mitte

***

Феликс наслаждался долгожданным возвращением в Корею после тура по Северной Америке. Наконец-то он спал на своей родной кровати в их с Сынмином общежитии, спина почти не беспокоила, а нагрузка заметно снизилась после напряжённых концертных будней. Конечно, впереди была ещё часть тура по Европе, но отдых между всем этим всё равно был не лишним. В один из вечеров, после довольно свободного дня, он пришёл в общежитие к Джисону с Минхо. Естественно, не по своей инициативе. Он никогда не инициировал их времяпровождение втроём, потому что боялся, что его странная реакция на них будет слишком заметна. Хотя если бы у него была возможность, то он не отказался бы проводить с ними каждый вечер. И ночь. И утро. И целые дни. Джисон предложил Феликсу присоединиться к их совместному просмотру аниме. И Ёнбок не смог отказать ему. И Минхо. Наврал Сынмину, что просто не может пропустить уютный вечер очередного пересмотра ламповых работ Хаяо Миядзаки, и тихонечко свалил, пока сосед не успел цокнуть и закатить глаза. Сынмин всегда знал о Ликсе больше остальных и искренне беспокоился о том, к чему друга могут привести подобные чувства к двум другим мемберам. Первая половина вечера проходит спокойно. Они решают пересмотреть «Ходячий замок», который смотрели примерно сотню раз до этого. Просто хотелось чего-то родного и предсказуемого. И они все сошлись в этом желании. После небольшого спора о том, где им будет удобней разместиться, выбор всё-таки пал на кровать Минхо. Феликс не был до конца уверен в правильности их решения, но и возражать не стал. Они устроились на кровати с ноутбуком, полулёжа. Феликс лежал между ними и сначала немного нервничал из-за этого, но к середине второй половины фильма расслабился окончательно. И даже уснул. Парни не сразу заметили это, увлечённые просмотром, но когда голова Феликса безвольно опустилась на плечо Джисона, то оба отвернулись от экрана к нему. — Уснул, — вполголоса констатирует Хан. Минхо согласно хмыкает. Они досматривают аниме, стараясь не двигаться и не будить Феликса. Досматривают и... Понятия не имеют, что делать дальше. В комнате приглушённый свет и абсолютная тишина. Минхо смотрит на спящего Феликса, слегка улыбаясь. Джисон смотрит на Минхо. Когда тот смотрит в ответ, он приподнимает брови и одними глазами указывает на самого младшего. Он не задаёт никаких вопросов, потому что всё понятно и без них. Минхо слабо кивает. Он тоже. Так же. В того же. По уши. В где-то на краю сознания у обоих проскакивает мысль, почему же они не узнали этого друг о друге раньше. Но они оставляют все эти вопросы на потом, потому что Феликс начинает ворочаться и совсем скоро просыпается. Слегка помятый и сонный он растерянно поднимает голову с плеча Хана. Сначала он не понимает, почему так тихо, тепло и... Нервно. Потом замечает закрытый ноутбук. Видимо, он проспал конец аниме. Дальше он поднимает взгляд на парней, они какие-то странные сейчас. Но Феликс никак не может понять, в чём конкретно заключается странность. Он не успевает ничего сказать, чтобы как-то разбавить обстановку. Минхо с Джисоном, будто одновременно решили что-то для себя, прижимаются к нему плотнее с двух сторон и это заставляет Феликса замереть, окончательно растеряться. — Ликс-а, — хрипло шепчет Джисон куда-то в феликсово ухо, — Ты ведь... Тоже что-то чувствуешь? Это настолько неожиданный вопрос, что Феликс молчит добрых пару минут, совершенно не зная как на него ответить. И откуда Хан вообще это взял. — Мы вот чувствуем, — подхватывает Минхо. Его рука ненавязчиво поглаживает талию младшего и останавливается у края футболки. — Пожалуйста, расскажи, что у тебя на уме. Феликс глупо хлопает глазами, силясь понять, что они от него хотят. Но в мыслях непроходимый бардак и паника. Что им ответить? Что они имеют в виду? Пока Ёнбок молчит, Джисон кажется решает пойти ва-банк. Параллельно