Ярлык «Тряпки»

— Ты не заслуживаешь того, чтобы я следовала за тобой. И Саамон предал тебя не зря! Представить, как некогда плодородный живой Нил вдруг иссыхает, оставляя после себя сухой песок, кажется невозможным, но процент вероятности этого никогда не равен нулю. Так и с терпением того, чья природа - это предвестница ненастий и разрушений, с терпением того, кто ради блага продолжал молчать. Но его хорошее отношение, его намерения ради достижения обоюдных целей небрежно оттолкнули в грязь и растоптали. Зубы скрипнули, как тупой кинжал о сталь. Бог медленно, опасно опустил голову и, точно акула, сверкнул клыками. Суженные зрачки теперь обрамляли кровавые рубины. Взгляд покрыл мрак, и энергия Существа, столь могущественного, предстала аурой, что несла в себе только неминуемую гибель. Эвтида только что сбила последний ярлык «терпение и смирение», заботливо навешенный ею же на Бога, когда первый раз позволила себе открыть рот в сторону Покровителя. Это была последняя капля. Вся компания, включая хозяина Дуата — Анубиса — стояла, сжавшись от предстоящей бури. Последние друзья Эвы неосознанно сделали шаг назад и сочуственно приковали взгляды к холодному полу, который, кажется, стал нагреваться. Их уже предупредили в зале со священными папирусами чего стоит ослушаться Бога. Только. Предупредили. Племяник именуемого единственный, кто наблюдал за разворачивающейся сценой с невыражающим ничего лицом, следил внимательно, в случае угрозы его гостям и окружающему, чтобы вмешаться. Стоило Сету сделать шаг к неугомонной, как Анубис подал голос. — Не стоит. — До него прекрасно дошли яркие чувства, а вместе с тем намерения Бога совершить необратимое. — Пасть схлопни. То был обычный тон, но как гром раздался в зале, что таил в себе мертвую до этого тишину и пропустил через тела ток. Девушку постепенно одолевали сомнения. Она вздрогнула, когда не узнала голоса своего Покровителя и постаралась взять себя в руки, чтобы нахмуриться и выпалить язву, которая вертелась на языке, плюнуть ядом еще раз. — Только попробуй… Так и не успев даже шевельнуть губами, Сет в мгновение ока оказался перед своей Меренсет и вцепился за ее загривок, как за вшивого щенка, принудив сгорбиться под тяжестью ладони. Он смотрел на ее фигурку, на зажмуренные веки, возвышаясь, едва сдерживая себя, чтобы не сомкнуть пальцы до хруста. Испугалась? Ничего себе, Эвтида такое умеет? — Решила попрекать меня? Еще и в присутствии Стража мертвых? Подле своих людишек? — Он говорил спокойно, с постепенно нарастающей интонацией и слышать то было страшнее, чем если бы мужчина кричал. Рокот, который клокотался в горле, рвался звериным рычанием, пока желваки выступали вместе с напряженной челюстью. Ярость, как нисходящая магма, медленно, тягуче выходила за кратор, и беспощадно настигала все живое и неодушевленное, превращая после себя все в ничего. Вулкан проснулся, Сет — зверел. — Сейчас же. На колени. Проси пощады. Эвтида тяжело сглотнула, но переступать через себя не хотела. Он ничего с ней не сделает, не посмеет причинить боль той, кому дал обещание защищать. Или так думала только Эва? Защищать от других, но не от самой себя, которая сейчас подписывала собственный приговор. Стоявшие поодаль цепенели и желали сами сейчас же преклонить колени. Эта аура, этот Бог давил только одной своей сущностью. До ушей пары дошел шепот Ливия с просьбой сделать так, как велит Сет. И девушка, хмурясь от напряжения в шее, — существенной боли он «пока» не причинял — подняла на него смелые глаза. И молчала. Анубис крепче сжал свой посох и только хотел что-то вставить, как его снова