Привязанный

Тэхен отстранился ровно настолько, чтобы можно было говорить, и его голос прозвучал хрипло: – Ты позволила Гуну так себя целовать? Скажи мне правду. В глазах Чонгука выступили слезы, и он, покачав головой, всхлипнул: – Нет, Тэ, я никому не позволял прикасаться к себе, кроме тебя. Только ты. На лице Тэхёна появилось что-то вроде удовлетворения, на губах заиграла слабая улыбка, и он смахнул слезу большим пальцем. Казалось, эти слова сняли напряжение с его плеч. – Мой милый мальчик, – проворковал он. Он завёл руки Чонгука за голову и наклонился к нему: – Ты не уйдешь, пока я не насыщусь твоей тугой грёбаной киской. Слезы смешиваются со стонами, когда Тэхён напоминает Чонгуку, кому именно он принадлежит. Ревность обжигает, и Тэхён выбивает из него все сомнения. ———————————————————— Пальцы Чонгука болели от того, что он весь вечер печатал заметки, а свет экрана ноутбука всё ещё горел у него перед глазами, когда он поднимался по мраморным ступеням в пентхаус. Он посмотрел на телефон: 23:28. Не так поздно, как обычно, но всё же достаточно поздно, чтобы у него внутри всё сжалось. В эти дни расстояние между ним и Тэхёном ощущалось как растяжение мышцы, о существовании которой он даже не подозревал. В моменты затишья, когда он мог сосредоточиться на своих набросках или погрузиться в групповые обсуждения, он чувствовал прилив сил. Но от одного признания этого факта, даже самому себе, у него перехватывало дыхание. Он любил Тэхёна. Конечно, любил. Правда? Карточка-ключ издала звуковой сигнал, и дверь распахнулась, впуская тусклый свет и слабый запах виски. Тэхён сидел на подлокотнике дивана, откинув пиджак на спинку и закатав рукава до локтей. Он не встал, а просто наблюдал за тем, как Чонгук с нарочитой медлительностью ставит на пол свой рюкзак. Тишина затягивалась, нарушаемая лишь отдалённым шумом города внизу. – Ты вернулся, – сказал Тэхён ровным голосом, словно отполированный камень. Ни приветствия, ни теплоты, просто констатация факта. Чонгук кивнул и сбросил кроссовки у двери. – Да. Проектная группа никак не могла закончить. Мы всё спорили из-за слайдов с данными. – Он направился на кухню в надежде найти воду – что угодно, лишь бы отсрочить остальное. Взгляд Тэхёна не отрывался от него. – Спорили. Наверное, было весело. – Он поставил бокал на стол с тихим звоном, который резко прозвучал в тишине комнаты. – Я дважды тебе звонил. Ты не брал трубку. Чонгук остановился у раковины, стакан был на полпути к губам. – Я поставил его на беззвучный режим. Библиотечные правила. – Вода пролилась ему на пальцы, холодная и обжигающая. Он быстро выпил, стараясь не смотреть на отражение в окне. Когда он обернулся, Тэхён стоял ближе, прислонившись к стойке. – Тихо. Удобно. – Он постучал пальцами по мрамору, а затем замер. – Знаешь, каково это – сидеть здесь? Представлять себе несчастные случаи или, что ещё хуже, то, что ты там, снаружи, предпочитаешь игнорировать меня. Чонгук слишком сильно поставил стакан на стол, и тот с грохотом отскочил. У него защипало в глазах, и он почувствовал знакомый прилив жара. – Тэ, пожалуйста. Всё было не так. Я просто… погряз во всём этом. Выпускные экзамены, заявки на стажировку. Я вернусь домой, как только смогу. Выражение лица Тэхёна не изменилось, но его челюсть слегка напряглась. – Похоронен. А я так и остался ждать, как будто обо мне вспомнили в последнюю очередь. Ты написал в восемь, сказал, что самое позднее – в десять. Сейчас половина двенадцатого, а ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло. Первая слеза скатилась по щеке, прежде чем Чонгук успел ее остановить. Он смахнул ее, тяжело дыша. За ней последовали другие, размывая очертания лица Тэхена. Он ненавидел себя за то, что тело предавало его, превращая разочарование в нечто уязвимое. – Прости, – прошептал он срывающимся голосом. – Я не хотел тебя беспокоить. Это тяжело, понимаешь? Когда ты далеко, ощущения… иногда бывают другими. Как будто я могу хоть минуту мыслить здраво. Тэхён шагнул вперёд и поднял руку, чтобы коснуться щеки Чонгука, слегка надавив большим пальцем. – По-другому? Ты имеешь в виду, лучше без меня. – Его тон смягчился, но слова были резкими. – Посмотри на себя, плачешь, как будто я сделал что-то не так. Я построил эту жизнь для нас, купил квартиру, обеспечил безопасность. А ты всё переворачиваешь, выставляешь так, будто я тебя сдерживаю. Разве это справедливо? Может быть, это ты отдаляешься от меня и наслаждаешься этими поздними вечерами больше, чем признаёшься. Чонгук покачал головой, приглушённо всхлипнув, уткнулся в плечо Тэхёна, и тот притянул его к себе. Объятия были крепкими, привычными, но они давили на больное место в его груди. – Нет, дело не в этом. Я люблю тебя. Я буду стараться ещё больше. Тэхён провёл пальцами по его волосам. Это ритмичное движение больше напоминало попытку взять ситуацию под контроль, чем проявление заботы. – Я знаю, что ты это сделаешь. Поэтому я и жду. Городские огни равнодушно мерцали, пока Чонгук кивал, а его слёзы впитывались в рубашку Тэхёна. Чонгук задержался в объятиях Тэхёна ещё на мгновение, его всхлипывания сменились неровным дыханием. От Тэхёна пахло резким кедровым ароматом и чем-то металлическим. Он осторожно отстранился и вытер лицо тыльной стороной ладони. – Мне нужно… освежиться, – пробормотал он, не отрывая взгляда от пола. Смыть с себя этот день. Я ненадолго. Тэхён без возражений отпустил его, хотя его пальцы продолжали скользить по руке Чонгука. – Иди. Я буду здесь. – Он вернулся на диван, снова взял свой бокал и стал помешивать янтарную жидкость, как будто ничего не произошло. В ванной Чонгук запер дверь – эта привычка появилась у него недавно, хотя он и не мог сказать почему. Зеркало быстро запотело от горячего пара, но он всё равно не смотрел на своё отражение и тёр кожу до тех пор, пока она не порозовела. Вода стучала по плитке, заглушая гул вентилятора, и на несколько минут его мысли вернулись в прошлое. Они познакомились в университете. Тэхён был на год старше, он был сыном владельца конгломерата, которому принадлежала половина небоскрёбов. Прошлой весной он окончил университет и сразу же вошёл в империю своего отца, сменив худи на костюмы, в то время как Чонгук остался на последнем курсе. Всё началось той ночью, после того как Тэхён взял его силой, он изнасиловал тебя, подсказал ему разум, но он, как всегда, предпочёл проигнорировать это. Но в убеждениях Тэхёна были свои тонкости, незаметные толчки, например, отмена планов Чонгука с друзьями или появление без предупреждения на лекциях, превращающее случайность в неизбежность. К тому времени, как Чонгук это осознал, они уже жили вместе в этом пентхаусе, и его независимость сводилась к поздним посиделкам в библиотеке. Он выключил воду и быстро, механически вытерся полотенцем. Пар рассеялся, и в зеркале отразились покрасневшие глаза. Он надел удобные шорты и свободную футболку. Чонгук босиком прошёлся по коридору, ощущая прохладу деревянного пола после духоты ванной. Он вошёл в гостиную