Осколки старого мира

      Надо было скрыться. Залечь на дно. Удивительно, что его не разорвало в пустоте, ведь это и была изначальная цель, но нелёгкая забросила его туда, где он хотел оказаться меньше всего. Быть может, его пустотной знакомой повезло больше и она затерялась где-то в заброшенных мирах, или же её страдания наконец прекратились. Этого он, кажется, уже никогда не узнает. Всё-таки узнику это на руку. По отдельности их будет сложнее найти, да и это... О Боги, последнее место, где он бы прятался. Вряд ли его будут искать здесь.       Зефирион — алчный, эгоистичный и жестокий полубог, поплатившийся за попытку уничтожения своих же созданий, попал в их нынешнюю обитель: Синелист.       И вправду, полностью божественную силу у богорожденного забрать невозможно. Хотя ощущалось именно так... Было бы глупо запирать в Тюрьме Времени пустой сосуд без живущей в ней сущности. Не исключено, что его просто притянуло к источнику, где он может восполнить резерв. Вопрос — как...       Его знобило. Ощущение вечной мерзлоты, от которой никак не скрыться, преследовало его из бесконечности запутанных коридоров. Он тщетно пытался согреть окоченевшие ладони порывистым дыханием. В нём не осталось даже частички тепла. На ватных ногах он плёлся сквозь буйство красок Синелиста, которые после монохромного небытия казались физически болезненными, режущими глаза. Обессиленный и абсолютно пустой, Зефирион не был способен даже на простейшее заклинание. Долго не протянет.       Родившийся с золотой ложкой во рту бывший правитель не имел никаких навыков выживания, особенно в такой экстремальной ситуации. Да что там навыки — гордыня не позволяла даже подумать о том, чтобы скрываться в нишах среди неприятного ему общества «крылатых мартышек». Бррр...       Окружающая среда была довольно непривычной и, по мнению бывшего наместника подобного мира, ужасно безвкусной, хуже, чем в его собственном, как он помнил. Завидев парочку ненавистных ему существ, узник шмыгнул в первый попавшийся ему коридор, дабы не показываться никому на глаза. Кто знает, вдруг объявления о розыске с его фотографией уже расклеили по всей мультивселенной?       Люциуса на них всех не наберёшься.       Возникший перед ним незнакомец заставил полубога пошатнуться и упасть на землю от неожиданности.       Их взгляды встретились: угрюмый вопросительный против загнанного, приправленного омерзением.       — Джейс Ави, наместник этого мира, — представился он. — С кем имею честь говорить?       За время своего правления Джейс возмужал. В его осанке, в небрежно собранных чёрных волосах и спокойном взгляде читалась сила, которая не нуждалась в золотых тронах.       В противовес ему — паникующий, давно потерявший лицо без своей привычной надменности Зефир выглядит слабым, стушевавшимся от его невидимого натиска, точно нашкодивший ребёнок перед толпой строгих взрослых.       — Я... — хрипло протянул Зефирион и тут же закашлялся. Давно не говорил. Язык онемел, скулы сводило, а горло неприятно пересохло. — Я обычный бездомный! — выпалил он первое пришедшее в голову оправдание.       У этого подобия мира есть полубог? Ави? Чушь какая-то! Но его аура отдавала чем-то знакомым, манящим, недостающим... Не может быть! Это у этого придурка его сила! Осознание ощущалось как плевок в лицо. Его бесцеремонно схватили, посадили в Тюрьму Времени, содрали неотъемлемую часть сущности и присвоили какому-то грязному шимпанзе, заменив его им! Немыслимо! Да и не к добру это.       ​— Бездомный? — Джейс скептически изогнул бровь, кивнув на голову гостя. — Для бродяги у тебя слишком пафосный головной убор. Ты бы корону снял, для убедительности.       — ​Я... Я... работаю тематическим куртизаном за объедки! — продолжал гнуть свою линию Зефир, пока его три пары крыльев немного подрагивали.       — Самокритично, знаешь ли, — хмыкнул он. — Мне про тебя не такое рассказывали.       