No high better than you

Всё началось довольно невинно. Ну, настолько невинно, насколько это вообще возможно. Но всё же — Эдди не собирался позволять этой мысли проскользнуть в его сознание, пока он сжимал свой член в руке, а предэякулят и слюна служили смазкой, создавая восхитительное скольжение, от которого поджимались пальцы на ногах. Обычно он просматривал один из своих непристойных журналов, но сейчас Эдди не нуждался — и не хотел — ни в одном из них. Всё, что ему было нужно, всё, чего он хотел, — это думать о тебе. Но кто мог его винить? Его лучшая подруга была такой хорошенькой. А сегодня на ней была та красная юбка, от которой у него сносило крышу, кружилась голова и дёргался член в джинсах. Но что было хуже всего? На ней были чёрные гольфы, которые заканчивались на несколько сантиметров выше колен, обнажая полоску нежной кожи на бёдрах. Именно поэтому он отчаянно хотел прикоснуться к себе. Отчасти ему было стыдно за это. За то, что он так о ней думал. Но, боже, это было слишком приятно, чтобы остановиться. Вся его сдержанность, которую он обычно проявлял, разбилась вдребезги в тот момент, когда ты появилась на его пороге. А теперь? Теперь он остался один. Весь трейлер в его распоряжении. И всё, что Эдди мог делать после твоего ухода, — это представлять тебя. Твои великолепные, манящие бёдра. Эдди слегка усилил хватку на члене, и это заставило его издать глубокий и страстный стон. В его голове пронеслась картина, как твои бедра сжимаются, и он не сдержал еще одного стона, проведя большим пальцем по темно-красному кончику. Он продолжает двигаться в быстром ритме, и пошлый, влажный звук становится громче по мере того, как из его головки вытекает всё больше липкой предэякулята. Свободная рука Эдди опускается вниз, чтобы ненадолго сжать его яйца. Он издаёт искренний, невероятно чувствительный стон. И снова он думает о твоих бёдрах и представляет, как облизывает их, кусает, оставляя на тебе тёмные синяки. А потом он может небрежно протянуть руку и сжать твоё бедро, чтобы ты заёрзала, пока он впивается пальцами в оставленные им синяки. Эдди стонет от этой мысли и беспокойно откидывает голову на подушку. Ему отчаянно хочется уткнуться лицом между твоих бёдер, чтобы их жирное тепло обволакивало его голову, заглушая окружающий мир. А потом, конечно же, Эдди думает о самом худшем — и самом лучшем — из всего. Он думает о том, каково было бы оказаться на его месте — лежать на кровати, — только ты была бы сверху, нависая над ним. Ты встаёшь на колени так, что твои бёдра оказываются по обе стороны от его головы, и опускаешься, пока его рот не оказывается над твоей влажной киской. —Чёрт ,— протягивает Эдди, его рука невероятно быстро скользит по члену. Он уже близко, ближе, чем думал. Но, наверное, это из-за тебя. Твои бёдра будут по обе стороны от его головы, а твою киску будет пожирать голодный рот Эдди. Он обхватит твои бёдра руками и притянет тебя как можно ближе, желая, чтобы ты завладела всеми его чувствами. Лиши его возможности чувствовать, видеть, ощущать вкус чего-либо ещё. Он был бы счастлив вечно чувствовать, видеть и ощущать вкус только тебя. Бери от него всё, что хочешь. Наездница, покажи ему, как он вылизывает твой набухший клитор, вылизывает тебя и ласкает твою киску, словно изголодался по ней. Так и есть. Ему это нужно больше, чем кислород. Ему нужно, чтобы твои бёдра обхватили его голову, нужно лизать тебя, метить тебя и заставлять тебя кончать, кончать и кончать, пока ты больше ничего не будешь чувствовать. — Чёрт, чёрт, чёрт! Эдди стонет, хрипло и слабо, кончая на кулак и живот, и клянется, что видит, как за его веками взрываются звезды. Крошечные яркие вспышки света, когда он кончает, представляя, как твои прелестные ножки обхватывают его голову, а твоя липкая киска скользит по его языку. Он открывает глаза впервые с тех пор, как обхватил себя кулаком, и тяжело дышит. Посмотрев на себя, он видит большое липкое пятно, которое оставил, и стонет, откидывая голову на подушку. Эдди представляет, что если бы его желания сбывались, то во время оргазма он бы видел не звёзды, а целые галактики.