и увидел Тэхёна, который всё ещё сидел на диване, но теперь держал в руке телефон Чонгука. Экран слабо светился, отбрасывая тени на лицо Тэхёна. – Тэ? – голос Чонгука прозвучал тихо и неуверенно, а на пороге он замер. Тэхён медленно поднял взгляд, и на его лице отразилось сдержанное любопытство, хотя глаза прищурились. – Кто такой Гуну? И почему он спрашивает, благополучно ли ты вернулся домой? У Чонгука внутри всё сжалось, в животе всё похолодело. Он инстинктивно потянулся за телефоном, но Тэхён убрал его из зоны досягаемости. – Он мой товарищ по команде, из проектной группы. Мы все уходили поздно, так что он просто… отметился. – Заткнись, – резко и категорично бросил Тэхён, сжав свободную руку в кулак на колене. – Ты раздвинула перед ним ноги? Хм? Так вот почему он так беспокоится о твоей безопасности? – Что??? Нет??? – Лицо Чонгука залилось румянцем, недоверие смешалось с волной гнева, которую он быстро подавил. Его руки дрожали, пальцы впивались в ткань шорт. – Тэ, это безумие. Мы всю ночь работали над слайдами. Он несвободен, ради всего святого, у него есть девушка. Тэхён нарочито медленно положил телефон и встал, чтобы сократить расстояние между ними. – Безумно? Ты приходишь домой, от тебя разит отговорками, а теперь какой-то парень пишет тебе, как будто ему не всё равно. Что я должен думать? Ты отдалился от меня, приходишь поздно. Может, дело в этом Гуну. Чонгук покачал головой и попятился, пока не упёрся спиной в стену. – Нет, всё не так. Пожалуйста, просто послушай. Группа большая, нас восемь человек. Он всем пишет одинаково. Если не веришь, загляни в чат. – Почему я должен тебе верить? – голос Тэхёна стал тише, почти шёпотом, он наклонился, и его тёплое дыхание коснулось уха Чонгука. – Ты запираешь дверь в ванную. Ты не отвечаешь на мои звонки. Если это невинно, зачем прятаться? Скажи мне правду, он прикасался к тебе? Хоть немного? – Прекрати, – прошептал Чонгук срывающимся голосом, бросив взгляд на телефон на столе. – Ты всё переворачиваешь с ног на голову. Я запер дверь, потому что… мне нужно было побыть одному. Всего минутку. Гуну ничего не нужно. Ты – тот, к кому я возвращаюсь домой. Тэхён схватил Чонгука за запястье – не так сильно, чтобы оставить синяк, но достаточно крепко, чтобы удержать. – Пространство? От меня? Вот что болит больше всего, малыш. Я даю тебе всё, а ты отплачиваешь мне секретами. Сотри его номер. Прямо сейчас. Докажи, что это ничего не значит. Чонгук колебался, его пульс бешено колотился под пальцами Тэхёна, а тишина в квартире усиливала каждый его поверхностный вдох. – Хорошо. Я сделаю это. Просто… отпусти. – Он высвободил запястье, дрожащими руками схватил телефон и начал листать контакты, а Тэхён не сводил с него глаз. Большой палец Чонгука завис над кнопкой удаления, а экран контакта смотрел на него в ответ в приглушённом свете гостиной. Имя Гуну выглядело таким невинным в окружении цепочки недавних сообщений, групповых напоминаний и реакций в виде эмодзи на общие файлы. Его палец дёрнулся, неохотно нажимая на кнопку, и тут телефон резко завибрировал в его ладони. На экране появилось имя Гуну в качестве входящего вызова. Тэхён бросил на него быстрый взгляд и выпрямился, словно натянутая струна. –Ответь, — сказал он низким командным голосом. –На громкой связи. Давай послушаем, что скажет твой „товарищ по команде“. Чонгук замер, чувствуя вибрацию всем телом. –Тэ, наверное, ничего страшного не случилось — может, это из-за проекта... –Сейчас. Тэхён накрыл руку Чонгука