Огонёк во тьме

У Кахары кончились проклятья и молитвы. В горле першило от каменной пыли, а от каждого шороха в темноте по спине пробегал липкий холодок. Постоянная опасность, тьма, неопределённость... всё это ломало и без того нестойкую психику мужчины. Ему стоило сбежать. Ещё там, наверху, когда он увидел тех громил, что едва его не прикончили. Алчность затмевает глаза. Он хотел богатства... чтобы они с любимой больше никогда ни в чём не нуждались. Чтобы его жена не была вынуждена продавать своё тело. Чтобы они оба были уверены в завтрашнем дне. Ведь Кахара мог просто зарабатывать честным трудом. Это долго, мучительно, но... ему хотя бы не пришлось быть здесь. Мужчина больше не был уверен, что именно он ищет. Сокровища? Золото? А может просто выход отсюда? Уставший разум Кахары не мог дать на это вразумительный ответ. Он решил остановиться, найти безопасное место для отдыха. Насколько безопасным тут может быть какое-либо место... Несколько минут старательных поисков, пара испугов от камней, упавших со свода катакомб, — и вот мужчина нашёл укромный уголок. Судя по всему, здесь кто-то был до него: виднелись остатки костра. Кто этот бедолага и где он сейчас, Кахару не волновало. Он сел рядом с истлевшими досками, выдохнув. Наконец-то он обратил внимание на свою спутницу, которая была тише воды, ниже травы. Немая девочка неловко села рядом, смотря куда-то в пол. И в этот момент мужчину посетила мысль: каково сейчас ей? Запертая в клетке, из отчаяния последовавшая за незнакомым мужчиной в пучину мрака. Дети не должны быть в таких местах. Они не должны хмуриться, смотря в пол, беспокоясь о том, что будет за следующим поворотом. Кахара начал зажигать костёр, подбросив досок от сломанного стула, найденного в том же закутке. Внезапно девочка осторожно, но настойчиво протянула ладонь с сухим мхом. Идеальный трут. Мужчина коротко кивнул в знак благодарности. Сухое дерево голодно затрещало, посылая в воздух сноп оранжевых искр. Свет озарил мрачную комнату, запахло дымом и вековой пылью. Он отражался в блестящих глазах девочки. Возможно, это просто игра света, но в её глазах будто сверкали жемчужины слёз. Он был не очень хорош с детьми, пусть они со своей любимой и ждут ребёнка. Кахара всегда считал, что дети — это... будто полная его противоположность. Он лжец, обманщик и плут. Он никому не верит и ничего не ждёт. Это был его выбор, его ответ на мир вокруг. А дети? Они чисты, невинны. Они не видели, на что способен этот мир. Они не умеют лгать, они доверчивы и любопытны. Мир вокруг них — неизведанное пространство, созданное для изучения. Они ещё не обожглись о правду. Эта девочка... Кахаре было жаль её. Она не заслуживает находиться здесь. Она искоса взглянула на мужчину, и тут он понял, что пялился, пока был погружён в свои мысли. Его осенило. Он рылся в своих вещах и что-то старательно искал, пока наконец не достал куклу... Сшитую из грубой мешковины, с глазами-пуговицами, одна из которых болталась на одинокой нитке. Жуткую. Впрочем, возможно это личная неприязнь Кахары к подобному. Он не хотел задумываться, откуда она и как попала в это подземелье, но, наверное, это лучшее применение для неё. Мужчина протянул куклу девочке. — Держи, это тебе. — Немного хрипловатый от молчания голос всё же звучал довольно нежно. С заботой. Девочка неуверенно повернулась, смотря то на куклу, то на Кахару. Та всё же взяла куклу в руки, немного повращала ею, подёргала за руки... и улыбнулась. Это был первый раз, когда он увидел, как её губы растягиваются в улыбке. Невольно плут тоже улыбнулся. Впервые по-настоящему за долгое время. Она повернулась к нему и осторожно обняла, держа куклу в руках. Мужчина неловко положил ей руку на спину. Его ладонь, привыкшая к эфесу меча и холодным монетам, казалась огромной и грубой на её хрупких лопатках. Он лишь легонько похлопал, боясь причинить вред. Он выйдет отсюда. Любой ценой, но вместе с ней. Он спустился сюда за сокровищами — и он их нашёл.