно подслушала разговор Правителя и.. кажется, его звали Бард. На вопрос Тесея о том, как второй оказался в Полисе, мужчина вынул из кармана платиновый браслет. Если девушка всё правильно поняла, обладатели статуса выше серебряного могут на время создавать небольшие дыры в куполе и для этого вовсе необязательно надевать браслет. Да, точно... Кажется, Брут рассказывал ей о чëм-то подобном. Вроде, эту функцию добавили специально для... для Барда, который не согласился надевать браслет, даже когда пришло бы время возвращаться в Полис. Теперь и Лия отказывается. Бродяга смотрел на свои руки. Перед глазами всё плыло. Почему так больно? Поэтому браслетники позволяли сажать себя на цепь? Чтобы не чувствовать этого? Бард, Муза, его волчата... Муза. В сердце неприятно кольнуло. Муза. Как это произошло? Почему он не смог защитить её? Почему она?.. — Идëм. — Лие удалось открыть лишь небольшой проход, но, если нагнуться, протиснуться можно. Она шагнула первая. Пустоши... Так вот вы какие? Пускай резкий холод и сильный ветер были лишь верхушкой айсберга, для девушки и такое было в новинку. Вдалеке виднелся густой тёмный лес, к которому вела бетонная дорога. Рядом с ней возвышались полуразрушенные здания, но чем дальше от купола, тем плачевнее было их состояние. Уже через пол километра от домов оставался только фундамент. Время близилось к вечеру и здесь, в отличие от центра Полиса, это было вполне ощутимо. Темнело быстро. Успеть бы до лагеря дойти. Или как оно у них называется? Брррр, не двадцать два, это уж точно. Ледяной ветер легко пробивался через тонкую шëлковую кофточку, явно не рассчитанную на подобные температуры. Девушка поëжилась, как вдруг ей на плечи опустилась тëплая кожанная куртка. Свежий воздух словно привёл Бродягу в чувства. Знакомые места... Вон из-за той развалины они с волчатами, ещё будучи детьми, бросали камни в купол, а там, чуть дальше, маленькая цветочная полянка, которую так любила... Муза. Парень прикусил губу. — Пойдëм, я проведу... — он двинулся вперёд. Да, больно. Да, когда он думал, что жертвы будут, ему и в голову не приходило, что... Она. Она! Муза! Его сестрëнка... Двое приближались к лесу. Здесь каждый куст, каждая веточка заставляли Бродягу вспомнить то, что он искренне хотел забыть. Да, он сможет жить дальше. Ему не впервой терять близких. Может, через пол года, может, через год, да хоть через десять лет - когда-нибудь боль утихнет. Или он просто научится жить с ней. Главное - продолжать жить, бороться. Но бороться с кем? Он уже побеждён. Бродяга не сдался, нет... Ему вдруг стало ясно: стального гиганта не одолеть. Он повёл за собой близких и друзей, но город поглотил их... И это было неизбежно. Почему он понял это только сейчас? Когда ничего уже нельзя изменить... — Пришли? — из раздумий парня вырвал голос Лии. Они стояли посреди поляны, где изгои проводили большую часть времени: готовили еду, отдыхали после охоты, в тëплые летние вечера иногда даже спали здесь. Бард, конечно, ругался: на сырой земле, простудитесь... Но зато все рядом. Чуть левее и вниз по склону - ручей. Справа - какие-то развалины, где, несмотря на все запреты, очень любила гулять... Она. Вот Бродяга и дома. — Да. Подожди, сейчас разведу костёр. — парень взял несколько поленьев, что изгои собирали по очереди. Около кострища всегда лежала какая-нибудь книга: их часто находили во время прогулок рядом с куполом. Бродяга не глядя вырвал несколько страниц. Достал из под листвы спрятанные спички: обычно их экономили и старались использовать лишь в крайнем случае, но, похоже, теперь вся жизнь в лагере, в пустом лагере, стала самым настоящим крайним случаем. Он выполнял эти действия на автомате, не придавая им особого значения. Лия же наблюдала