своей, поднеся телефон ближе. Он крепко сжал его, принял вызов и нажал на значок динамика. Линия соединилась со слабым щелчком, усиливающим каждый вздох. –Привет, Джей Кей, — раздался в трубке голос Гуну, непринуждённый и тёплый, как будто они всё ещё сидели в библиотеке, склонившись над ноутбуками. –Просто хочу убедиться, что ты благополучно добралась до дома. В такое время дорога из кампуса может быть небезопасной. Ты в порядке? Чонгук сглотнул и взглянул на Тэхёна, у которого застыло лицо и сжался подбородок. –Да, я в порядке. Сейчас дома. Спасибо, что проверил. Гуну усмехнулся, и его смех прозвучал слишком долго. –Круто, круто. Ты сегодня был на высоте, кстати, эти дизайнерские решения были гениальны. Нам стоит как-нибудь выпить кофе вдвоём, чтобы ещё раз всё обсудить. Знаешь, без всей этой команды, которая тебе мешает. Слова повисли в воздухе, безобидные на первый взгляд, но с подтекстом, от которого у Чонгука вспыхнули щёки. Он открыл рот, чтобы ответить нейтрально, но Тэхён выхватил телефон у него из рук и нажал на кнопку завершения вызова. Экран погас, голос Гуну оборвался на полуслове. Тэхён швырнул телефон на кофейный столик, и тот, отскочив, замер. Он вперил взгляд в Чонгука, и за внешним спокойствием скрывалась ярость. –Значит, ты соврал, что у него есть девушка? Это не похоже на парня, который проверяет своего платонического товарища по команде. „Выпьем кофе, только мы вдвоём“? Он заигрывает, а ты ему это позволяешь. Чонгук быстро покачал головой, подняв руки в успокаивающем жесте, и его голос зазвучал выше от отчаяния. –Нет, я не лгу, она у него есть. Её зовут Нари, он упоминал её на прошлой неделе во время перерыва. Это просто... его манера говорить. По-дружески. Пожалуйста, Тэ, ты слишком много об этом думаешь. Большой палец Чонгука снова завис над кнопкой удаления. Прежде чем он успел нажать на неё, Тэхён сократил расстояние между ними и обхватил руками талию Чонгука, тонкую и нежную, притянув его к себе. От внезапной близости у Чонгука перехватило дыхание, а тело инстинктивно напряглось. Пальцы Тэхёна скользнули под край футболки Чонгука, прохладные на фоне тёплой кожи, и начали медленно подниматься вверх. –Скажи мне, — пробормотал он низким голосом, — он так же прикасался к тебе? Чонгук покачал головой, его голос был едва громче шепота, его руки все еще сжимали телефон. –Нет, Тэ, он никогда не прикасался ко мне, - ах ~ Звук вырвался у него непрошеный, тихий стон, когда пальцы Тэхена нашли чувствительное местечко, слегка ущипнув его за сосок, посылая дрожь по всему телу. Губы Тэхёна коснулись шеи Чонгука, оставляя на ней крепкие поцелуи, которые перерастали в грубые отметины, намеренно впивающиеся в кожу. Он поднялся выше, его горячее дыхание коснулось уха Чонгука. –Ты, наверное, чувствовала себя шлюхой, не так ли?– он прикусил мочку уха, слегка царапнув её зубами. Чонгук снова застонал, его голос звучал неуверенно и страстно. –Нет, хён, я никогда...– его слова прервались вздохом, а телефон выскользнул из пальцев и упал на пол. Он схватил Чонгука за край футболки. Резким движением он задрал её, обнажив грудь Чонгука и кружевной розовый бюстгальтер под ней. Тэхён замурлыкал, проводя пальцем по нежному кружеву. Другой рукой он с привычной лёгкостью расстегнул бюстгальтер. –Скажи мне, детка, он видел тебя такой? Бюстгальтер падает на пол, обнажая Чонгука до пояса. Тэхён жадно вглядывается в его лицо. Он щиплет Чонгука за соски, заставляя его ахнуть. –Тэхён, пожалуйста... Он обхватил тяжёлые