Записано в звёздах

      Танос сидел на кровати, медленно прокручивая крест в руке. Скоро начнется игра, а значит, что кто-то умрёт. Су Бон думал лишь о том, что ведь этим кем-то может быть он сам. Возможно, прямо сейчас он делает свои последние вдохи, последний раз смотрит на окружающих, последний раз сидит рядом с Нам Гю.       Прошло всего три дня, как он тут. Чёртовы три дня. Только здесь он стал ценить жизнь. До второй игры Танос никогда не погружался в свои мысли настолько глубоко, его никогда не преследовало чувство паники и...безысходности. Употребляя перед играми наркотики, ему становилось легче. Пусть не надолго, но всё же становилось. Находясь здесь, он чувствует, будто за ним кто-то наблюдает, будто все нацелились именно на него и в любой удобный момент воткнут нож в горло. Но, несмотря на всё это, он никогда не нажал на кнопку с крестиком, всегда выбирая круг.       Су Бон ждал ту самую последнюю каплю, после которой захочется сдаться. Ему страшно. В глубине души он хочет остановить игру, но что-то не позволяет ему этого сделать. Помимо огромных долгов, у него ещё сильный характер. И принципы. Но нужно ли быть таким упёртым по отношению даже к самому себе, когда на кону жизнь? Собственная, жизнь Нам Гю, жизнь остальных игроков, которых и осталось не так-то много.       И хоть руки дрожали перед и после каждой игры, за свою жизнь Танос не трёсся так сильно, как за жизнь Нам Гю. За него он всегда переживал больше, чем за себя. И если бы Нам Гю умер во время какого-либо испытания, Су Бон, вопреки всему, тут же пошёл бы следом.       Они познакомились ещё до игр, но не так давно. Нам Гю приглянулся Таносу сразу. И пусть в клуб к нему он ходил за наркотой, интересовало его явно не только это. Нам Гю слишком выделялся на фоне других. По крайней мере, так казалось Таносу. У него были привлекательные черты лица, красивый кадык и невероятный голос, который Танос слышал всегда, даже когда на всё помещение играла громкая музыка. И, тем не менее, Су Бон для Нам Гю был не больше, чем просто знакомым, с которым они употребляют. Они мало разговаривали о чём-то другом, кроме наркотиков.       На игре всё немного изменилось. Нам Гю проводил с Таносом всё время ещё до того, как узнал, что у Су Бона есть доза в кресте. Начиная со второй ночи, они сдвинули кровати и спали вместе, иногда закидывая ноги друг на друга. Нам Гю был для Таноса всем, и даже больше. А Танос, в свою очередь, заменил Нам Гю семью, ведь он никогда не ощущал тепла с чьей-то стороны. Он всегда был одиноким и незаметным, тихим и скрытным. До встречи с Таносом его никто ласково не называл, не гладил по спине, успокаивая, не держал за руку во время сна.       И, в отличие от Су Бона, который держал все чувства в себе, при этом не принимая их, Нам Гю в глубине души знал, что безумно любит его. Любит не просто как парня, а как человека, который стал для него целым миром. Находясь на играх, он больше об этом думал. Но знал, что у них осталось не так много времени, поэтому решил молчать. Молчать обо всём. И даже немного отдалился.       Также, в отличие от Таноса, после второй игры Нам Гю уверенно нажал на крест, встав в другую сторону. Су Бон тогда вопросительно на него посмотрел, но не стал задавать вопросов, потому что был уверен, что скоро сам сделает так же. Если ещё будет такой шанс. Но игры продолжились, голосов «за» было намного больше.       Танос, наконец открыв крест, поднёс к губам одну таблетку. Он быстро и нервно разжувал её, положив под язык и вторую. Обычно они с Нам Гю принимали по одной, чисто символически. Да и Нам Гю после внутривенных не брало ничего, а тем более то, что было в кресте Таноса. Но в этот раз Су Бон принял две таблетки, при этом даже не задумываясь.       Его начало подтрясывать, руки с каждой минутой переставали слушаться, а изображения комнаты и игроков начали расплываться. Рассудок Танос пока сохранял, поэтому был уверен, что такой эффект был вызван не столько таблетками, сколько его волнением.       