При свечах?

      Гул кондиционера, шум компьютерного блока, звук холодильника – все стихло вместе со светом, погрузив комнату во внезапную тишину. Прискорбная бытовая проблема, из-за которой придется лихорадочно в темноте искать свечи и спички. Еще и звонить в спешке в аварийно-диспетчерскую службу… Общежитие, и без того пустовавшее в этот выходной вечер (ведь остальные участники разъехались либо по важным делам, либо просто вкусно покушать вечером в каком-то заведении), теперь казалось абсолютно безлюдным. Еще чуть-чуть и это превратится в какой-то хоррор. – Э-э? - недовольно протянул Интак, чей телефон с грохотом выпал из расслабленной руки на ковер. Их совместная комната с Джиуном превратилась в один из первых этапов полного апокалипсиса. Хотя… непроглядная тьма спальной, озарённой лишь тусклым, сочащимся сквозь плотные занавески лунным светом делала обстановку слишком интимной. 

 – Похоже, вырубило электричество. Видимо, везде... - щелчки клавиатуры, отсчитывающие буквы и знаки, резко затихли. – Ты тут в порядке будешь, если я попробую дойти до щитка? Может, просто пробки выбило. – В такой темноте? - Интак медленно заковылял по ковру, пытаясь нащупать телефон. Экран осветил его лицо снизу вверх, создавая жутковатые тени на потолке. Ну и морда. – Споткнешься о чей-нибудь кроссовок, навернешься на лестнице и превратишься в кровавую лужицу. Может позвоним в управляйку или аварийку? Должен же быть номер.       Он тыкал в экран, пытаясь найти номер аварийно-диспетчерской службы. Луч резко загоревшегося фонарика подсветил из мрака Джиуна, который уже стоял рядом. Его глаза, уже привыкшие к комнатному полумраку, резко сощурились от яркого света. – Отдай мне, - старший легко выхватил телефон из рук Интака, а пальцы ненадолго коснулись ладони младшего, вызывая легкое покалывание. – Щиток я найду. У меня, считай, почти ночное зрение. - луч фонарика направляется на дверь. – Да ладно тебе, Джиун-а, серьезно, не надо, - Интак перехватывает руку Джиуна с телефоном, где их пальцы сплетаются на прохладном пластике, – Подожди минутку. Может, просто само включится. Чего героя из себя строить? А вдруг там... - младший замолчал, не найдя достаточно страшной причины.       Джиун повернулся к нему. Луч фонарика упал на их ноги, оставляя лица в тени. Давно Интак стал настолько привлекательным в лунном свете? Будто что-то неземное притягивало к себе. Тепло, исходящее от младшего буквально на расстоянии пятидесяти сантиметров, его запах - смесь свежевыстиранного худи и чего-то неуловимого своего, - стало вдруг осязаемым, как прикосновение. – А там что? Призраки общежития? Когда ты стал верить в привидения? - он шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. Тьма обострила все чувства, стирая привычные границы. Теперь зрение буквально отключилось, отошло на задний план, зато осязаемость получила дополнительный заряд бодрости. Джиун чувствовал Интака - близость, дыхание, легкую дрожь в руке, которую он не посмел отпустить. – Может, свет нам сегодня и ни к чему.       Фраза повисла в воздухе. Она вырвалась сама по себе, возникшая из щемящего грудь чувства "сейчас или никогда". Разворотила все самое желанное и тайное. Они тут одни в блоке, помощи ждать неоткуда. Одни. Сколько времени они уже ходят по краю? Сколько еще ловить эти взгляды, задержавшиеся на долю секунду дольше нужного? Сколько еще терпеть случайные прикосновения, заставляющие сердце замирать? Без разрядки все эти чувства, тепло, напряжение копилось как вода за плотиной. И эта плотина теперь стремится рухнуть под напором темноты и удачного сложения обстоятельств.       