Как ему признаться

      Слабый ветер немного меняет направление и дым от костра, яркое пламя которого, кажется, взмывает прямо к верхушкам деревьев, тянется в сторону Риндо. Младший Хайтани фыркает, чувствуя запах, а потом поднимается и пересаживается подальше. Огонь завораживает; завораживают и разлетающиеся искорки, которые появляются и через несколько секунд исчезают в ночном воздухе. Риндо вытягивает к пылающему костру руку, чувствуя с небольшого расстояния отголоски тепла и улыбается.       Вокруг шум счастливых голосов – в основном, женских. Он оглядывается назад: там несколько девушек, примерно его возраста и младше, смеются, кидая взгляды как в сторону самого Хайтани, так и на остальных парней. Риндо из вежливости улыбается одной из девушек в ответ, а потом возвращает внимание к костру, с досадой понимая: никакой атмосферы праздника!       Не в целом, а у него лично.       Он продолжает гипнотизировать взглядом огонь. Ночь сегодня волшебная во всех смыслах этого слова, и младший Хайтани не может перестать об этом думать. После невыносимой дневной жары едва теплый ветер проходится по телу приятными волнами, немного поднимая пряди волос. Лес тонет в ночном мраке, но здесь, на большой поляне за деревней, мрак растворяется в мерцании искр костра, расступается перед шумным смехом, женскими визгами и всплесками воды. Риндо усмехается и смотрит в сторону совсем близко текущей реки – а купаться некоторые все же пошли! Хотя сначала и не собирались – темно, опасно и все такое… Но время уже за полночь, и всем так хорошо, что не до серьезных мыслей и опасений.       К нему подбегает девушка – на год младше него, шестнадцатилетняя Наоми. Длинные волосы, обычно собранные в строгую прическу, сейчас распущены и падают на хрупкие изящные плечи тяжелой волной. На ее голове красуется пышный венок, и почти такой же она опускает на голову Риндо.       – Красиво! – восклицает она и хихикает. Младший Хайтани не может сдержать улыбки, глядя в блестящие глаза Наоми.       – Спасибо, – глупо было ожидать, что никто не подойдет к нему, и он отсидится возле костра в одиночестве, но парень все равно слегка теряется, не зная, что говорить.       – Пойдем танцевать, – тянет его за руку Наоми, собираясь утащить в общий круг, но Риндо мотает головой.       – Прости, но я пока не хочу. Чуть позже, хорошо? Не обижайся, пожалуйста!       Девушка обиженной и не выглядит – слишком весело, чтобы ее настроение портил один-единственный отказ. Она кивает и бежит к остальным, где несколько подруг тут же хватают за руки, начиная кружиться.       Риндо провожает ее взглядом и снимает венок, цепляя несколько светлых прядей. Он вдыхает запах – полевые цветы, аромат которых, кажется, только усилился сейчас, ночью, но может, ему это только мерещится. В покое его оставлять никто не намерен, да и не та сегодня ночь, чтобы отсиживаться в стороне.       – Хайтани! – Риндо аж вздрагивает, чувствуя, как на плечи резко опускаются чужие ладони. – Купаться идешь?       – Да, – вздыхает парень, узнавая голос Шиона, довольное лицо которого тут же появляется справа. – Ты все равно ведь не отвяжешься.       – Не-а! – тот улыбается еще шире. – Давай, вставай, пошли! Вон тех двоих видишь?       Риндо прослеживает взглядом направление, в котором кивает ему Мадараме, и поспешно отворачивается, успев пересечься взглядом с одной из девушек.       – Ты одной из них нравишься, – подмигивает Шион. – Не упускай шанс, что ты прилип к этому костру!       