Гаснущее солнце.

Зоро долго стоял на месте после того, как Санджи растворился в ночи, крепко сжимая в руке амулет. В его голове царил хаос, смесь замешательства и чего-то ещё... чего-то незнакомого. Он направился обратно к дому, погрузившись в глубокие раздумья. Зоро с детства внушали страх перед неизвестным, учили верить в чёрное и белое, в добро и зло. Но теперь в его душе посеялось сомнение. И, возможно, только возможно, он начал сомневаться во всём, во что когда-то верил.

***

Яркое летнее утро праздника Ивана Купалы. Раннее утро разлилось над деревней нежным золотисто-янтарным светом, заливая всё вокруг теплым сиянием. Небо было чистым, почти безоблачным, лишь изредка по нему плыли лёгкие перистые облачка. Воздух наполняла сладковатая свежесть зарослей и трав, пропахших росой и цветами, а лёгкий ветерок играл с лепестками и листьями, принося с собой нежный аромат липы, душистой мяты и полевых цветов. Санджи вышел из тенистого и прохладного леса, где дубы и берёзы стояли могучими стражами, усыпанные мхом и лишайниками. Его венок плотно облегал голову — в нём переплетались ярко-синие васильки, нежные белые ромашки и ярко-жёлтые чертополохи, оттеняющие его глубокие голубые глаза, словно отражая в них небо и летнее солнце. Лёгкое движение венка создавало впечатление, что он живёт отдельной жизнью, переплетаясь с редкими стрекозами и солнечными лучами. Перед Санджи раскинулась деревня — уже украшенная к празднику. Издалека слышались смех, звон колокольчиков и звуки песен, разносящиеся по душе трели птиц. Каждый дом был словно оживлён — на заборах плелись гирлянды из луговых цветов, на площадях дети готовили костры, а взрослые в праздничных нарядах суетливо украшали улицы разноцветными лентами. Но Санджи не мог присоединиться к веселью — будучи сыном ведьмы, он чувствовал на себе оковы предрассудков и опасений. В глубине его глаз читалась тоска — он мог лишь наблюдать издали, боясь, что с ним могут сотворить что-то нехорошее. Природа вокруг казалась особенно ожившей — рядом с деревней журчал ручей, по которому плавно катились отражения солнечных лучей, а на лугах, покрытых росой, вились паутинки, искрящиеся, словно сотни крошечных драгоценных камней. В этом гармоничном шёпоте мира Санджи находил одиночество и надежду, словно лес и цветы дарили ему защиту, скрывая от людских глаз. Такое утро — пронизанное светом и подготовкой к волшебному празднику — оставалось для парня одновременно манящим и недосягаемым. Блондин лежал на животе, подпирая голову рукой, пока его щекотали травинки. — Эй, ведьмино отродье! — позади него подошла компания деревенских юношей. Один из них, с силой швырнул камень который метко прилетел Санджи в затылок. — Ауч..! Вы чего..?! — пожмурившись простонал он, держась за голову откуда покапала алая кровь. Группа парней захихикала при виде крови, стекающей по лицу Санджи, явно получая удовольствие от его боли. Самый высокий из них шагнул вперёд, и в уголках его губ заиграла жестокая улыбка. — Похоже, мы нашли ведьмино отродье, — заметил он, его голос был полон насмешки. — Почему бы тебе не превратить нас всех в лягушек, а? — Что за бред? Я не вершу подобное..- Санджи не успел ничего ответить как двое из них взяли его под руки, крепко скрутив. В его глазах отражался ужас. На груди не было того талисмана что он подарил Зоро. — Да? Ведьмино отродье не колдует? — проговорил с садистской ухмылкой один из них, взяв блондина за лицо, — а может и демоны внутри ведьмы в огне не вопят? Как в твоей матери? Внутри Санджи кровь застыла в жилах. Это было больно. Больно в самое сердце, самую чувствительную точку. Его тело ослабло а перед глазами застыла картина казни его матери. ...