Интак замер, а его сердце заколотилось все чаще. Он сглотнул. – Ни к чему?... - повторил он как-то глупо. – Видишь луну? - Джиун не любит прикосновения, но сейчас он их инициирует сам - мягко высвобождает свою руку из пальцев младшего и поднимает ее, указывая на окно, откуда сочился тусклый, но все же заметный лунный свет через полупрозрачную штору. Луч фонарика сразу же погас. Теперь только этот полупрозрачный отсвет освещает их. – Смотри. Ее вполне хватит.       Интак машинально поворачивает голову в сторону. Лунный свет падал на Джиуна, делая родные черты загадочнее. Очерченный серебристым светом, будто принц из самого прекрасного сна. Он и так был красив, до боли красив, но в этой темноте его притягательность казалась вдвое умноженной. Еще чуть-чуть и дыхание перехватит. – Да... вполне хватит... - прошептал младший, не в силах отвести взгляд от Джиуна, а не от луны.       Тихий вздох, а потом - тепло пальцев Джиуна на щеке Интака. Такое легкое и уверенное касание, заставляющее младшего встретиться со старшим взглядами. Это прикосновение - ключ, отпирающий все двери. Джиун коснулся. Джиун хочет этого. Джиун начал первым. Они вместе ощутили повисшее в воздухе это чувство голода - не физического, а возрастающую жажду близости, которая все это время тлела под теплом бессилия и условностей. Жить не как коллеги по группе, не как младший-старший, не как друзья, а как... обычных два влюбленных друг в друга парня.       Интак чуть с ума не сходит от романтичности происходящего момента, абсолютно не думая о том, что свет, возможно, не включат до самого утра. Но, как сказал Джиун, сегодня он им вовсе не понадобится. И плевать он хотел, обесточен ли весь район, или только их общежитие, или это просто выбитые пробки, когда свет луны придает родному телу такое необъяснимое очарование, делая его намного желаннее.       Большим пальцем Джиун проводит по нижней губе младшего. Каждая клетка тела взорвалась ответным сигналом. Стыд? Сомнения? Это что такое? Они испарились молниеносно. В этот миг все отступило: мысли о завтрашней важной репетиции, о возможных последствиях, о свете, который мог вот-вот вернуться и нарушить интимность их момента. В его реальности существовал только Интак, его тепло, его дыхание, его губы, которые Джиун уже мысленно ощущал на своих.       Секс при свечах? Возможно, было бы тоже романтично до жути. Но эта лунная полутьма была в тысячу раз интимнее и волшебнее. – Джиун-а... - он было рот открыл, дабы что-нибудь предложить или возразить, но больше ничего не смог произнести. Губы Джиуна нашли чужие - втянули его в поцелуй, уверенный, страстный, требовательный, отвлекая от посторонних и ненужных мыслей. Интак отдался этому потоку, отвечая с нарастающей жадностью, руки вцепились в бока Джиуна, ощущая под подушечками пальцев напряжение. Старший ведет поцелуй, задает ритм и темп, а младший следует ему с полной самоотдачей. Они теперь вдвоем. Все мысли растворились.       Оба уже были разгоряченные, поэтому отрывались друг от друга только чтобы сбросить мешающую ткань. Одежда падала: сначала просторная футболка Джиуна, обнажившая его рельефное тело, а затем худи Интака, открывшее взгляду крепкую, атлетичную плоть. В этой суматохе, в смехе, прерываемого поцелуями и вздохами, Джиун даже не заметил, как бесцеременно был прижат в ворсистый ковер, а глаза кармелитовые так жадно вглядывались в чужие каштановые, чуть ли не умоляя приступить к самому процессу. Интак нависает над ним: взгляд голодный и вопрошающий, ведь у него неистовая жажда прикоснуться, ощутить тепло и гладкость кожи под пальцами. – Интак, подожди... - Джиун попытался протестовать, но голос звучал слабо. Лицо обдало жаром, после щёки стали гореть, пальцы дрогнули, а потом будто окаменели, не разогнёшь.       