с осторожными касаниями Минхо, он со своей стороны легонько чмокает Феликса в шею, куда-то под ухом. Тот распахивает глаза и приоткрывает рот, явно пытаясь возмутиться или сказать хотя бы что-то, но язык, как на зло, не слушается. — Ликси, можно? — он опять шепчет на ухо, задевая губами мочку и щекоча кожу своим горячим дыханием. Ликси не понимает как они вообще к этому пришли. Мозги отказываются работать совсем. — Мы хотим... — начинает Минхо, медленно скользя руками под футболкой по голой коже живота. — Любить тебя, — заканчивает за него Хан. Он с вызовом смотрит на старшего, но тот согласно кивает, только подтверждая его слова. У Феликса от такого заявления ранее пропавший дар речи спешит вернуться к хозяину, поэтому он растерянно выдаёт: — Что? — Хорошо, что ты решил наконец поговорить с нами, — хмыкает Минхо. Его руки всё ещё у Феликса под футболкой и осознание этого заставляет младшего покраснеть. — Мы... Испытываем к тебе чувства, понимаешь? — спрашивает Джисон, находясь неприлично близко к его лицу, ещё и пристально в него вглядываясь. — Ага. — Можем мы... — Хан запинается, неуверенно поджимая губы, — Сделать тебе приятно? Феликс переводит взгляд на Минхо, тот кивает и наклоняется ближе к его уху, чтобы прошептать с другой стороны: — Пожалуйста, Ёнбок-и. Ты не пожалеешь об этом. Они ждут ответ долгие три минуты, пока младший изо всех сил старается мыслить здраво и взвесить все «за» и «против». Но почему-то «за» всё равно оказывается больше. Возможно, потому что и в глубине души, и на поверхности сознания, их руки и губы на его теле — это единственное, что ему нужно. — Х-хорошо. На губах парней тут же расцветают две одинаково довольные улыбки. — Мы не разочаруем, честно. — напоследок обещает Джисон и целует его в линию подбородка. Он больше не боится напугать, поэтому невинные чмоки отходят в сторону, сменяясь на более горячие и смелые поцелуи. Пока Хан усердно пытается съесть его шею с одной стороны, руки Минхо блуждают по его телу с другой. Он будто бы пытается запомнить его на ощупь. Каждую деталь, каждую мелочь — рельеф выпирающих рёбер, кубики пресса, небольшие горошины сосков. В конце концов, он тянет край футболки вверх, вынуждая Джисона оторваться от его шеи, а самого Феликса — поднять руки. Казалось бы, младший Ли сотни раз показывал своё тело толпам фанатов на концертах. Да и мемберы видели его раздетым. Он даже принимал ванну вместе с тремя из них, но ничего из этого не вызывало у него таких ощущений. Феликс чувствует как жар приливает к щекам, а Хан снова присасывается к его шее, плавно спускаясь к ключицам и ниже. Минхо в это же время наклонился ближе к его лицу, цепляя пальцами подбородок. Он, словно ценитель искусства в музее, рассматривал лицо Феликса. Его прикрытые блестящие глаза, подрагивающие ресницы, краснеющие щёки и скулы, влажные приоткрытые губы. Взгляд задержался на губах, а уже в следующую минуту Минхо прижался к ним своими. Ёнбок в этот момент забыл как дышать и целоваться. Снова замер в их руках, теряясь в пространстве и времени. Но на этот раз быстро нашёлся — в поцелуе с Минхо, в его губах и крепкой хватке на подбородке; в языке Джисона на ключице и его же зубах, только уже на плече. Не стремясь сделать это специально, он промычал что-то нечленораздельное прямо в поцелуй. Отстранившийся на пару секунд Минхо хмыкнул. Хан скользнул языком куда-то вниз, на грудь, с ещё большим энтузиазмом оставляя на коже еле заметные красные пятнышки, которые сойдут на следующий же день. Они не могли позволить себе багровые засосы или синяки, даже если сейчас очень сильно хотелось. Феликсу на самом деле нравилось то, в каком положении он оказался. Он с готовностью отвечал Минхо на поцелуй и с удовольствием принимал все ласки Джисона. Совсем позабыв о своей недавней неуверенности насчёт всего этого, он неосознанно зарывается рукой в волосы Хана, массируя