Джейс смотрел на него и чувствовал, как в груди шевелятся старые тени. Он помнил Скайзерн — мир стерильного величия, где за фасадом прогресса скрывалась диктатура и страх рассыпался в пыль по воле божества, которое сейчас дрожало перед ним. Паникуюшие скайзерны метались из стороны в сторону, заполняя пространство отчаянными криками, земля расходилась под ногами, здания рушились, погребая жизни под своей архитектурой. Опешивший юный Ави стоял тогда среди хаоса, озираясь по сторонам, пока кто-то не схватил его за руку и не потянул за собой. Уже стоя перед порталом, он обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на родной мир, и шумно вдохнул, видя как явь превращался в прах. Ему оставалось только послушно последовать за своим учителем в менее развитый, но, тем не менее, прекрасный мир...       В те давно ушедшие смутные времена, когда Джейс по кусочкам восстанавливал эту цивилизацию, на него навалилось так много проблем, а чувство скорби от стольких потерь не отпускало. Он много думал о брате, о его мести, о его смерти, вести о которой ему вскоре передали знакомые из Даливарики.       Не так он представлял себе бога своего родного мира, совсем не так. Существо, которое уничтожило всё их культурное наследие, весь дивный прошлый мир. Чем же они все не услужили? Почему именно так? Тот, кто мог бы ответить на эти вопросы, теперь выглядит абсолютно беззащитно, что пугало ещё сильнее.       «Интересно, что в той же ситуации испытывал Джодах?»       Наместник шагнул навстречу. Стремясь сохранить дистанцию, узник судорожно отполз назад и шумно сглотнул, уперевшись крыльями в стену.       — Поверь, я не собираюсь тебе вредить, — как можно мягче старался говорить Джейс, подходя ближе. Но это возымело обратный эффект — Зефирион сильнее вжался в твёрдую поверхность и закрыл лицо руками.       — Уйди, уйди, уйди, — шёпотом повторял полубог как мантру, как заклинание, отчаянно надеясь отыскать в себе резервное топливо для нужных чар.       — Тебе нельзя быть здесь, — с ноткой сочувствия произнес Ави, перемещая себя и гостя в свои покои, дабы не предстать в таком виде при случайных прохожих и не сеять панику среди народа.       Как только экс-правитель оказался в чужой спальне, до него дошло — дело пахнет жареным и он сам до этого довёл. До сего у него был хоть какой-то шанс смыться, дать дёру, спрятаться, переждать... Да сделать что угодно, а не сидеть таком унизительном положении и ждать непонятно чего. Мысленно Зефир называл себя всеми бранными словами, что всплывали в оглушённом страхом сознании.       Боль не приводит в чувства, лишь глубже заталкивает в путаницу собственных тревог, заставляет жмуриться до искорок в глазах, он с запозданием осознаёт, что эту самую боль ему причиняют собственные руки, с силой дёргающие копны пушистых волос.       — Может, ты прекратишь, пожалуйста? — подал голос Ави. Он с интересом разглядывал невольного гостя. Его потрёпанный вид, предположительно, был последствием затяжной аутоагрессии, которую он только что продемонстрировал.       Интерес сменился глухой паникой, в секунду, когда Зефирион закашлялся, выпуская клубы дыма, словно подросток, в первый раз пробующий курить. Джейс видел такое всего раз, но запомнил надолго. Всё, что он знал о Тюрьме Времени, сводилось к одному: это не жизнь, но и не смерть, а лиминальное пространство под гнётом инфернальной сущности. Оттуда не выбраться, разве что в исключительных случаях, но даже тогда беглецы обладали огромной силой — чего нельзя было сказать об испускающем дух преступнике. Тело его обмякло, взгляд более не был устремлён на скайзерна, не выражал ненависти или страха, лишь пустоту. Всё сходилось: после пережитого его тело отказывалось цепляться за существование.       Джейс прикрыл глаза, вдохнул побольше воздуха. Магия звенела в крови, придавая энергии и лёгкости, он ярко ощущал её пульсацию в себе. За все эти годы он уже сросся с частичкой чужой души, теперь ему предстояло отщипнуть от неё кусок. Ави опустился на колени перед умирающим, концентрируя энергию в своей руке, случайно выпускаемые искорки слегка покалывали на кончиках пальцев. На этот раз полубог никак не отозвался на приближение. Джейс взял его за руку, выпуская поток силы в него.       