***

Это произошло две зимы назад. Холодное дуновение ветра прорезало воздух, словно сам лед колол лица седых зрителей. Зябкий мороз окутывал деревню тягучей стужей — дыхание выходило паром, а ноги скользили по хрупкому льду, покрывавшему землю. Ветки голых деревьев скрипели под грузом инея, а тусклый зимний свет едва пробивался сквозь низкое серое небо. Толпа стояла глухо молча, сплотившись вокруг огромного костра, над которым возносилась фигура обвинённой в ведьме женщины. Её глаза, наполненные горечью и упрямством, словно пытались заглянуть в души собравшихся, но холодность людских сердец была непробиваема. Между людьми пробегали мелкие вздохи, по щекам текли накатывающие слёзы или ледяные слёзы горя — все ощущали тяжесть происходящего, но никто не смел потревожить порядок суда. Четырнадцатилетний Санджи стоял среди толпы, с горькой тоской глядя на огонь, который должен был поглотить его мать. Его маленькие руки были сжаты в кулаки, щёки побелели от напряжения, а глаза, наполненные ужасом и бессилием, не отрывались от пламени. Он знал — он ничего не может сделать, никакая мольба и никакие слёзы не защитят их сейчас. Одинокий и растерянный, сын ведьмы чувствовал, как холод смерти медленно проникает в его сердце, вместе с обжигающим ветром этого зимнего дня. Женщина кричала, она истошно вопила, а толпа только кивала «Это бесы из неё выходят! Точно ведьма!». А Санджи лишь встал как вкопанный на месте, так его просила мать, иначе он разделит её участь. Он не знал что делать, он просто чувствовал как перед глазами всё плывёт, от слёз, от ненависти к людям, от собственной беспомощности, от холодного кола в сердце, который поражает пустоту от отсутствия души внутри только сильнее. Вскоре крики стихли. Вся сцена была пропитана зловещей мёртвой тишиной, нарушаемой лишь треском огня и жутким скрежетом старых деревянных конструкций. Зима казалась не просто временем года — она была символом смерти, отчуждения и неизбежной судьбы, что навсегда изменила жизнь Санджи и навсегда оставила в нём холод и пустоту. Обугленное худощавое тело, которое не пожалел огонь, проглотив почти всё до костей, оставил одинокий обугленный труп, стоять на площади деревни, на потеху людям.