кожу головы и как бы поощряя на дальнейшие действия. Сам Джисон резко отрывается от своего дела, вскидывая взгляд на Феликса. Минхо замечает какие-то изменения и отрывается от губ Ёнбока. Теперь оба Ли смотрят на Джисона. Ликс виновато, Минхо настороженно. Феликс не спешит убирать руку с его головы, только смотрит в глаза, пытаясь понять, что он сделал не так. — Ликс-а, — взволнованно начинает Джисон, — Тебе нравится, да? И в его глазах читается такая надежда на положительный ответ, что ответить иначе просто невозможно. Хотя Феликс и не думал отвечать иначе. — Мне нравится, — тихо признаётся он с такой интонацией, будто делится своим самым большим секретом, — Мне очень нравится... Я не хочу, чтобы вы останавливались. Парни улыбаются. Потом переглядываются. Минхо спрашивает: — Мы не будем останавливаться. Как далеко ты готов зайти? Вопрос приводит самого младшего в замешательство. Он вроде бы знает, чего хочет, но не знает, как донести это до них. Но по-видимому Минхо и не ждал внятного ответа. — Если что-то пойдёт не так, то сразу скажи нам. Они дожидаются осмысленного кивка от Феликса и продолжают. Минхо снова припадает к его губам. Он целует чувственно, наслаждаясь каждой секундой; плавно, медленно, словно растягивает удовольствие. Хан же, наоборот, окончательно добирается до его груди и там нет никакого «плавно» или «медленно». Там нетерпеливо, страстно, но трепетно. Он касается языком его сосков, словно ждал этого момента всю жизнь. Даже не ждал — жаждал. Феликс теряется в ощущениях. Они ласкают его так, как будто он — их воздух, будто если они оторвутся хотя бы на секунду, то начнут задыхаться. Впрочем, кто знает, может быть, попробовав однажды, все трое больше не смогут жить без этого... Минхо всё-таки отрывается от его губ, но только для того, чтобы начать выцеловывать остальное его лицо мимолётными поцелуями. Джисон только вошёл во вкус, подключив ещё и руки, поэтому продолжал касаться его сосков. Феликсу оставалось только лежать между ними, тяжёло дышать через рот и прикрывать глаза. Это было странно. Даже не так. Это было чертовски странно. Ёнбок никогда бы не подумал, что сегодняшний вечер закончится именно так, даже если учитывать его симпатию к двум другим парням. Да, точно, надо будет с ними серьёзно поговорить... Мысль еле успевает сформироваться в затуманенном неловкостью и желанием разуме, но тут же забывается, когда Хан перестаёт вылизывать и целовать его грудь, вместо этого снова начиная кусаться. Феликс издаёт какой-то хныкающий звук и прикусывает губу. Сам от себя такого не ожидал. А вот Минхо, судя по довольному смешку, только этого и ждал. Старший Ли совсем отстраняется и садится на кровати, чтобы иметь больший обзор на всё происходящее. Он даже не пытается скрыть улыбку. — Хан-и, не перебарщивай. — Вообще-то, у меня всё под контролем, — ворчит он, недовольный тем, что его отрывают от тела Ликса ненужными разговорами. — Да я вижу, — снисходительно отвечает Минхо, разглядывая покрасневшую под губами-зубами-языком Джисона кожу шеи и торса; следы от зубов, небольшие красноватые отметины, которые лишь с натяжкой можно назвать засосами. То, что этот неугомонный успел в какой-то момент и до живота добраться, старшего ни капли не удивляет. Феликс не рад, что его внезапно перестали трогать. Зато он наконец-то может немного прийти в себя и нормально подышать, пока эти двое препираются. И младший Ли довольно быстро понимает, что отдыхать от прикосновений ему уже не хочется. — Вы долго собираетесь болтать? — каким-то неприлично капризным тоном спрашивает он, сам удивляясь, что так умеет. — Уже соскучился, Ёнбок-и? Феликс игнорирует игривый тон Минхо, оглядывая обоих парней, когда они снова обратили на него внимание. — А вы... Может, тоже разденетесь? — потом, немного помолчав, добавляет, — Пожалуйста? Оба хмыкают. Джисон без лишних вопросов стягивает