Младший Хайтани не понимал, ни чего он сюда «прилип», как сказал Мадараме, ни чего ради он вообще из дома вышел. Сегодняшняя ночь считалась особенной: вся молодежь деревни собиралась за окраиной, разжигая костры, а вместе с ними – чувства. Сюда редко приходили уже состоявшие в отношениях пары, но вот только-только влюбляющихся или уже любивших кого-то – здесь таких было много. Зачастую и парни, и девушки заранее знали, с кем именно будут пытаться сблизиться, поговорить, потанцевать, и ждали друг от друга действий.       Чего ждал Риндо, он не знал, ведь человека, которого любил он, здесь не было. Младший Хайтани с едва слышным вздохом проводил глазами обнимающуюся парочку и в сердце что-то кольнуло.       Очень хотелось, чтобы его так же приобняли, нашептывая на ухо нежные слова и признания, прижали к себе и влюбленно заглянули в глаза, но желания Риндо с реальностью не пересекались и пересечься не могли. Вокруг все были веселые и счастливые – но вот Риндо, с его неправильной любовью, было не до веселья. Младший Хайтани задумчиво покрутил в пальцах венок, который все еще был у него в руках и взгляд зацепился за темно-фиолетовый цветок, выбившийся из плетения. Такой же фиолетовый, как глаза старшего брата.       Внутри противно сжалось. Угораздило же, в конце концов… Риндо Рана любил, бесконечно, но вот… а как брата ли?       Очевидно, абсолютно и безоговорочно – нет. Младший Хайтани осознал свои чувства около полугода назад, сразу же за этим осознав их дикость и неправильность, но повлиять уже ни на что не мог. Брат всегда вызывал у него восхищение – такой красивый, умный, и вообще, самый идеальный, и конечно же, этому идеальному никто не был нужен.       – Ой нет, Рин, – протянул старший Хайтани, когда Риндо предложил пойти на праздник вместе. – Толпа народу, шум… Ты знаешь, я это не люблю. Да и представляю, какая там очередь выстроится. Иди один, ладно?       Ну, Риндо и пошел. В отличие от брата, он шумные компании любил, поэтому такие посиделки редко пропускал. Младший Хайтани прикусил губы, вспоминая, как Ран при этих словах медленно распускал аккуратно заплетенные косички. Очень медленно распускал, прям показательно, навалившись на дверь, возле которой стоял, и перебирал длинными пальцами пряди волос. Еще и рубашку потом снял, собираясь завалиться спать! Что он хотел этим добиться, Риндо не понял, и все же ушел, отчетливо понимая сейчас всю бессмысленность своего нахождения здесь и всю безнадежность своих чувств.       Светлыми их вот уж точно было не назвать, потому что если на любовь между парнями хоть как-нибудь, но могли закрыть глаза, но между братьями… Да и на взаимность Риндо не рассчитывал абсолютно: куда там… Ран смотрел свысока на все влюбленные взгляды, младший Хайтани точно знал, что на праздник его звали несколько девушек, но тот либо игнорировал, либо отказывал. Старший, в отличие от него, ни в чьей поддержке и ни в чьих чувствах не нуждался, хотя получить мог любую. Или любого… Риндо даже не знал, нравятся ли брату парни вообще, потому что как-то и разговоров на эту тему не было…       Справа от него присела стайка девушек, одна из которых, то и дело поправляя на голове огромных размеров венок, приставала к другой.       – Ну погадай, Тико, пожалуйста! – она дернула подругу за локоть и та, хитро улыбаясь, закатила глаза.       – Давай, – согласилась, наконец, Тико и компания вокруг нее выросла за секунду.       Риндо с интересом вслушивался в происходящее: одной обещали долгую замужнюю жизнь, второй – счастливую любовь, третьей – скорую свадьбу... Русые волосы Тико горели в свете костра так, как будто сами были огнем, девочки помладше смотрели на нее с восхищением. Когда очередь разбежалась, довольная полученными предсказаниями и советами, девушка подсела к Риндо.       – Дай руку, – усмехнулась она. Три ее подружки, оставшиеся с ней, начали с любопытством переглядываться.       