остановили. Сет считывал ответ каждого, не терпел тех, кто смел его сейчас перебивать. — Дворец с землей сравняю, если приблизишься. Не вмешивайся в мои дела с Нефтидой. — Мужчина даже не смотрел на племянника, буравил взглядом только одно существо в этом зале. — Отродья позабыли свое место, раз так ведут себя. Спустя пару секунд немоты и гляделок со своей подопечной, Сет оскалился. То не было азартной улыбкой, появлявшейся, когда Покровитель забавлялся. Это выражение лица предвещало начало конца. Он грубо встряхнул Эву, издавшую тихий писк, и наклонился к ее уху. — Идем на перевоспитание, Ме-рен-сет. Вихрь песка стремительно закружился вокруг пары, поднимаясь выше в воздух, и на секунду скрыл их за собой, чтобы через две опуститься и исчезнуть вместе с ними. Ливий и Агния осели сразу же, как только аура Бога позволила им это сделать, все время державшая людей на коротком поводке. — Анубис, почему ты стоишь?! Помоги ей! Страж бросил ледяной взгляд на возмущения людей, остудив горячий порыв кинуться на помощь подруге. Небрежно оглядел тех, кто позволял языку царапаться о губы и, стало быть, Сету пора взяться за их поведение, сломать бесхребетных, чтобы правильно построить восприятие, пока совсем из ума не выжили. Анубис вскоре скрылся в дверях. Ребята без слов поняли владыку дворца, и те со страхом поникли головой. Сидя на полу, они только потом заметили, как мрамор под ладонями пек кожу.

* * *

Песок развеялся и исчез, являя пустым покоям пришедшую бурю. Держа Эву за загривок, Бог небрежно, однако, не в полную силу, отбросил тело от себя, как мешок с мусором. Девушка со шлепком приземлилась на холодный пол, жмурясь от щиплющей локти боли. Мужчина, не меняясь в лице, смотрел на свою последовательницу теперь, как на предавшего щенка, который цапнул ладонь, что кормила его. Сет был зол, очень зол. И гнев этот был не яркой вспышкой, как бывает обычно с ним в приступах. Эвтида вызвала эффект, как от яда, медленно отравляла разум, что аж в глазах темнело. Мужчина лениво наступал на девушку, которая пыталась встать и собрать подол яркого платья, контрастирующего так сильно с темными тонами покоев дворца. Точно бельмо на глазу сейчас. Осмыслить что с ней собирается делать Бог, шезму не успела, как ее за волосы приподняли в воздух — еле пальцами цеплялась за пол. Тянущая боль прошибла в области затылка. — Давай, убей! — Она поджала губы с вызовом глядя в алые глаза, которые налились впервые такой темной кровью. Трепет в груди прошел, девушка неосознанно взглотнула. Брала Бога на слабо? Очень похвально… Для твоей гордости. Но спасет ли она тебя? Сет более ничего не чувствовал, не ощущал в теле, кроме пламя, объявшего все мышцы. — Убить тебя? Потом. — Ответил без колебаний, чем заставил девушку замереть, ведь Покровитель больше не улыбался и говорил беззаботно. Сет понизил голос. — А вот твоих друзей я бы сейчас размазал, как сопли по стене… Нашел. Вот он рычаг. Судя по побледневшему лицу его шезмочки, попал куда знал. — Ты не можешь! — Эва скорчилась, приоткрыла рот от боли, когда пальцы сошлись на волосах сильнее. — Ты любишь мен… Ах! — Люблю? Что ты. Просто обожаю. — Пальцами второй руки он сжал ее щеки. — Я покажу тебе реальную любовь природы песчаных бурь. Надеюсь, она сойдется с твоим представлением, и мечты не канут в исфет. Как беспомощного зверька, Сет поднял Эвтиду на ноги и остервенело вгрызся в губы. В первую очередь клыками он оцарапал ее нижнюю губу, пуская пару капель крови в рот. Девушка скривилась, пропустив момент, когда на языке появился металлический вкус, а потом испуганно затрепетала и