футболку первым и Феликс, засмотревшись на него, пропускает тот момент, когда старший Ли тоже остаётся без верха. Он не впервые видит их тела, но... О Боже, и давно они такие сексуальные? Его взгляд мечется от одного к другому. В жар бросает только от одного их вида. — Нравится, да? — хрипло спрашивает Минхо. Будто читая мысли Феликса, он берёт его руку и кладёт ладонь себе на грудь, где-то рядом с сердцем, — Чувствуешь как бьётся? Это из-за тебя. Минхо игриво дёргает бровями и прикусывает нижнюю губу. Не так как обычно, не ради издёвки. Его глаза буквально говорят «я хочу, чтобы ты почувствовал себя ещё комфортнее, поэтому говорю романтичные глупости». Феликс улыбается его словам и заворожённо смотрит на свою ладонь на его теле, всё ещё придерживаемую его рукой. Потом переводит взгляд на Джисона и сам тянется пальцами к его прессу. Ещё через пару минут он смелеет и начинает трогать их сам. Теперь он их. И он не может отрицать тот факт, что ему чертовски это нравится. Судя по лицам — им не меньше. Они просто позволяют ему делать то, что он хочет. Чувство контроля над ними заставляет мозг плавиться, а кровь закипать и приливать к совершенно другим органам. Это вполне ожидаемо заставляет его чувствовать необычайную лёгкость в голове и тяжесть в паху. И такое комбо только сильнее развязывает ему руки и язык. — Я хочу... — слова слетают с языка раньше, чем он успевает обдумать то, что хочет сказать, — Хочу больше. — Повезло, что наши желания совпадают, — хмыкнул Джисон, в очередной раз за вечер переглядываясь с Минхо. Они слегка кивают друг другу, но у самого младшего недостаточно сил прямо сейчас, чтобы обращать внимание на такие мелочи. — Мы дадим тебе больше, — заверяет Минхо, — Сделаем тебе очень хорошо. В этот момент они меняют позу. Минхо садится сзади Феликса, укладывая его на себя. Теперь он прижимается своей спиной к его груди кожа к коже. Хан остаётся напротив, довольно улыбаясь и нетерпеливо разглядывая тело перед собой. Обнажённый подтянутый торс сверху и свободные шорты, которые никак не скрывают растущее напряжение снизу. Они недолго сидят вот так, потому что все понимают, что просто смотреть — недостаточно. Джисон устраивается между его ног и снова наклоняется к его груди, будто бы для того, чтобы закрепить результат всех предыдущих ласк. Феликс тяжело дышит, вздрагивает, кусает губы, запрокидывает голову Минхо на плечо. Тот чувствует каждую реакцию его тела на прикосновения, целует шею и плечи, осторожно, медленно, стараясь хоть немного успокоить. Хан продолжал исследовать его кожу собственным языком, плавно следуя вниз. Он останавливается только в тот момент, когда его губы достигают резинки шорт. Он поднимает умоляющий взгляд на Феликса и спрашивает: — Ты не возражаешь, если я сниму их? — Снимай всё, — решительно выдыхает младший, еле находя в себе силы, чтобы хоть что-то отвечать. Джисона долго просить не надо, он быстрым движением стягивает с Феликса шорты вместе с нижним бельём и откидывает их куда-то в сторону, словно ждал этого момента всю свою жизнь. После этого он ненадолго замирает, восхищённо разглядывая вид перед собой. Феликс же, оказавшись совершенно раздетым между двух мемберов, окончательно теряет связь с реальностью. Он смущённо прикусывает губу и его щёки ещё сильнее краснеют, но ему даже в голову не приходит попытаться закрыться от них. Минхо кладёт ладонь ему на живот — просто напомнить, что он всё ещё здесь и немного "заземлить". Джисон мысленно обещает себе, что обязательно зацелует и оближет Феликса с ног до головы, как только у него появится ещё одна возможность, но сейчас ему слишком хочется перейти к более интересным вещам. Он правда раскаивается за то, что не уделил должного внимания его ногам. Это огромное упущение. Но у Хана не хватает выдержки, он слишком давно мечтал об этом. Он склоняется ещё ниже, к внутренней стороне