Интак не станет ждать: ему дали зеленый свет. На старт, внимание, и марш. Касание губ младшего обжигает кожу возле тонкой ключицы, а пальцы проходят по рёбрам, исследуя каждый изгиб, плавно опускаясь на талию. Каждый поцелуй, каждое прикосновение заставляло Джиуна глуше стонать, становясь бесстыдно багровым. Сегодня не было места стыду, сегодня только любовь и нежность, только чувства. Они наконец одни. После долгих дней практики, бесконечной занятости и отсутствия отдыха — Интак наконец-то снова смог прикоснуться к Джиуну, доказать, что он его, только его, больше ничей.       Он покрыл шею партнера дорожкой влажных, жадных поцелуев, временами слегка покусывая под недовольные вздохи Джиуна, а потом сразу же зализывая укусы, как бы извиняясь за дерзость. Спускаясь ниже, к груди, к животу, все ниже и ниже, он облюбовал каждый кусочек кожи и до сих пор не мог поверить, что это происходит с ним здесь и сейчас. Его Джиун лежал здесь, доверяя ему всем телом, каждым вздохом, каждым слабым стоном, который вырывался из его губ при очередном прикосновении.       Но Интак изголодался по сексу с возлюбленным: младший медленно поднялся на колени между ног старшего, где он осторожно приподнимает бедра партнера, устроив его поудобнее. Его пальцы зацепились за пояс спортивных штанов Джиуна, стянули их вместе с боксерами вниз. Его собственные шорты последовали за ними, а ненужное тряпье небрежно откидывается на пол. Господи... Чхве Джиун, обычно до нелепости смешной, выкладывающийся на максимум на их репетициях, а еще такой по-неловкому милый, сейчас позволял вести - смотрел глазами огромными, темными, излучающими абсолютное доверие. Приятно. – Джиун-а, - голос Интака был хриплым от волнения. – Скажи, если... если будет неприятно. Остановлюсь сразу, понял? - сексом они не занимались слишком давно. И да... как раз таки отсутствие секса некоторое время обострило чувствительность. И уж лучше Интак перестрахуется пару тысяч раз, чем причинит родному человеку боль. – Просто начни уже, - с выдохом произнес Джиун в ответ, его бедра слегка приподнялись навстречу, – Только не спеши.       Интак все равно кивнул, хоть и в темноте Джиун мог этого не увидеть. Мазнув пальцы лубрикантом с каким-то приятным конфетным запахом, он скользнул по ложбинке к податливому анусу, надавливая на мышцы, как бы спрашивая разрешения. Лёгкий толчок навстречу послужил согласием вторгнуться в узкое нутро. Интак ввел первый палец медленно, с бесконечной нежностью и трепетом, чувствуя каждую микрореакцию тела под собой: задержку дыхания, легкое сопротивление, затем расслабление. Он добавил второй, двигая ими осторожно, растягивая, готовя, сосредоточившись на выражении лица Джиуна в полумраке, на его сдавленных стонах, на пальцах, впившихся в его спину. Он наклонялся, целовал его губы, мочки ушей, шептал ободрительные слова, чувствуя, как тело старшего открывается ему, принимает, расслабляется. – Интак, не тяни... Я готов. Верю тебе. - голос хрипловатый. – Ты уверен? Это последний шанс передумать. - он поцеловал Джиуна в переносицу, нежился. – Да, черт возьми, уверен! Я хочу почувствовать тебя в себе. Доволен? - послышался тихий смешок, но смех перешел в стон, когда пальцы Интака нашли чувствительную точку внутри. Услада для ушей.       Младший извлек пальцы будто по приказу, а его собственное возбуждение было почти болезненным, напоминало о себе и ныло. Он сегодня какой-то заторможенный, растягивает момент слишком долго, что уже Джиун готов взять инициативу в собственные руки, уже даже приподнимается слабо на локтях, но все-таки Интак, к его счастью, начинает действовать: приподнял бедра Джиуна, нашел вход, приставил головку и вошел медленно, сконцентрировавшись на реакциях старшего, чувствуя каждую миллиметру пути. Глухой стон вырвался из его груди, когда он погружается в него до конца, а горячие стенки смыкаются и сжимаются вокруг его плоти. Джиун ответил на его движения не словами. Его ноги обвились вокруг поясницы Интака, пятки уперлись в его ягодицы, притягивая глубже. Разрешение продолжать.       