Прикосновение к ледяной коже отдалось резким импульсом по всему телу. Туман в сознании Зефириона рассеялся, уступая место почти забытой эйфории. Это было тепло. Настоящее, живое тепло, которого он был лишён столетиями. Мало, катастрофически мало. Глоток воздуха для того, кто уходит под воду. Он продержится дольше, но тонуть не перестанет. Однако Зефирион ликовал — интуиция его не подвела, перед ним действительно наследник Его величия.       Зефирион перехватил его руку покрепче, их пальцы сплелись. Он распахнул глаза, озаряя Ави взглядом, в котором сквозь муку проступило прежнее ядовитое лукавство.       ​— Да, обезьянка... — выдохнул он, и голос его, прежде хриплый, теперь прозвучал пугающе нежно, почти с придыханием. — Это не твоё. Возвращай.       В ту же секунду Джейс почувствовал, как связь между ними истончилась до прозрачности паутины. Вместе с потоком магии, который он отдавал добровольно, в него хлынула ответная волна — чужая агония. Холод пустоты, сотни лет тишины и грызущее чувство ненужности. Его собственное «я» поблекло под натиском этого отчаяния. Ави замер, не в силах отстраниться. Рука инстинктивно дрогнула, поток золотистой энергии прервался, когда он попытался закрыться от ледяного ужаса.       «Должно быть, его поразили ощущения от прикосновения к истинному богу», — с горьким презрением подумал Зефирион. Глоток воздуха отобрали на середине вдоха. Ему не нужны были подачки — ему нужно было всё, но раз больше отдавать украденное он не собирался, то пусть с достоинством встретит смерть от его руки.       Ловким движением Зефирион перехватил золотую стрелу — единственное оружие, которое ему удалось утаить от взора надзирателей Тюрьмы. И вонзил её в грудь ненавистного Ави, словно копьё.       Джейс застыл в немом крике. Но бывший наместник не собирался останавливаться, ему всё ещё нужно было оружие. Боль обожгла Джейса изнутри, когда зазубренное острие вышло вместе с куском плоти. Ошеломлённый, он пошатнулся, зажимая рану дрожащей рукой. Пятно крови на одежде увеличивалось с каждой секундой, алые капли оставались россыпью на полу. Судя по всему, юного бога до этого ни разу по-настоящему не ранили. Эта сила даёт ложное ощущение неуязвимости. Кому, как не Зефириону, это понимать? Теперь у него преимущество. И немного дополнительного времени для продумывания тактики.       Надо закончить...       Вскрыть его как плотно запечатанный конверт с самым желанным содержимым...       Вернуть украденное себе...       Быстро промотав в голове череду действий: вспорхнуть, добить, поглотить; он было рванул, но не смог. Спустя ещё попытку, две, три, стало ясно — он скован. Никаких наручников или цепей, но и контроля над своим телом.       Он хотел закричать, пригрозить, но издал лишь жалобное мычание. Джейс отнял у него даже голос. В одну секунду вся хрупкая самоуверенность полубога осыпалась прахом. Бессилие захлестнуло его новой волной, куда более горькой, чем раньше. Стрела выпала из ослабевшей руки.       Не шелохнуться, даже крылом не повести. Какое бесчестье! Даже в тот злополучный день, когда он позорно проиграл Джодаху, ему удалось высвободиться из водной могилы, хоть и ненадолго. А что теперь..?       Раненый с трудом поднялся, безуспешно сдерживая болезненный стон.       — Дай мне минуту, — голос Ави дрогнул, но он заставил его звучать твердо. — А ты... ты потрать это время с пользой. Подумай над тем, насколько неподобающе ты себя ведёшь.       На ватных ногах Джейс удалился.       