бёдер и слегка прикусывает чувствительную кожу там. Феликс еле сдерживает стоны, пока губы Джисона поднимаются выше, прямо к паху, к месту, где всё это время копилось напряжение. Там он снова останавливается, дразня возбуждённую плоть тёплым дыханием. — Чёрт, Ликс, ты даже тут идеальный. Хан делает вид, что у него эта фраза "просто вырвалась", потому что он никогда не признается в том, насколько сильно ему на самом деле нравится смущать младшего. Не давая Феликсу времени, чтобы как-то отреагировать на сказанные слова, он мимолётным движением языка касается головки его члена. Феликс в ответ на это касание давится воздухом и непроизвольно дёргается, сильнее прижимаясь спиной к Минхо. Не то чтобы он пытался уйти от прикосновений, вовсе нет, но он не ожидал, что его тело внезапно окажется таким чувствительным. Старший Ли поглаживает его грудь и живот, помогая заново расслабиться. Джисон кажется одновременно довольным и слегка обеспокоенным такой реакцией на свои действия, поэтому поднимает голову и спрашивает: — Всё в порядке? Ты хочешь, чтобы я продолжил? — Клянусь, всё хорошо. Я хочу, чтобы ты продолжил. Хан с готовностью кивает и опускает голову обратно. На этот раз прикосновение было дольше. Больше не встречая сопротивления или хотя бы чего-то, отдалённо на него похожего, он смелеет и медленно со вкусом проводит языком вдоль всей длины члена. Феликс особенно шумно выдыхает и вцепляется в руку Минхо, которая всё ещё лежит у него на животе. Джисон вообще не собирался быть медленным и терпеливым. Потом — возможно, но явно не сейчас. Не в тот момент, когда такой чудесный Ликс вздрагивает под каждым его прикосновением. Поэтому Хан обхватывает губами головку, секундой позже позволяя ей выскользнуть из приоткрытого рта. Он делает так ещё несколько раз, не забывая пользоваться и своим языком тоже, и этого вполне хватает, чтобы Феликс окончательно сдался, запрокинул голову на плечо Минхо и застонал. Звучание его стонов оказывало на парней какое-то магическое действие, не иначе. Им хочется слушать это вечно, хочется быть теми, кто заставляет его издавать эти звуки. Джисон теперь не останавливается на головке и берёт больше. Кончик члена упирается ему в щёку изнутри. Ему нравится, потому что это Феликс. Хан стонет сам, посылая вибрации по возбуждённому органу. Ёнбок стонет тоже, снова. Минхо только хмыкает и целует его в шею, хотя сам давно упирается своим стояком ему куда-то в поясницу. — Посмотри, — хрипло говорит старший и Феликс послушно опускает взгляд, — Видишь? Это тоже из-за тебя. Он даже не надеется на то, что Феликс сейчас в состоянии вспомнить ту идиотскую фразочку про сердце, просто хочет обратить его внимание на Хана. Тот настолько явно наслаждался всем происходящим, что это нужно было видеть. Особенно самому Феликсу, чтобы он понимал, насколько желанен для них. И, судя по сдавленному вздоху и нетерпеливому движению бёдер, очевидно, что он понимает. Джисон продолжает начатое с ещё большим усердием, когда замечает, что младший уже весь дрожит, а его дыхание стало прерывистым. Каждое новое движение языка или губ Хана сопровождается стонами, которые у Феликса просто не получается сдерживать. Оба парня понимают — он на грани. И единственная их задача сейчас — его за эту грань толкнуть. — Боже... Я сейчас... — сбивчиво бормочет Ёнбок, крепче сжимая пальцы на руке Минхо. Его тело напрягается, дышать получается с трудом, в ушах — только стук сердца. Он совсем теряет контроль, позволяя себе раствориться в их касаниях, в крепкой хватке Минхо на талии и тёплом рту Джисона. Секундой позже ещё одно умелое движение языка доводит его до пика. Феликс содрогается и выгибается чуть ли не до хруста в спине. Собственные стоны эхом звучат в голове — будто и не его вовсе. Он теряет ощущение пространства. Всё, что он чувствует — это они и удовольствие. Глаза непроизвольно