груди, поглаживая большими пальцами затвердевшие соски. –Такие чувствительные. Ты что, давала кому-то их пососать, маленькая шлюшка? — Нет, хён, я бы никогда... Одна рука опустилась ниже, пальцы скользнули по поясу шорт Чонгука. Ловким движением Тэхён стянул шорты, обнажив розовые трусики Чонгука, плотно облегающие его промежность. –Чёрт, ты уже вся промокла, — застонал он, проводя костяшками пальцев по влажной ткани. –Твоя распутная киска практически умоляет о моём члене. Он подцепляет пальцем край и срывает с него тонкую ткань, полностью обнажая Чонгука. –Не волнуйся, я хорошо о тебе позабочусь... начиная с этой милой маленькой киски. Тэхён крепче сжал талию Чонгука, и его недавнее раздражение вылилось в быстрое и лёгкое движение: он перекинул Чонгука через плечо, как будто тот весил не больше забытого пальто. Чонгук испуганно ахнул и инстинктивно вцепился в спину Тэхёна, чтобы не упасть. Квартира расплылась перед глазами Чонгука, когда Тэхён нёс его по коридору в спальню. Он осторожно опустил Чонгука на кровать, и матрас прогнулся под их общим весом. Тэхён нависал над ним, его взгляд был мрачным и изучающим. Затем он наклонился и поцеловал Чонгука в губы, сначала крепко, а затем всё настойчивее, обхватив рукой его затылок, чтобы удержать на месте. Отстранившись ровно настолько, чтобы можно было говорить, Тэхён произнёс хриплым голосом: –Ты позволила Гуну так себя целовать? Скажи мне правду». Новые слезы навернулись на глаза Чонгука, проливаясь, когда он покачал головой, его голос сорвался на рыдание. –Нет, Тэ, я никогда никому не позволял прикасаться ко мне, кроме тебя. Только ты. На лице Тэхёна появилось что-то вроде удовлетворения, на губах заиграла слабая улыбка, и он смахнул слезу большим пальцем. Эти слова, казалось, сняли напряжение с его плеч. — Мой милый мальчик, — проворковал он. Он завёл руки Чонгука за голову и наклонился к нему. –Ты не уйдёшь, пока я не насыщусь твоей тугой грёбаной киской. Свободная рука Тэхёна блуждает по груди Чонгука, пощипывая сосок. Он трётся своей возбуждённой плотью о промежность Чонгука, давая ему почувствовать, насколько он возбуждён. Чонгук стонет, как сучка в течке, от этих движений. –Всё верно, хорошенько посмотри, что ты со мной делаешь. Мой член так и рвётся разорвать тебя на части... Тэхён облизнул губы, не сводя глаз с раскрасневшегося лица и приоткрытых губ Чонгука. Тэхён злобно ухмыльнулся, увидев, как по лицу Чонгука текут слёзы. –Ой, что случилось? Моя принцесса расстроена? Он насмешливо проворковал, погружая два пальца по костяшки в тугой анус Чонгука. Чонгук ахнул и выгнулся на матрасе. Тэхён медленно двигал пальцами, поглаживая чувствительные стенки члена Чонгука. Он наклонился ближе и языком слизал слёзы со щёк Чонгука. –Ммм, ты уже такая влажная. Такая хорошая маленькая насадка для члена, так хорошо принимает мои пальцы. Тэхён добавляет третий палец, растягивая Чонгука ещё сильнее. Он ухмыляется, чувствуя, как стенки Чонгука сжимаются вокруг его вторгшихся пальцев. Он сгибает пальцы нужным образом, настойчиво потирая переднюю стенку Чонгука. Тэхён ускоряет темп, всё быстрее и сильнее входя в истекающую соками киску Чонгука. Стенки влагалища Чонгука начинают пульсировать и сжиматься. Он двигает пальцами быстрее, изгибая их так, чтобы снова и снова попадать в ту самую точку внутри Чонгука. –Нг, хёни, я так близко... А! Тэхён наклонился ближе, и его горячее дыхание коснулось заплаканного лица Чонгука. –Сделай это, детка, кончи для меня. Когда Чонгук