Время снова утратило свой ритм, растянувшись в глухую, лишённую смысла вечность, в которой замирало само дыхание жизни. Только на смену белому кварцу Тюрьмы пришло скромное убранство чужой спальни. Для него оно было ве́рхом безвкусия. От скуки он подмечал «дешевые» детали: стены, обшитые светлым деревом вместо холодного белого мрамора; ковры, которые выглядели слишком мягкими и домашними, а не торжественно-красными; отсутствие золотой лепнины и статуй, воспевающих величие хозяина. Вместо панорамного окна в пол, откуда было бы удобно обозревать собственные владения, здесь имелось лишь небольшое распахнутое оконце. За ним синело ясное небо, но этот безупречный вид не вызывал у пленника ничего, кроме досады. Здесь пахло сушёными травами и старой бумагой, а не благовониями и редкими специями.       Он бы вздрогнул, если бы мог, когда вдалеке послышались быстрые, раздражённые шаги. Дверь в комнату распахнулась.       И вот Джейс хмурился, вновь возвышаясь над Зефирионом. Взгляд правителя сразу упал на пол, где в лужице подсыхающей крови, сверкая позолотой, лежала злосчастная стрела. Зефирион, сверлил этот кусок металла глазами, полными бессильной жажды обладания.       — Ну что? — нарушил затянувшееся молчание Ави. — Сделал какие-нибудь выводы?       Зефирион молчал — заклинание безмолвия ещё действовало. Наместник вздохнул и щелчком пальцев ослабил узы, давая невольному гостю возможность говорить, но не двигаться.       — Послушай, я не жду от тебя любезностей. Понимаю, для полубогов нормально быть грубыми, эгоистичными, не следить за словами и сбегать от последствий, но ты уж извини, ударить исподтишка того, кто тебя с того света вытаскивает, — это низко, — излагал он ледяным тоном, от которого становилось не по себе. Но добивать своего предшественника не спешил. — Изволь объясниться.       — Ты меня сейчас... отчитываешь? — Зефирион задохнулся от возмущения. Джейс стоял перед ним целёхонький, будто хвастаясь тем, с какой лёгкостью он восстановился. И вдобавок ко всему позорно ругал его, полубога! — Да как ты смеешь? Яйца курицу не учат! Ты — лишь глупая крылатая мартышка, которая присвоила себе мой трон! Не противься, просто верни его.       — Нет, это больше не твоя сила. Она не должна быть у того, для кого чужие жизни не имеют ценности. Я не позволю, — отрезал Джейс. Он видел, состояние беглеца оставляло желать лучшего, но чувствовал себя обязанным довести разговор до конца здесь и сейчас. Чтобы подобных выпадов с его стороны больше не было. — Сбежал из Тюрьмы Времени? Молодец. А теперь поумерь свой пыл, тебя это не красит.       — Не твоя сила? — прошипел он, и в голосе его звенела невероятная, искренняя обида. — Ты украл её! Украл, как вор в ночи, пока твой брат-чудовище держал меня! И ты смеешь говорить о ценности жизни? Ты, чей род веками пожирал других, чтобы выжить! Вы — падальщики, болезнь мироздания! А я... — голос его на миг дрогнул, — я был творцом! Я нёс бремя этого мира, пока вы, крылатые тараканы, не расплодились в его складках! Я привёл Скайзерн к финалу, который был предчертан! Я пытался навести порядок! А вы... вы просто отбираете и присваиваете себе то, что создано не вами.       — Порядок? — спросил Джейс с искренним недоумением. — Зефирион, ты называешь «порядком» уничтожение всего, что тебе просто не понравилось? Ты вёл себя не как творец, а как ребёнок, который ломает игрушку, едва она перестаёт ему подчиняться.       Зефирион замер, такое сравнение обожгло его сильнее, чем если бы Джейс его ударил. На кого ещё он был похож, когда пытался заслужить одобрение Айро, ломая мир?       — Ты хочешь обвинить меня в ваших глупых обезьяньих проблемах? — процедил он, и в его глазах полыхнуло безумие. — Скажи мне, мартышка, что ты делаешь, когда находишь в своих записях грубую ошибку? Зачёркиваешь? Стираешь? А я решил вырвать весь лист и разорвать на мелкие кусочки! И один из этих кусочков сейчас предъявляет мне за то, что я не оставил ему права на существование. Ха-ха... Абсурд!       Зефирион попытался рвануться вперёд, всем телом налегая на невидимую преграду, отчего его крылья беспомощно затрепетали за спиной.       — Ты прав, — спокойно произнес Ави. — Мы забрали твою силу. Но вспомни, что ты оставил нам вместо своего «замысла»? Ничего. Ты вырвал лист, Зефирион, но не учёл одного: мы не просто выжили. Мы сами отстроили новый мир с нуля. Без твоей помощи, без твоего надзора и без твоего разрешения. Твой «черновик» оказался жизнеспособнее твоего идеала.       