с интересом. Что же её ждёт дальше? Неужели она всю жизнь проведёт так? Где-то в лесу, вместе с террористом, что разрушил её идеальный мир? А сколько ей вообще осталось жить? Доживёт ли она до завтра? Девушка пристально смотрела за каждым действием Бродяги. Когда тот, вырвав несколько листов, бросил книгу куда-то в сторону, она подобрала её. — «Мифы и легенды древней Греции»... Читал? — Нет. — сначала загорелась спичка, затем лист бумаги, вслед за ними и поленья. Подобие небольшого костра готово. — Сейчас станет теплее. — Спасибо... — они сидели друг на против друга. Два некогда противоположных мира, что сейчас были объединены одним: горем, пожирающим их изнутри. — Есть хочешь? — Бродяга даже не был уверен, как зовут новую обитательницу Пустошей. Выглядела она, как типичная браслетница. Вся чистенькая, причëсанная, немного неловкая. Но что-то внутри отделяло её от Полиса. Теперь отделяло. — Нет, не хочу. — Лия не хотела есть, кажется... дня три? В первое время Новая ещё могла заглушить другие голоса в голове, буквально заставляя девушку глотать пищу, но после... От вида еды становилось тошно. — Это ты сейчас не хочешь. Потом сходишь на речку, принесешь воды - сразу проголодаешься. — Тогда и поем. — она просто хотела, чтобы весь мир оставил её в покое. — Здесь тебе не Полис. Еда не будет появляться, когда ты этого захочешь. Нужно есть, когда дают. — парень снова посмотрел на гостью. Она была избалована городом, понятия не имела о жизни, на которую согласилась. — А я и рада, что здесь не Полис. — у девушки не было сил. С каждой секундой, проведённой около этого парня, она чувствовала себя всё хуже. Предыдущая начинала заглушать Новую, обвиняя Лию в убийстве. — Значит, правильно сделала, что ушла. — Бродяга поднялся с места. — Я пойду проверю: на сколько дней нам еды хватит. А ты пока... А правда, сходи за водой. Лия кивнула и встала с бревна. Ноги почти не слушались еë. Взяла ведро, аккуратно спустилась к ручью: трава была сырой. Бродяга осмотрел склад провизии, склад оружия. Бесполезно. Ничего в голове не откладывалось. Тот деревянный нож Муза сделала сама под чутким руководством парня. А вон с той тушкой кабана целая история. Бродягу на охоте тогда сильно ранили, но животное всё равно скрылось. Муза помогла рану зашить, сказала быть осторожнее. Так через три дня волчата сами этого кабана изловили и притащили. Объяснили тем, что отомстить хотели. Парень на них тогда, конечно, прикрикнул: мол, «Совсем сдурели без меня охотится! А вдруг бы что не так пошло?!». Но это он любя. По-настоящему он любил своих волчат. И Музу. У костра Лии не было. Бродяга почти начал беспокоиться. Пошëл искать её возле ручья. Там и нашёл. — Ну и чего ты тут сидишь? — он опустился возле неё. Девушка смотрела вверх, на небо. — Вот так выглядят звëзды? — яркие, белые, уже не такие недостижимые маленькие точки отражались в её глазах, на которые впервые выступили слëзы. Бродяга молчал. Ему было больно говорить. А ведь одна из этих звëзд совсем недавно, чуть больше недели назад, так красочно рассказывала ему о далёких планетах и огромных галактиках. Парень бы никогда себе в этом не признался, но лучше бы сейчас он не чувствовал эмоций. — Зачем ты сняла с меня браслет? — он посмотрел в глаза Лие. Такие же пустые, как и у него самого. — Не знаю... Наверно, хотела заглушить чувство вины. И таким образом извиниться. — девушка бы согласилась умереть прямо сейчас. Правда, произнесённая вслух, оказалась куда больнее. Лия понимала, что буквально через пять секунд что-то случится, сломается. Но не хотела этого изменить. — За что извиниться?.. — словно шестым чувством Бродяга уже понимал, что девушка сейчас скажет. Руки неосознанно сжались в кулаки. — Это я убила Музу.