наконец обмякает, Тэхён отстраняется и любуется своей работой: бёдра парня скользят от выделений, а дырочка всё ещё пульсирует от интенсивности его оргазма. Тэхён облизывает липкие пальцы, прежде чем снова погрузиться в дело и накрыть ртом чувствительную щёлочку Чонгука. Он стонет от кисло-сладкого вкуса выделений Чонгука, погружая язык глубоко внутрь, чтобы собрать каждую каплю. — Нет, я просто пришёл, хён, — плачет Чонгук. Тэхён ухмыляется, лаская языком и посасывая нежные складочки Чонгука. Он обхватывает губами набухший клитор Чонгука и щекочет чувствительный бугорок кончиком языка. –Я заставлю тебя кончать мне на язык снова и снова, пока от тебя не останется ничего, кроме бессвязного бормотания. Тэхён вводит два пальца обратно в пульсирующую дырочку Чонгука и двигает ими в такт движениям своего языка. –Давай, детка, отдайся мне. Намажь лицо хёна кремом, как хорошая шлюшка. Чонгук хнычет и извивается, пока умелый язык Тэхёна творит чудеса с его сверхчувствительной кожей. –Хнннgh! Тэ Тэ Хён, это уже слишком! Я-я не могу... а-а-а! Несмотря на протесты, бёдра Чонгука предательски прижимаются к губам Тэхёна, стремясь к ещё большему наслаждению от этого восхитительного трения. –П-пожалуйста, мне нужно... мне нужно... Тэхён мрачно усмехается, и от этой вибрации у Чонгука внутри всё сжимается. –Что тебе нужно, малыш? Скажи хёну, чего именно ты хочешь. Тэхён ухмыляется, глядя на дрожащий член Чонгука, и продолжает жадно ласкать и посасывать его. –Ммм, ты хочешь мой член, да? Хочешь, чтобы я наполнил тебя до отказа и оплодотворил твою киску? Он вводит три пальца по костяшки, разводя их в стороны, чтобы растянуть Чонгука. –Чёрт, ты всё ещё такая тугая, даже после того, как дважды кончила. Твоя киска высосет из меня все соки» Тэхён двигает пальцами быстрее, сжимая их, чтобы пощекотать чувствительное местечко Чонгука. –Тогда умоляй меня. Умоляй меня погубить тебя моим толстым членом, пока ты не забудешь собственное имя. Чонгук извивается и стонет, его разум затуманен наслаждением, пока Тэхён ублажает его. –П-пожалуйста, Тэхёни-хён, мне это нужно! Мне нужно, чтобы твой большой член разорвал меня! По лицу Чонгука текут слёзы, он что-то бессвязно бормочет, слишком погружённый в свои ощущения, чтобы обращать внимание на то, как жалко он выглядит. –Заведи меня, оплодотвори меня, сделай что угодно! Только, пожалуйста, войди в меня глубоко и жёстко! Я хочу чувствовать, как ты пульсируешь внутри меня, наполняя меня! А-а-а! Тэхён злобно ухмыляется в ответ на отчаянные мольбы Чонгука, наслаждаясь своей властью над молодым человеком. Он продолжает безжалостно двигать пальцами, растягивая и подготавливая тугое лоно Чонгука к своей пульсирующей длине. –Какой хороший мальчик, так мило умоляет о члене хёна. Вытащив пальцы, Тэхён направляет набухшую головку своего члена к входу в анус Чонгука. Он дразнит чувствительную плоть, покрываясь скользкой жидкостью Чонгука. Одним резким толчком Тэхён погружается в бархатные глубины Чонгука. Они оба вскрикивают от внезапного проникновения, их тела дрожат от интенсивности их единения. Тэхён задаёт бешеный темп, с дикой страстью врываясь в гостеприимные глубины Чонгука, полный решимости заявить права на каждый сантиметр своего драгоценного макнэ. Тэхён собственнически сжимает бёдра Чонгука, впиваясь когтями в мягкую плоть, пока в его голове проносятся воспоминания о том, как Гуну флиртовал с его драгоценным парнем. В его груди раздаётся низкое рычание, и он ускоряет темп, каждый жестокий