Зефирион хотел выкрикнуть что-то в ответ, оскорбить, уничтожить это невыносимое спокойствие... но слова терялись. Вихрь эмоций, не найдя выхода, обернулся против него самого. Грудь сдавило спазмом. В висках набатом била кровь, а мир вокруг начал подёргиваться серой дымкой. Обесточенный и обездвиженный, он оказался заперт в клетке собственного тела.       Джейс содрогнулся, видя, как пленник судорожно, со свистом пытается протолкнуть воздух сквозь сжавшееся горло. Паника перекрывала дыхание надёжнее любого заклинания.       — Зефирион, — позвал Джейс, и в его голосе больше не было нравоучений...       Узник сбился на полуслове, его рот приоткрылся в немом хрипе. В широко распахнутых глазах полубога блестела влага — не то слезы ярости, не то страх скорой смерти. На его лице ещё метались тени недавнего гнева, но взгляд остекленел, застыв в беспомощном вопросе. Зефирион выглядел так, будто само его существование сейчас зависело от того, позволит ли ему эта «мартышка» сделать хотя бы один крохотный вдох.       Джейс быстро опустился на пол, намеренно оказываясь ниже уровня его взгляда, убирая всякий намек на превосходство.       — Дыши вместе со мной. Слышишь? Смотри на меня. Глубокий вдох... пауза... и выдох.       Наместник задышал нарочито громко и размеренно, создавая в тишине комнаты единственный ритм, за который Зефирион мог ухватиться. Секунды тянулись мучительно, прежде чем грудная клетка узника дрогнула и пропустила первый полноценный глоток воздуха. Джейс не приближался, давая ему пространство и право на эту жалкую, судорожную передышку. Ритм дыхания начал выравниваться, холодная пустота взгляда уступала место робкому мерцанию.       — Я не хочу тебе навредить. Не делай из меня монстра, пожалуйста, — говорил Ави медленно и чётко, смотря ему прямо в глаза, чтобы до собеседника дошёл смысл сказанного, но не особо на это надеясь.       — Я тебе не верю, — Зефирион отвёл взгляд, его голос уже не звенел сталью, звуча надломленно.       — Могу понять. Тогда давай так: я сниму паралич, и мы спокойно поговорим. Без драк и оскорблений. Это тебя убедит?       — Да... отпусти меня наконец. Я устал, — затараторил полубог, теряя остатки гордости. — Ненавижу это. Больше так не делай.       — Тогда пообещай, что не попытаешься снова меня убить, — Джейс чуть прищурился, в его голосе промелькнула едва заметная ироничная нотка.       — Убить? — из груди вырвался рваный, ядовитый смешок... — Ты думаешь, мне так нужна твоя смерть? Всё, всё должно было сложиться иначе! Я столько сил положил на то, чтобы доказать, что достоин триумфа... достоин всеобщего признания! Я почти закончил!.. А он... этот ублюдок обрёк меня на муки, лишил всего... — Голос Зефириона сорвался на свистящий шепот. Его взгляд, прикованный к Джейсу, был полон невыносимой горечи. — Мир не должен работать так. Понимаешь? Творец не может сидеть в пыли у ног своих... ошибок. Моя рука должна быть сверху! Она должна давать, карать, менять... но не принимать милостыню от тех, кого я должен был стереть!       Джейс молчал, всматриваясь в его побледневшее лицо. Он считал всё: и этот страх, и отчаянную попытку удержаться за обломки величия. Наместник медленно накрыл своей ладонью дрожащие пальцы полубога и тихо произнёс:       — Ты уже всё меняешь, Зефирион, просто теперь тебе не нужно стоять «над» кем-то, чтобы иметь значение. И это происходит не так быстро, как ты привык.       — Врёшь... — выдохнул Зефирион. Он хотел отдёрнуть руку, но пальцы были словно налиты свинцом.       — Последний вопрос. — Джейс встал, выпрямился, возвращая голосу спокойную деловитость. — У тебя есть ещё оружие?       — Нет, — честно ответил Зефирион. «Откуда? Копьё в тюрьму времени не протащить...»       — Тем лучше для нас обоих. А это... — Джейс поднял с пола окровавленную стрелу. В его ладони она вспыхнула золотистым светом и исчезла. — Я пока спрячу.       