И Интак откликнулся на его разрешение. Сначала плавно, робко, сверяясь с каждым тихим стоном Джиуна, с каждым движением бедер. Но с каждым толчком его уверенность росла - ритм стал глубже, сильнее, но никак и никогда грубым. И вот теперь двое влюбленных слились с друг другом страстью: опьяненные, жадные, срывающие свой голос громкими стонами, похожими на какую-то вакханалию звуков. Ну, а почему и нет? Они совершенно одни. Они безнадежно влюблены. Рука Интака скользнула между их тел, обхватила член Джиуна, синхронизируя их движения: каждое сжатие пальцами, каждый толчок бедрами вызвал новый виток срывающихся стонов Джиуна, его пальцы обхватывали спину, тело выгибалось навстречу. Наконец-то он не такой тихий. Младший от такого раскрытого, грязного и пошлого старшего тает от наслаждения.       Хоть и время без близости дает о себе знать, но Интак слишком хорошо знает своего партнера. Каждый изгиб его тела, родинку, шрам, чёрточку, знает его до самых малейших деталей. Так что изменяя угол проникновения, он не только во всей красе разглядывает сменившееся выражение лица: красные щеки и прикрытые от наслаждения глаза, но и быстро находит простату, получая в ответ пару громких стонов. Джиун потерял всякий стыд, его стоны звенели в темной комнате, а имя Интака звучало слишком часто. В животе нарастает волна, что-то туго скручивается в паху, а тело Джиуна напрягается до предела под ним.       Ох, как же Интак хочет увидеть лицо Джиуна, искаженного от оргазма. Только, каждись, сама природа так не думает... похоже, этого не произойдет: тело Джиуна выгибается в последней судороге наслаждения, горячая влага брызнула между их животами, а безумное, пульсирующее сжатие внутри стало последним толчком для Интака. Он еле как успел выйти из Джиуна, чтобы в нескольких секундах излиться на чужой живот долгими, горячими пульсациями.       Они рухнули вместе, сплетенные, мокрые, тяжело дышащие, покрытые липким потом. Влюбленные. Интак лежал на старшем сверху, прижимался губами к его ключице, чувствуя бешеный стук сердца под своей щекой. Джиун слабо обнимал его, а пальцы медленно водили по мокрой спине Интака. Эту резкую тишину нарушал лишь стук их сердец и прерывистое дыхание.       Через время Джиун слабо тыкает его в бок. – Я же ничего не повредил? Тебе понравилось? - прошептал Интак через время, щенячьим взглядом смотря на Джиуна, – Честно? – Ты такой заботливый идиот. - старший выдохнул, устало улыбаясь. Голос звучал хрипло. – Все было идеально. Лучше некуда, правда... ты молодец. Теперь салфетки, герой. В тумбочке... верхний ящик.       Интак с возмущением и неохотой поднялся, нашел на ощупь упаковку и с бесконечной нежностью вытер Джиуна, снимая с его разгоряченной кожи следы их страсти, потом со своей кожи. Джиун наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. – Иди сюда. - когда младший закончил, старший протянул к нему руку. Интак принял этот жест, улегся рядом, сразу же зарываясь в объятиях так, что голова оказывается на плече Джиуна. Тот зарывается пальцами в волосы младшего, так нежно и осторожно перебирает крашенные пряди.       Ровный стук сердца под ухом и далекий шум города за окном убаюкивал. Было одновременно и приятно, и странно, совершенно непривычно и ни на что не похоже. Может, обстановка повлияла?       Но одно они знают точно: всё-таки, иногда приятно, когда выключается электричество.       Ведь отыщут они к друг другу дорогу в самой кромешной тьме.