толчок сопровождается похотливыми стонами Чонгука. –Правильно, забирай всё. Эта киска принадлежит мне, понятно? — рычит он, сопровождая свои слова особенно яростными движениями бёдер. Чонгук может только всхлипывать и отчаянно кивать в знак согласия, потерявшись в ошеломляющем ощущении того, что его разрывают на части и так грубо берут. Тэхён наклоняется, чтобы запечатлеть на губах Чонгука обжигающий поцелуй, заглушая его крики экстаза, пока он безжалостно вдалбливается в его пульсирующий канал, намереваясь стереть все следы Гуну из разума и тела Чонгука. Чонгук запускает руки в волосы Тэхёна и притягивает его к себе, отвечая на страстный поцелуй с не меньшим пылом. Он отчаянно цепляется за Тэхёна, царапая его спину ногтями так сильно, что на ней остаются красные следы. – Да! Он твой, весь твой! — выдыхает он между страстными поцелуями, его голос срывается от желания. –Я твой, только твой! Тэхён стонет от хриплого признания Чонгука. Он удваивает усилия, двигая бёдрами так, чтобы безжалостно тереться о Чонгука. –Ты моя , — собственнически рычит он. –Мой парень, мой любовник, ты будешь моей грёбаной женой. Чонгук громко стонет, потрясённый страстью Тэхёна и изысканным удовольствием, которое он испытывает от их близости. Его тело дрожит на грани оргазма, он жаждет разрядки, но в то же время не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Глаза Тэхёна горят диким огнём, когда он смотрит на Чонгука, всё ещё погружённого в его трепещущее лоно. Одна большая рука собственнически скользит по плоскому животу Чонгука, представляя, как он набухает от семени Тэхёна. –Я собираюсь наполнить тебя так, чтобы все знали, что ты носишь моего ребёнка, — хрипит он, и в его голосе слышится мрачное обещание. — Тогда никто не усомнится в том, кому ты принадлежишь. Он подчёркивает свои слова резкими движениями бёдер, насаживаясь на чувствительные стенки члена Чонгука. В ответ молодой человек может лишь сдавленно стонать, слишком возбуждённый, чтобы что-то говорить. Тэхён продолжает безжалостно терзать чувства Чонгука, намереваясь пометить его изнутри и снаружи. Он наклоняется и оставляет на шее Чонгука следы от укусов, ярко-красные отметины, свидетельствующие о его праве собственности. –Я так хорошо наполню эту киску, — горячо шепчет он на ухо Чонгуку. Его толчки становятся беспорядочными, яйца напрягаются по мере приближения к разрядке. Последним мощным толчком Тэхён погружается в трепещущее лоно Чонгука и кончает с гортанным стоном. Его семя извергается горячими струями, окрашивая внутренние стенки Чонгука в белый цвет, пока тот наслаждается интенсивными волнами удовольствия. С довольным стоном Тэхён медленно выходит из хорошо растянутой дырочки Чонгука, любуясь тем, как густая жемчужная жидкость вытекает из неё. Прежде чем она успевает стечь на простыни, он быстро накрывает широкой ладонью пульсирующий вход Чонгука, останавливая поток. –Ну вот, держи всё, что я в тебя вложил, глубоко внутри себя, — мурлычет он, крепко сжимая тебя пальцами, чтобы ничего не выпало. Чонгук может лишь слабо всхлипнуть в ответ, совершенно обессиленный после интенсивной сессии. Тэхён наклоняется, чтобы нежно поцеловать его в покрытый испариной лоб. Теперь, когда всё закончилось, его прикосновения становятся бесконечно нежными. Приведя себя в порядок, Тэхён осторожно укладывает обессилевшее тело Чонгука так, чтобы тот удобно устроился у него на широкой груди. Он собственнически обнимает Чонгука за талию, прижимая его к себе, и они засыпают.