К нему подсаживается Нам Гю, что-то нервно теребя в руке. Су Бон протягивает ему крест, но тот отодвигает руку парня с фиолетовыми волосами и дрожащим голосом говорит:       – Нет, сейчас я здесь не за этим, – Нам Гю пододвигается ближе, почти вплотную, так, что Танос при всём шуме слышит его дыхание. – Ты ведь понимаешь, сейчас начнётся игра, и мы, – он осёкся, но через пару секунд продолжил, – не факт, что выживем. Поэтому, Су Бон, послушай меня. Я..       Нам Гю вновь на время замолчал. Танос внимательно на него смотрел, всматриваясь в каждую черту лица парня. Свет был приглушён, а тень на лице Нам Гю была весьма завораживающей. Таносу уже потихоньку начало сносить крышу. В глазах всё расплывалось, но лицо парня напротив он видел отчётливо.       – Я понимаю, что сейчас не очень подходящее время, да и место тоже, но я просто хочу, чтобы ты знал, – Нам Гю взял лицо Таноса в свои ладони и осторожно наклонился к нему. Они коснулись лбами. – Я люблю тебя.       Таноса передёрнуло от его слов. Он застыл, смотря прямо в глаза Нам Гю. Он любил его, безумно сильно любил. Но конкретно сейчас, в такой атмосфере, он впервые не знал, что ему ответить.       – Боже мой, Нам Гю, я...– Таноса всего трясло, язык не слушался, а в ушах противно звенело. Он не успел договорить, как послышался громкий звук, который привёл Су Бона в чувства, и в зал зашли ведущие. Парень дернулся, вновь поворачиваясь к Нам Гю, но того не оказалось рядом. – Нам Гю? Чёрт, куда ты делся? – Танос ничего не понимал.       – Я здесь, – приятный голос парня раздался где-то неподалеку. – Чего так кричать-то, а? – он усмехнулся, подошёл ближе, взял из креста Таноса одну таблетку и закинул её в рот. – Пошли, ты чего такой поникший?       И Нам Гю пошёл вперёд, оглядываясь на Су Бона. Тот сидел в недоумении и, кажется, начал что-то осознавать. Тот Нам Гю, что признавался ему в чувствах...Это был не его Нам Гю. Вернее, нет, его. Только не настоящий.       Галлюцинация...       У Таноса никогда не было галлюцинаций от наркотиков, даже от сильных. Он чувствовал кайф, облегчение, освобождение, но ни разу в жизни ему ничего не предвидилось под дозой. Но всё когда-то бывает впервые, в этом Су Бон убедился прямо сейчас. Он встал с кровати, пошатываясь, и медленно поплёлся вслед за Нам Гю.       – Пора, наверное, заканчивать. И, при чём, заканчивать со всем, – Танос пробубнел себе под нос что-то нечленораздельное, то, что услышал и понял только он сам.       Пока игроки дошли до третьей игры, Су Бон окончательно протрезвел. Однако чувствовал он себя никак, и по нему это было хорошо заметно.

***

      Нам Гю приобнимает Таноса за плечи, когда они вновь возвращаются в зал. Живые. Но умотаные до невозможности. Су Бон буквально падает на кровать, не в силах удерживаться на ногах. Нам Гю садится рядом. На его лице уже нет ухмылки, которая была до игры, глаза не сияют, а из носа всё ещё проступают капли крови. Он смотрит вокруг пустым взглядом, бессильным.       – Ты немного странный сегодня, – Нам Гю обратился к Таносу, заметив его мрачный вид. Он совсем не был похож на себя. – Ты в порядке?       Су Бон только хотел что-то сказать в ответ Нам Гю, как в помещение зашли люди в розовых костюмах и объявили о голосовании.       – Вот так прям сразу? А отдохнуть? – недовольный голос одного из игроков послышался где-то в глубине зала. Обычно у них было хотя бы немного времени после игры, чтобы перевести дух, поспать или просто по-человечески сходить в туалет. В этот раз, увы, было по-другому.       – Голосование начинается. Подходите по одному, начиная с самого меньшего и заканчивая самым большим номером, – человек в маске квадрата начал объявлять очерёдность голосующих.       После того, как объявили Нам Гю, он как никогда быстро пошёл к столу с кнопками и вновь, без единых сомнений, нажал на крестик, при этом вжав со всей силы кулак в кнопку. Обратно он шёл уже не так быстро, даже наоборот, слишком медленно. Пока он вернулся на своё место, проголосовать успели ещё несколько человек.       – Номер 230, – прозвучало из уст одного из сотрудников.       Танос двинулся в сторону кнопок. Он давно сделал выбор, ещё до третьей игры. Последняя капля для него наступила после того, как ему под дозой предвидился Нам Гю. Ему хватило всего этого. Хватило для того, чтобы сейчас подойти к столу и выжать красную кнопку.       Нам Гю передёрнуло, когда он услышал звук после того, когда Су Бон отдал свой голос. Он поднял голову и посмотрел на него. В глазах Нам Гю читалось не только удивление, но и отчаянье, в перемешку с болью. Такого он явно не ожидал.       Танос ещё не вернулся на место, как Нам Гю рванул к нему навстречу. Сначала он просто стал перед Су Боном, словно загораживая ему путь. Но через пару секунд он резко притянул его к себе, обнимая крепко обеими руками. Танос удивился такой реакции, но всё же обнял парня в ответ, прижимая его сильнее к себе.       – Скажи мне уже, чёрт возьми, что с тобой происходит? – Нам Гю, утыкаясь в плечо Су Бону, дрожащим голосом всё же спросил о том, что его беспокоило. – Ты сам не свой сегодня. Ты не смотришь вокруг, сидишь на одном месте, не зовёшь меня принять по таблетке, не используешь свои чёртовые английские фразы...Почему? – Нам Гю медленно отодвинул Таноса от себя, держа того за плечи.       После третьей игры осталось девяносто три человека, семьдесят семь из которых проголосовали за окончание игр. Человек в маске квадрата объявил, что завтра все игроки отправятся домой, а пока у них есть время до отбоя, чтобы заняться чем-то своим.       Нам Гю не верил своим ушам. Да и глазам тоже. Увидев число 77, расположенное на экране над крестиком, он заплакал, тихо, но так, что смотреть на это было невозможно. Костяшки пальцев Таноса побелели, а сам он побледнел. Он взял Нам Гю за локоть, как бы приглашая.       – Пошли, – Су Бон не сказал больше ничего. А Нам Гю и не спрашивал. Он просто послушно следовал за парнем с фиолетовыми волосами, натягивая и сминая рукава своей кофты.       От прежних Су Бона и Нам Гю не осталось практически ничего. За четыре дня, что они находились здесь, оба очень изменились. Выглядели они абсолютно также, не считая крови и ран, которых с каждой игрой становилось всё больше. Однако морально оба были подавлены. И это было так странно. Ещё два дня назад они ходили вдвоём весёлыми, топили за игры и бесили остальных своими шутками, которые понимали лишь они сами. Бесили своим присутствием.       А сейчас...       Сейчас никто их даже не замечал. Они оба забивались в самые тёмные углы, лишь бы их никто не видел. По правде говоря, никому ни до кого не было уже абсолютно никакого дела. Большинство хотели вернуться домой. Даже те, кто нажимал на круг. Ведь многие делали это под давлением других, боясь за собственную задницу даже в безопасное от игр время. Хотя какая речь может идти о безопасности в таком месте?..       Закрыв за собой дверь в туалет, Танос пошёл к самой дальней кабинке. Нам Гю шёл за ним. Он уже немного успокоился и чувствовал себя значительно лучше. Он испытывал такое облегчение от мысли, что завтра он покинет это адское место навсегда. Су Бон открыл дверь кабинки, приглашая Нам Гю. Тот проходит первым, после чего Танос быстро заходит следом и закрывает дверцу.       Между ними повисло неловкое молчание. Су Бон опустил крышку унитаза и сел, поджав ноги. А Нам Гю, в свою очередь, сполз по стене, прикоснувшись руками к холодной плитке пола.       Нам Гю ненавидел неопределенность. Ненавидел людей, которые не знали, чего хотят от жизни, которые и пары слов связать не могут. Но больше всего в жизни он ненавидел тишину, особенно такую тишину. И хоть игры знатно подкосили его, забрав часть уверенности в себе, Нам Гю всё же решил нарушить молчание.       – Я не верю, – начал брюнет, всё ещё смотря в пол и не поднимая голову на своего собеседника. – Не верю, что завтра буду дома. После всего произошедшего это кажется нереальным.       – Понимаю, – Танос ответил тихо, словно боялся, что кто-то его услышит. – Мне кажется, будто я умер ещё после первой игры. А сейчас хожу, словно призрак.       – По тебе видно, – Нам Гю наконец поднял на него голову, посмотрев в глаза. – Может, расскажешь наконец, что тебя гложет?       Су Бон сглотнул, переводя взгляд со стены на Нам Гю.       – У меня всё okey, my boy, don't worry, – Танос лгал уверенно, но не настолько правдоподобно, чтобы Нам Гю поверил в эту чушь.       Для последнего английская речь Су Бона была отдушиной. Сейчас он словно стал вновь морально уравновешенным. И хоть Нам Гю не всегда всё понимал, ему нравилось, когда старший вставлял английские слова и фразы в предложения. Из его уст это звучало слишком по особенному. Нам Гю вздохнул.       – Су Бон, я серьёзно. На тебя игры так повлияли? Или у тебя ломка? – Нам Гю пришли в голову только эти два варианта причин странного поведения друга. И он угадал. Причём, дважды.       – А ты догадливый, my dear, – Танос улыбнулся, вздыхая. Он успел отойти от действия таблеток, поэтому был в полном адеквате. Но вот только он не был уверен, что сможет без таблеток, будучи трезвым, рассказать Нам Гю о своих галлюцинациях.       Нам Гю насторожился. Он уже ожидал всего, чего угодно.. Они довольно долго просидели в кабинке, то в тишине, то перекидываясь какими-то мимолетными фразами и шутками. Наконец, брюнет встал, опираясь о стенку рукой. В глазах немного потемнело, и он прислонился к плитке.       Как ни странно, Танос тоже начал вставать. Встав напротив Нам Гю, он уже хотел рассказать младшему обо всём и закончить с этим. Но Нам Гю начал первым:       – Дай мне руку, – он сказал это словно в пустоту, не смотря на Таноса. Последний наоборот уставился, как баран на новые ворота. Нам Гю перевёл на него взгляд. – Дай мне руку, Су Бон. Пожалуйста.       Старший неуверенно протянул конечность к Нам Гю, и тот быстро переплел их пальцы, прижимая к своей груди. По спине Су Бона пробежал поток мурашек, глаза округлились. Этим простым жестом Нам Гю удалось унять волнуюшую дрожь в теле и руках Таноса. Он ещё никогда не чувствовал себя так хорошо и спокойно, как теперь, когда держал за руку самого дорогого ему человека. Однако, сейчас волнение подступало из-за другого, как раз из-за осознания того, кто держит его руку.       Су Бон окончательно потерял связь с внешним миром, пьянея от ощущения биения сердца Нам Гю.       – Ты точно настоящий? Или мне опять чудится с похмелья? – он уже практически не разбирал, что говорил и о чём спрашивал. Теперь Нам Гю, кажется, всё понял. Ну, или почти всё.       – Нет, игрушечный, – с сарказмом пробубнел брюнет, при этом сохраняя серьёзное лицо. – Я слушаю тебя, Су Бон.       Последнее обращение по имени к парню Нам Гю немного выделил, произнеся его громче. Этого хватило, чтобы хоть немного привести его в чувства.       – Ну, как бы тебе объяснить, – начал Су Бон, – перед третьей игрой я принял две таблетки. Ну и у меня начались галлюцинации, – парень осекся, опустив взгляд куда-то вниз.       – Я понимаю, но это обычное дело ведь. Это ж наркота, а не леденцы. От неё что угодно быть может, – младший говорил спокойно, смотря на Таноса с интересом и, пожалуй, с беспокойством.       – Так в том-то и дело, что что угодно. Мне ты предвидился, – голос немного задрожал, заставив Нам Гю покрепче сжать руку Су Бона.       Младший усмехнулся. Ну предвидился и предвидился, что в этом такого. Он правда не понимал, но продолжал слушать. И Су Бон после небольшой паузы продолжил:       – Ты признался мне в чувствах, – после этого Танос отпустил руку из хватки Нам Гю и прохрустел пальцами. Брюнета словно током прошибло. Но ему было от этого ни жарко, ни холодно. Но забавно было точно. Он ухмыльнулся. – А потом зашли эти розовые в масках, и звук вернул меня в реальный мир. А ты исчез. Ну, то есть, ненастоящий ты исчез. А сам ты как раз потом подошёл ко мне за таблеткой. Как-то так.       Су Бон закончил. Нам Гю смотрел на него с ноткой сочувствия, и, естественно, с пониманием. Ему под внутривенными и не такое мерещилось. Всё же, до него не доходило, почему всё это вызвало у его друга такое странное поведение.       – Оо, ну я понимаю тебя в этом плане, – теперь Нам Гю усмехнулся. – Но всё же мне не понятно, почему это тебя так задело. Ты употребляешь, и при чём достаточно давно, поэтому должен быть готов ко всяким таким вещам. Ведь так?       Нам Гю говорил это до невозможности спокойно. Танос смотрел на него, не в силах перевести взгляд. Он не хотел давить на младшего, но был уверен, что дай ему сейчас одну таблеточку, чисто для уверенности, он бы сразу прижал Нам Гю к стене, нависая сверху, и впился бы в его губы, глубоко и жадно. И не отпустил бы. Никогда.       – Да не в этом дело, my boy, – Су Бон смотрел на него щенячьими глазами, грустными и.. уставшими. – Просто..– он вновь осекся. Нащупав руку младшего, он, в этот раз сам, переплел их пальцы и продолжил. Брюнет наблюдал за ним с нескрываемым интересом. – Я люблю тебя, Нам Гю. Очень сильно люблю.       Су Бон победно выдохнул. Ему уже было абсолютно всё равно, что ему на это ответит Нам Гю. Главное, что теперь ему стало легче, да и прилив уверенности он вдруг почувствовал.       Нам Гю, услышав это, наоборот вдохнул глубже, стал чаще дышать. Чувства к Таносу у него были, но его ни разу не посещала мысль, что старший парень в него влюблен. Нам Гю отпрянул от стенки, спрятав свободную руку в карман кофты. Он не верил своим ушам. Теперь о реальности происходящего сомневался уже он. Младший стал всматриваться в глаза Таноса, как всматриваются в ночное небо в надежде увидеть звёзды. Нам Гю не знал, что сказать.       Вместо этого он подошёл вплотную и поцеловал. Нежно и робко. Будто боясь что-то сделать не так. Су Бон ответил моментально. Он начал подталкивать Нам Гю сделать шаг назад, после чего резко прижал его к стене. Су Бон углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу Нам Гю и проводя языком по верхней. Он целовал настойчиво и страсто, заставляя Нам Гю почувствовать подступающее возбуждение. Уши горели красным, щеки тоже. Но он был как никогда счастлив.       Нам Гю нежно положил руки на шею Таноса, продолжая целовать его и отвечать на ласки. Руки Су Бона сначала водили по плечам, теперь остановились на талии, прижимая парня к себе.       Брюнет на секунду отстранился, произнося тихое:       – Су Бон, я ведь тоже люблю тебя, – старший вновь прильнул к его губам, не дав договорить. Нам Гю прошептал уже в поцелуй: – безумно люблю.       Танос стал настойчивее целовать Нам Гю, сильнее сжал руки на талии парня. Позже он спустился к его шее, оставляя заметные кровавые засосы и облизывая языком кожу. Су Бон запустил руки под кофту Нам Гю, при этом прикусывая шею. В этот момент из уст младшего послышался первый стон, протяжной и сладкий. Су Бона от этого понесло ещё больше. И вскоре на шее Нам Гю красовались несколько алых засосов, словно клеймо их страсти.       Танос водил руками по торсу парня, заводил руки за спину, притягивал к себе настолько близко, насколько это было возможно, переплетал их пальцы, целовал смело и уверенно, переходя с губ на шею и наоборот. Нам Гю постанывал, откидывая голову на плитку, изредка шептал имя своего уже, видимо, не просто друга. А Танос делал всё, чтобы Нам Гю было хорошо, чтобы он чувствовал себя любимым, желанным и нужным. В этот момент Нам Гю действительно видел звёзды, что мильгали у него перед глазами. Такого кайфа в жизни он ещё не ощущал.       Су Бон отстранился, тяжело дыша. Брюнет смотрел на него с облегчением и невероятным желанием. Им обоим, бесспорно, стало легче.       – Завтра нас вернут домой, – начал старший. – Я обязательно приду к тебе. И мы продолжим, – он подмигнул Нам Гю, притягивая его к себе для объятий. – Тебе что-нибудь привезти?       – Себя привези, – промолвил Нам Гю, утыкаясь в плечо Су Бону. – А больше мне ничего не надо, – он был счастлив, определенно счастлив.       В туалете установилась тишина, нарушаемая лишь доносящимся звуком капающей воды и сбитым дыханием двух донельзя счастливых парней.