закатываются, пальцы на ногах сводит судорогой, но он не обращает внимания ни на одно, ни на второе. Это не имеет никакого значения прямо сейчас. Он приходит в себя медленно. Старается дышать глубже, ждёт пока пульс придёт в норму и тело перстанет дрожать. Минхо с Джисоном всё это время терпеливо ждут его "возвращения". Феликс наконец открывает глаза, хотя даже не помнит в какой момент их закрыл. Он встречается взглядом с Ханом, который в то же время показательно облизывает губы. — Ты... — младший вновь обретает дар речи, изумлённо смотря на парня напротив, — Чёрт, извини... — У меня была возможность этого избежать, — ухмыляется Джисон, — Я не жалею, что не стал ей пользоваться. Ты вкусный. Судя по его улыбке, он прекрасно понимает, что говорит и с какой целью. А Феликс подавляет желание закрыть лицо руками, потому что в его положении смущение просто не имеет смысла. Он итак полностью голый между ними. И только что кончил одному из них в рот. Да, смущаться явно уже поздно. Поэтому он расслабляется, позволяя Минхо трогать его торс и целовать шею, а Джисону просто смотреть на это и, отчасти, тоже приходить в себя. Спустя ещё пару минут голову Феликса посещает вопрос, который он не может не озвучить: — Подождите... А вы? Вы разве не хотите... Ну... — Я уже, — перебивает Хан, кивая вниз. И младший замечает то, что не заметил до этого — на его пижамных штанах в районе паха теперь красовалось влажное пятно недвусмысленного происхождения. Когда Феликс отрывает свой взгляд от этого зрелища, то Джисон впервые за весь вечер выглядит хотя бы немного смущённым. Он неловко жмёт плечами и тихо добавляет: — Зато ты точно знаешь, что мне правда понравилось... Феликс качает головой, не в силах сдержать улыбку, а потом поворачивает голову к Минхо. — А ты? — Я? — хрипло усмехается старший, — Я ещё держусь. Но не думаю, что меня хватит на долго. Он целует Феликса в щёку, после чего слегка прикусывает мочку уха: — Можешь, конечно, помочь мне, если хочешь... Со стороны Джисона слышится смешок, на который Ли дружно решают не обращать внимания. — Я хочу. Феликс полностью поворачивается к Минхо, который уже нетерпеливо стягивает штаны. До этого момента изо всех сил старавшийся казаться терпеливым и сдержанным, сейчас он даже не пытается. Когда он избавляется от одежды, то приходит очередь Феликса глазеть на чей-то член. Джисон тихо наблюдает за ними со стороны, не двигаясь с места лишний раз. — Ёнбок, — старший Ли поднимает глаза, — Пожалуйста. У Феликса от этой просьбы дыхание перехватывает и он протягивает к нему руку, обхватывая возбужденный орган. Время вокруг них троих снова замирает. Всё в мире, кроме их обнажённых тел на кровати, перестаёт иметь значение. Минхо хватает пары осторожных движений вверх-вниз, чтобы застонать и наконец кончить. Он откидывается на подушки, пытаясь отдышаться и ловя на себе взгляды младших, для которых явно непривычно видеть хёна таким. Минут пять они все приходят в себя молча, осознавая произошедшее за последние... Полчаса? Час? Им даже неизвестно сколько точно прошло времени, пока они ласкали друг друга (хотя, конечно, больше Феликса, чем друг друга). — Было бы неплохо сходить в душ, вам не кажется? — нарушает тишину Джисон. Обоим Ли приходится отвлечься от своих мыслей, чтобы согласится с ним. Душ лишним не будет. А подумать обо всём этом можно и потом. И поговорить можно потом. Потому что сейчас они снова переключают всё своё внимание на Феликса, который совершенно без проблем уже в силах дойти до ванной комнаты сам, но старшие решают, что ему точно нужна помощь. А он и не сопротивляется, только наблюдает за их спором, который никак не помогает им решить, кто из них удостоится возможности отнести Феликса в душ. Наблюдает и посмеивается над ними. А в голове крутится мысль, что, может, они всегда хотели этого — просто не знали как начать. И теперь, кажется, начали.