Младший Хайтани колебался пару мгновений, а потом протянул Тико ладонь, в которую тут же вцепились тонкие пальцы. Девушка нахмурилась, вглядываясь в аметистовые глаза. Риндо слабо верил в то, что она может там увидеть и придумать, но молча ждал.       – Ты любишь, – уверенно сказала она минуту спустя. Хайтани хмыкнул – ну, это про каждого здесь можно сказать…       – Любишь, но не признаешься. Почему? Боишься? А она сейчас здесь?       Тико засыпала вопросами прежде, чем Риндо успел рот открыть. Впрочем, что-либо говорить он передумал, но шанса отмолчаться ему не дали.       – Риндо! Ну скажи, любопытно ведь!       – Она… Да, здесь… Ну, то есть, нет. Ушла уже, но мы поговорили, вот.       – И ты не признался ей?       – Нет.       – Признайся! – воскликнула Тико.       «Ой, девочки, да как ему признаться», – с тоской подумал младший Хайтани. Заверив, что он с воображаемой девушкой обязательно поговорит, и поблагодарив Тико, Риндо встал и пошел в сторону деревни. Спать уже хотелось, да и какой смысл был оставаться здесь еще?       Домой он пришел с выражением грусти на лице и смешанными эмоциями внутри. Дверь тихо скрипнула, впуская его в комнату, и Риндо замер. Ран спокойно спал, подложив одну руку под подушку, а вторую вытянув так, что она немного свисала с края кровати. Волосы разметались по подушке, и младший Хайтани сжал в кулаки пальцы, потому что желание подойти и провести по шелковистым прядям, убирая их с лица брата, было слишком сильным. Но он мог случайно разбудить Рана, даже несмотря на то, что судя по глубокому дыханию, спал он давно. Риндо решил не рисковать и тихо прошел к своей кровати. Вопреки ожиданиям, он провалился в сон быстро, но мысли о словах Тико и своих чувствах продолжали преследовать и во сне, и наяву.       Дни шли, сменялись неделями. Одна, вторая – после той ночи прошло, кажется, так много времени, а он все продолжал украдкой разглядывать брата, пока тот не видел, и влюбленно вздыхать. Иногда идея признаться казалась ему не такой страшной, как в начале, но все равно, решиться было крайне сложно. Да и надо ли? У них же все хорошо – да, всего лишь как брата, но Ран абсолютно точно любил его. Риндо чувствовал эту любовь во всем: во взглядах, словах, движениях… Так случилось, что они были друг у друга одни, и это заставляло старшего Хайтани заботиться о Риндо так, что казалось, разница в возрасте у них не год, а больше.       Рушить их уютный внутренний мир младший Хайтани не хотел, но мысли требовали выхода, начиная отравлять Риндо изнутри. Он изводил сам себя, думая, прикидывая, пытаясь предугадать реакцию брата. Ран вел себя как ни в чем не бывало, мельком спросив утром, как прошло все на празднике, и услышав частично правдивый ответ, что замечательно, больше о той ночи не вспоминал. Ну, по крайней мере, Риндо так казалось…       – Ты стал какой-то загадочный последнее время, – старший Хайтани опустился рядом с братом на ступеньку крыльца их дома, на которой Риндо сидел, изучая расфокусированным взглядом закатное небо, обрамленное по сторонам зеленью леса. – Что-то случилось?       – Нет, – парень пожал плечами, не поворачиваясь к Рану. – Все хорошо.       – И тем не менее, – Ран иногда приставал со своими вопросами так, что Риндо знал: пока все не вытянет, не отстанет. – Ты после праздника такой стал.       – Разве? – удивление вышло отыграть вполне себе естественно.       – Да, – старший Хайтани положил руки на согнутые колени и фиолетовыми глазами уставился на брата. – Что там произошло?       – Да ничего не произошло, аники, – помотал головой Риндо и нахмурился. – Очень весело там было и…       – Значит, тебе что-то сделали или сказали, – продолжал напирать Ран.       «Ох, зря», – подумал Риндо.       – Сказали, – произнес он, но посмотреть в глаза брата смог не сразу. – Сказали, что я влюблен, а если любишь, надо признаваться.       В фиолетовых глазах мелькнула неразличимая эмоция, которую младший Хайтани не успел распознать. Ран чуть наклонил голову влево, явно с ожиданием, но Риндо молчал.       – И что? – бесцветно произнес старший, не дождавшись продолжения. – Ты признался, а тебе отказали?       – Нет, я… Я пока ничего не говорил.       – Почему?       – Потому что я тебя люблю! – выпалил Риндо, испытывая жгучее желание не то сбежать, не то от страха зажмуриться. Вопреки ожиданиям, молнии над головой не засверкали и на месте его никто не убил – наверное, это было хорошо. – Ты… ненавидишь меня теперь, да?       – Рин, – младший Хайтани был уверен, что еще никогда не слышал в голове брата столько нежности. – Я и мечтать не мог.       Прежде чем Риндо успевает что-то понять и осознать, он чувствует на своих губах губы Рана – немного прохладные, мягкие, и младший Хайтани вздрагивает всем телом, пугая брата. Он мгновенно отстраняется, решив, что сделал что-то не так, но блеск в аметистовых глазах дает понять, что все правильно, именно так, как нужно, как давно должно было быть – и Ран притягивает брата к себе, целуя снова.       Риндо тянется к нему в ответ, обнимает и чувствует, как родные руки проходятся по спине вниз, опускаясь на талию. Ран сжимает его так, как будто боится, что младший сейчас исчезнет, прижимает ближе к себе, и в итоге Риндо оказывается на коленях брата – а впереди на небе все ярче разгорается закат.       – Я думал, ты не поймешь, – прошептал младший Хайтани, спрятав лицо на плече Рана.       – А я думал, ты никогда не ответишь взаимностью, – ответил он, нежно проводя пальцами по мягкой щеке, когда Риндо выпрямился.       – Как тебе можно не ответить взаимностью?! – вырвалось у младшего. Риндо смотрел на брата с восхищением, которое раньше часто скрывал, опасаясь быть обнаруженным. – Ты… идеальный, самый лучший! Я же видел, как ты реагируешь на чувства других, что тебе никто не интересен.       – Потому что они – не ты.       Риндо чувствует, как его захлестывает бесконечной нежностью – в ответ, потому что у Рана внутри то же самое. Они смотрят друг на друга еще несколько мгновений, а потом снова целуются, уже более жадно, настойчиво, до сбитого дыхания и дрожи в теле.       – Я люблю тебя, – произносит Ран, как будто действий и прикосновений мало – хочется озвучить, хочется, чтобы брат это слышал. – Давно люблю, малыш. Я так не хотел, чтобы ты себе кого-то нашел на том празднике, ждал, когда ты придешь, и уснуть смог, только когда ты был дома.       – Так ты не спал?! – старший, улыбаясь, качает в ответ головой. – Но почему не пошел со мной?       – Откуда я мог знать, что ты будешь думать только обо мне? Ты у меня такой красивый, мог бы выбрать кого угодно.       – Я выбрал тебя, – Риндо шепчет это в губы брата. – Тебя, Ран, только тебя. Если бы ты только дал понять, что…       – А я зачем, по-твоему, стоял там раздевался? – усмехается старший Хайтани.       Риндо расширяет глаза, начиная вспоминать детали того вечера и в голове все становится на свои места, обретая ясность.       – Ах ты! – он пытается вскочить, но ему никто не дает. Ран держит цепко, не желая отпускать, и стоит младшему дернуться, он возвращает брата обратно на свои колени.       Риндо смеется, обнимая старшего Хайтани, и чувствует, как прочно сидящая глубоко внутри неуверенность, смешанная со страхом, растворяется, как ночная мгла перед искрами костра, когда Ран целует его снова.