толкнула его в плечи, с влажным звуком отрываясь. В уголках рта смешались слюни с кровью, что неприятно липли к коже, но это ощущение ушло на второй план. Стоило ей оторваться, как щеку резко обдало жаром, в этом месте запекло, а в ушах неожиданно и через чур громко зазвенело. Сет с хлопком отвесил ей пощёчину, от чего голова дернулась в сторону. Не ожидая подобного со стороны Покровителя, Эвтида замерла, задержала дыхание, пытаясь прийти в себя. Попытаться понять, что сейчас произошло или закричать, заверещать? В голове было пусто и уверенность, придававшая силы все это время, бесследно исчезла. Мужчина не обратил внимание на ее смятение и толкнул, в моменте обессиленное тело, на кровать позади. Оказавшись сверху, над своей последовательницей, его пальцы вновь вцепились в волосы, чтобы запрокинуть голову и открыть лебединый изгиб женской шеи. Зубами тот вцепился в кожу, не сдерживая себя, и оставлял болючие укусы по всему открывшемуся полотну, возобновляя боль с каждым движением рта, мешая Эвтиде думать о чем-то другом. Чтобы не смела мыслить о чем-то, о ком-то еще, кроме ее Бога. Девушка визжала, брыкалась, пока руки его грубо расходились по телу, с желанием пометить синяками, истязать невинное тело царапинами, пустить по нему отраву, показав, что бывает с непослушными шезму. Хотелось показать Меренсет всю его любовь и преданность, о которой она грезила. Подчинить Бога… Когда солнце встанет на западе, а зайдет на востоке, тогда, возможно, у человека что-то получится. Девушка не оставляла попыток изогнуться, уйти от рук Покровителя, но с каждым вздохом, с каждой встряской, которая отдавала пульсаций в голове, с каждой стреляющей болью, она слабела, меньше трепыхаясь. Блестящее платье обратило на себя внимание, и звук рвущейся ткани придал новых сил, благодаря испугу от того, что будет происходить дальше. Сет резким движением подтянул ее за таз к себе, пробирась ближе, и оказался между ног. Не церемонясь, он обнажал ее, срывая последующий лоскут за лоскутом, как лепесток с пиона, открывая взору смуглую кожу. — Господин, не нужно, прошу вас, — Эва с предыханием обращалась к Сету, понимая, к чему его руки тянутся и чего он хочет показать Эвтиде, которая сама возжелала этого. Внизу живота неестественно потянуло, жар мужского тела обжигал, но в этом тандеме чувств одна душа рвалась наружу сбежать от предстоящего ужаса. Владыка красных земель смерил девушку опасным взглядом и очередным грубым движением фалангов сжал ей челюсть, большим пальцем надавиливая на внешнюю сторону щеки так, чтоб часть ее оказалась меж зубов. Двумя другими пальцами он удерживал подбородок, грозясь в любой момент сомкнуть. Так, Эва, неосторожно могла прокусить себе щеку. — Рот изнутри твоими же зубками порву будешь их показывать. — Он вдруг с безумием на лице приблизился в плотную к девушке, принуждая лицезреть только его горящие очи. Эвтида замерла с застывшем ужасом на глазах. В приоткрытый рот неспешно вошли пальцы Бога и те аккуратно сжали язык. — А эту штуку вырву с корнем и залью кровью твою глотку… Ведь только так ты сможешь проявить должное уважение Владыке? Молча? Пребывая в немом ужасе, девушка только могла опустить взгляд. И Сет вышел из ее рта. Теперь всего его слова перестали восприниматься как угроза. Они приобрели иной оттенок, стали фактом того, что произойдёт в следствии неповиновения. — Умница. — Он наблюдал, как Меренсет постепенно ломается. Эго своим весом давило на ее хрупкую спинку. И покровитель любезно поможет увеличить давление. Эвтида старалась не плакать, но глаза стало щипать. Его руки ни на секунду не