Наместник сделал короткий жест, высвобождая пленника из невидимых пут.       — Без резких движений. Твоё тело ещё слишком слабо для...       Зефирион не дослушал. Едва почувствовав контроль над мышцами, он инстинктивно, метнулся в сторону открытого окна. Ему казалось, что если он сейчас коснётся неба, то всё это — позор, слабость, чужое милосердие — исчезнет как страшный сон.       Но небо было недосягаемым.       Ноги подкосились в ту же секунду. Зефирион споткнулся на ровном месте, неловко взмахнул крыльями, задевая краем книжную полку, и с глухим звуком рухнул на пол. Шесть крыльев в беспорядке накрыли его, затрепетав в панической попытке найти опору, но взлететь не получалось.       — Го-о-осподи... — донеслось до него сквозь оглушительный шелест перьев.       Зефирион замер, уткнувшись лбом в холодный паркет. Он больше не пытался подняться. Судорожный вдох. Плечи мелко задрожали, и по щеке, скрытой волосами, непроизвольно скатилась слеза горести поражения. Всё было кончено. Он даже не мог сбежать.       — Да, так меня и называй, — зачем-то выдавил бывший полубог, и голос его сорвался. Да кто в здравом уме будет к нему так обращаться?       — Как же с тобой сложно. — Устало, но без злобы пробормотал Ави, садясь рядом. — Я же обещал, что ничего тебе не сделаю, мы просто поговорим. Почему пытаешься сбежать? И, главное, куда?       Джейс протянул руку — не хватая, а просто держа её раскрытой ладонью вверх, предлагая опору. Зефирион долго смотрел на эту ладонь, прежде чем, сцепив зубы, опереться на неё. Наместник бережно помог ему встать и усадил на край кровати.       — Присядь, — мягким, но не терпящим возражений тоном скомандовал правитель.       Ави взмахнул рукой, магией закрыл окно, преграждая единственный путь к отступлению.       — Запомни, о твоей личности и поступках знают в этом мире. Описания, конечно, расплывчатые, — Джейс взглянул на его крылья, – но смешаться с толпой у тебя вряд ли получится. Теперь представь реакцию общественности на твоё «второе пришествие». Тебя попросту забьют до смерти, — начал Джейс, а потом осёкся, заметив, как дрогнули плечи узника. Он ведь обещал себе не пугать его ещё сильнее... — Прости за прямолинейность. Ты должен остаться здесь. Иначе никак...       Такого Зефириона мало того, что не хотелось никаким образом ни за что ругать, Джейс с трудом подавляет порыв закутать его в тёплое одеяло и прикрыть сверху крылом, чтобы грелся и успокаивался. Но нельзя. Спугнёт.       Зефирион обречённо вздохнул, кивая в знак согласия. Его пальцы судорожно вцепились в покрывало, сминая ткань.       — Хорошо. Начало положено, — Джейс появил небольшой столик с двумя исходящими паром кружками. — Попробуй чай. Тебе нужно согреться, ты весь ледяной.       — Отравить меня вздумал? — вспыхнул он скорее по привычке, отрицательно замотав головой. — Не буду я есть с ладони у врага.       К своему ужасу он понимает, что, даже если ему настырно предлагают яд, он столь вымотан, что готов принять его, не видя больше никаких перспектив своего существования. Полубог прискорбно склоняет голову. Невольно засматривается на свою одежду, вернее на нижнюю часть, исполосованую на неровные лоскуты, золотистые вставки на ней были потёрты, расцарапаны, где-то и вовсе отсутствовали. Его изысканный наряд превратился в какие-то рваные тряпки... Рвал он её с пугающей регулярностью, если в тюрьме времени вообще существует понятие регулярности.       Сама мысль о том, каким жалким он предстает перед обезьянкой, жгла его сильнее любых ран. Его бессмысленные сопротивления, его убожество кричат громче любых слов, выставляя его ничтожность на всеобщее обозрение.       — Понимаю, неожиданное предложение. Будь я на твоём месте, я бы тоже до последнего отказывался. Если я тоже выпью, тебе будет спокойнее?       — Конечно, тебе ведь ничего не будет, с полубожественной-то силой, — прошептал Зефирион уже без прежней ярости, скорее из вредности.       — Когда-то эта дрянь была единственным, что удерживало меня от того, чтобы начать охотиться на людей. Проклятие моего рода... Я потратил годы, чтобы научиться заглушать этот голод травами. — Джейс отпил из своей кружки. Без удовольствия. — Да, сейчас мне это не нужно, твоя сила сама поддерживает во мне жизнь, но я заварил это для тебя. Чтобы ты не чувствовал той пустоты, которая сейчас выедает тебя изнутри. Пей, полегчает.       — Ладно, попробую, только не смотри на меня так пристально, я не при параде, это ужасно смущает.       Представив, что он в своей обычной непринуждённой обстановке, Зефирион взял кружку с чаем за ручку. Рефлексы, впитанные с веками аристократичного существования, сработали сами собой: он привычно оттопырил мизинец и чуть наклонил голову, словно находился не в плену на краю кровати, а на званом приёме во дворце. Он осторожно подул на пар и сделал глоток.       Напиток оказался горьким, почти вяжущим, но на смену редким, быстро остывающим прикосновениям Джейса пришло постоянное тепло. Оно растекалось по горлу, прогоняя ледяное онемение. Он прикрыл глаза. Спустя столько времени, проведённого в вечной пустоте тюрьмы, он впервые почувствовал... облегчение?       Просидев так с минуту, Зефирион медленно открыл глаза и тут же стушевался под изучающим взглядом Наместника. Этот взгляд был до боли похож на взгляд Джодаха, когда тот в очередной раз обходил тюрьму времени — такой же пронзительный, безмолвно вещающий: «Я вижу тебя насквозь. Твои мысли, твоё ничтожное прошлое. Будущего у тебя, кстати, нет. Я бы предпочёл не смотреть на это жалкое зрелище, но это значило бы избавить тебя от мучений».       Зефирион уже приготовился терпеть колкости, но Джейс вдруг моргнул и виновато отвел глаза.       — Ой извини, я не хотел пялиться, — сказал Джейс, неловко улыбнувшись. — Я просто никогда прежде не готовил его для кого-то другого. Мне нужно убедиться, что я правильно определил пропорции. Ты как? Сильно горчит?       — Не так отвратительно, как я предполагал, — ответил он, и его голос впервые за вечер прозвучал почти спокойно. — Мне... лучше.       Полубог сделал ещё глоток, собираясь с мыслями.       — Сколько лет прошло, — озвучил он давно мучивший его вопрос, глядя в опустевшую кружку.       — Тебе не понравится ответ, — Джейс на мгновение отвел взгляд, словно сам все еще не мог привыкнуть к этой цифре. — С того дня, как я в последний раз видел Джодаха и получил от него силу... прошло уже шестьсот лет.       Зефирион до хруста сжал пальцы на ручке кружки. Шестьсот лет... Целая вечность, стертая в пыль, пока он пребывал в небытие.       — Я расстроен, — выдохнул он, и голос его дрогнул, — но не удивлен. Значит... он передал тебе силу и умер?       — Не совсем... — Джейс помрачнел. — Он выкинул меня сюда, а сам... портал дестабилизировался, и почти сразу Джодах умер. На меня разом навалилось столько дел, что похороны я пропустил. Если они, конечно, вообще были... Это не смешно, Зефирион.       Зефирион попытался подавить усмешку, но она предательски проскользнула наружу. Внутри разливалось ледяное, мстительное облегчение. Весь этот вечер его грыз страх, что Джейс вот-вот позовет Джодаха, и тот снова швырнет его в камеру. Если этот «Наместник» искренне верит в смерть брата, то в этом доме он будет искать его в самую последнюю очередь.       Полубог впервые посмотрел на Джейса без презрения. Перед ним сидел такой же заложник обстоятельств. Младший Ави оказался брошенным с непосильной для маленькой обезьянки ответственностью. Обманутый собственным братом, оставившим его разгребать руины неудавшейся цивилизации.       — Немного забавно, — тихо произнёс Зефирион, и в его словах прозвучала странная, почти человеческая солидарность. — Значит, на тебя тоже просто «спихнули» этот мир. Оставили присматривать за чужими ошибками.       Джейс вздрогнул. Он не ожидал услышать в голосе полубога сочувствие, пусть и такое горькое. Наместник лишь молча кивнул.       В комнате стало тихо. Не той мёртвой тишиной Тюрьмы, а тишиной двоих существ, застрявших на стыке миров, которых они никогда не просили.