переставали быть жестокими. Грудь ныла от того, как ее сминали, бедра, до которых добрался рот Сета, раскрасили кровоподтеки. Мерзко становилось от того, что возбуждение развязывалось внутри и влажность между ног бесстыдно оголяла сущность девушки. Сет этого добивался. Мужчина на секунду остановился, лицезрея проделанную работу. Сам он был одет, как прежде, пока участки кожи девушки прикрывали разорванные в клочья тряпки. — Нравится? В его голосе не было насмешки, не было издевательского подтекста. Сухой вопрос, требующий ответа. Эва несмело отвернула голову от него, поджав опухшие губы. Ее волосы растрепались, руки потянулись к оголенным участкам кожи, чтобы прикрыться, а ноги поджались, намеренно скрыть себя от глаз и не сгореть со стыда — такая откровенная и все еще непокорная, сладкая Меренсет. — Отвечай, когда я спрашиваю. — Бесстрастный тон переходил в надменный. Эвтида зажмурилась и тихо цокнула, дрожа под мужчиной. Гордость. Пора сломать ее до конца. Горячие ладони взметнулись под лопатки девушки и одним движением перевернули Эву на живот. Подобно кролику, который притворялся мертвым, вдруг шезму забилась, захныкла. — Нет, нет, нет! Не нужно, пожалуйста! — От прежней сухости остался влажный след и всхлипы в горле. Холодящее душу молчание стало причиной отправной точки своего конца. Бог прижал затрепетавшую девушку за шею в простыни, поднимая ее таз, наоборот, выше. Сопротивления Эвы Богу были так же заметны, как мельтишившая муха над ухом. Эва взвыла не то от удовольствия, ни то от горечи, когда Покровитель наполнил ее нутро резко и до конца. Не дав привыкнуть к размерам, он задал удобный для себя темп, вколачиваясь в юное тело с постыдным звуком шлепков и вздохами от удовольствия на физическом уровне - внутри был холод. Ее слезы, ее взвизги были слышны глухо из-за подушки, в которую вдавливала рука мучителя. Дисонанс физический и душевный рвали изнутри похуже, чем член Покровителя ее нетронутые стенки. Пока талия и грудь жаждала прикосновений своего хозяйна, душа наизнанку выворачивалась от мучений, которые приносили эти же руки. Эву душили, Эву ласкали, Эву принуждали, Эву возвышали — и так по кругу бесчетное количество раз. Окружающее кривилось в глазах, ее тошнило все то время, пока Покровитель имел Меренсет в самых разных позах с остервенелой жестокостью. На лице Сета не было удовольствия, он попросту не получал его от близости. Он наказывал, и только это делал с подобающей для Бога разрушений страстью. — Чтобы созидать, необходимо прежнее разрушить. Ярость пылью осела в теле Покровителя, когда он наконец закончил со своим воспитанием. Взгляд потухшего огня скользил по истощенному телу. В прежде самоуверенных очах девушки утих нездоровый эгоизм, ресницы обрамляли уставшие красные от слез, глаза. Увечья, украшающие сломленное тело, кричали о том, кому принадлежит эта дева. Меренсет. Мужчина не стал ожидать, когда Эва придет в себя. Он сел на кресло возле кровати и приказал: — Встань, Эвтида. С прищуром, Сет внимательно наблюдал, как с тяжестью, но девушка встает с постели. Неприкрытая, изувеченая, но покорная. Стройное тело блестело из-за легкого пота, тонкие ладони прикрывали грудь. Она больше не дрожала. — Иди сюда. — Он похлопал по своему колену, приглашая сесть. И девушка без вопросов села, позволяя себя обнять теплым рукам. Мужчина оглядел ее лицо и медленно коснулся припухлости на щеке. Теперь Бог может позволить немного ласки в ее сторону, жалея и тихо приговаривая нежности. — Ложись, поспи. — Он больше не смотрел на свою последовательницу. И Эва встала, и Эва легла, послушно прикрыв глаза.