***

С его губ хлынули неконтролируемые всхлипы, когда он посмотрел на деревенских парней. — Нет! Не смей! Ты этого не сделаешь!.. Жестокие мальчишки ухмылялись, наблюдая за тем, как Санджи корчится от боли, и наслаждаясь тем, что нашли его слабое место. Самый высокий из них, который, похоже, был лидером группы, сильнее сжал лицо Санджи, заставив его поморщиться от боли. — О, я задел за живое, отродье ведьмы? — усмехнулся он, наслаждаясь страданиями светловолосого мальчика. — Похоже, мы узнали, чего ты на самом деле боишься. Санджи сжался изнутри, он стиснул зубы поддавшись вперёд к лицу ухмыляющего парня, с явной злобой в голосе. — А представь, если твою мать сожгут на костре. Тебе бы не было больно? — сквозь шипение произнёс он, прямо и ясно. Глаза парней расширились, а на лицах отразилась смесь гнева и удивления. Они не ожидали, что блондинка так дерзко ответит им. Но слова Санджи, как нож, вонзились в их грубую оболочку. — Почему ты... — прорычал лидер сквозь стиснутые зубы, ещё сильнее сжимая лицо Санджи. — Ты не имеешь права говорить о моей матери! Она хорошая, богобоязненная женщина, в отличие от твоей матери-ведьмы! — И чем так хороши ваши боги? — коротко спросил белокурый Санджи. Он почти сразу понял что не стоило это говорить. Понял он это по боли от удара в живот. — Ай! Уроды.. Парни скрутили его и повели к костру на окраине деревни, взрослые были заняты приготовлениями, по этому если сунуть сынка ведьмы в чучело для ритуала сожжения, никто и не заметит. Группа мальчишек тащила Санджи по окраине деревни, подальше от главных праздничных гуляний. Они вели его на ближайшую поляну, где жители деревни уже разожгли большой костёр. Там, среди сухой травы и веток, стояло самодельное пугало, одетое в старые лохмотья, похожее на гротескную фигуру, ожидающую что её спалят, во славу празднества. — Нет, отпустите, отпустите! Вы не можете! Вы.. Вы.. — при виде огня, глаза Санджи налились слезами, диким страхом. — Пожалуйста, умоляю не надо! Сердце дико стучало, так, словно, нет.. Не словно, его действительно хотят сжечь. Он старался кричать, как можно громче. Хотя что толку? Деревенские ему не помогут. Скорее охотнее захотят избавиться. — А что если, перед смертью нам его тело осквернить? — пробурчал один из юношей, потянув за золотистые волосы, — он даже на девчонку смахивает. — Нет, нет, нет. Нет! — истошно извивался Санджи, в попытках вырваться, кожей он уже чуял близкое пламя. Группа парней с удовольствием мучила Санджи, наблюдая за тем, как он запаниковал при виде огня. Их голоса звучали холодно и насмешливо, в них сквозило садистское удовольствие от страха блондина. — Не волнуйся, ведьмино отродье. Огонь не причинит тебе особого вреда. Может, ты даже улетишь на своей метле на небеса, — усмехнулся один из мальчишек, больно дернув Санджи за волосы. Другой мальчик ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул жестокий огонёк. — Да, он больше похож на девочку, чем на мальчика. Может, проверим, чтобы убедиться? Мальчики расхохотались, с готовностью поддержав эту идею. Все мысли о том, что правильно, а что нет, вылетели у них из головы, уступив место садистскому желанию помучить сына ведьмы. Они начали рвать на Санджи рубашку, обнажая его бледную кожу. Всё это время светловолосый мальчик сопротивлялся, пытаясь освободиться от пут. Сквозь жмурящиеся, полные слёз глаза, вдалеке он увидел проходящий луч света. Глупую звезду, утопленника, плевать, Зоро в конце концов. Его рот плотно зажали, так что единственное что он смог издать, это жалобный стон. Парни тут же остановились, взглянув на знакомого. Сына кузнеца уважали в этой компании. — Эй, Зоро, смотри, мы поймали ведьмино отродье! Не желаешь поразвлечься? Зоро и Санджи пересеклись взглядами. Оба знали одно, если Зоро ему поможет, это будет равносильно предательству. Пожертвовать репутацией и спасти ведьму. С другой стороны, он был в долгу перед Санджи, за спасение его отца, да и за своё спасение. Взгляд Зоро встретился со взглядом Санджи, и в этот момент между ними возникло молчаливое взаимопонимание. Он прекрасно понимал, чем может обернуться помощь сыну ведьмы, сыну женщины, которую презирали и боялись. Но он также помнил о добром поступке Санджи, который спас его отца от ужасной болезни. Зоро не мог проигнорировать этот долг. «Черт» — подумал Зоро, будь все проклято. Зоро глубоко вздохнул и встретился взглядом с мальчиками. Он знал, что ради блондинки ему придётся рискнуть своей репутацией в деревне. — Ты уже повеселился, — сказал он холодным тоном, — а теперь отпусти его. Его голос звучал ровно и властно, и ребята поняли, что он серьёзен. На мгновение в воздухе повисла напряжённая тишина, все ждали, что Зоро сделает дальше. Один из парней непонимающе склонил голову на бок, всё ещё сжимая волосы Санджи, опустившего голову. Он не хотел чтобы Зоро видел его таким слабым, плачущим. — Зоро, что это значит? — гордо произнёс глава компании, — разве тебе не мерзок этот пугающий ублюдок? Отпустим, он точно нашлёт на нас проклятья, да все знают что ведьмы и другая чертовщина желает только извести род людской! Будет лучше если мы от него избавимся! Почти кричал он, пока Санджи тихо стиснул зубы. На его теле была полурванная рубаха, с золотистых волос текла струйкой кровь. Его трясло. Он боялся огня разожжённого рядом с собой. Было почти больно видеть его таким. Не заигрывающим, таинственным, вечно улыбающимся, а таким. — Пожалуйста... — тихо прошептал блондин. От слов главного парня взгляд Зоро помрачнел, а глаза сузились от гнева. Он никогда не мирился с несправедливостью и испытывал отвращение при мысли о том, чтобы причинить боль блондину. Он крепко сжал кулаки. — Я сказал, отпусти его, — повторил Зоро твёрдым и властным голосом. — Он нам не угрожает. Мальчики уставились на него, удивлённые нехарактерной для Зоро заботой о Санджи. Они не могли понять, почему Зоро вдруг встал на его защиту. Один из них растерянно усмехнулся. — С каких это пор тебя волнует отродье ведьмы? Глаза Зоро сузились от комментария знакомого. — У меня есть свои причины, — резко ответил он. — Просто отпусти его. Я больше не буду просить. Мальчики переглянулись, явно озадаченные поведением Зоро. Они никогда раньше не видели его таким. Но они знали репутацию Зоро и понимали, что с ним лучше не связываться. Медленно, неохотно они начали ослаблять хватку на верёвках Санджи, но в их глазах всё ещё читалось презрение. Как только путы стали слабее, Санджи ринулся с места прочь. Куда-то в сторону камышей у озера. Он поторопился скрыться, оставив Зоро на том же месте.

***

Поздний вечер. Тихая гладь озера отражает мерцающий свет костров и праздничных огней с другой стороны. Воздух наполнен ароматом трав и влажной земли, а лёгкий ночной ветер колышет черные волны воды и листья деревьев. На берегу, в одиночестве, сидит Санджи. Его рубашка порвана, следы издевательств деревенских парней ещё свежи — ведь он сын ведьмы, и именно сегодня его чуть не сожгли за это. Теперь его взгляд устремлен на весёлый праздник Ивана Купалы, разыгрывающийся на противоположном берегу. Санджи грустит, ощущая отчуждение и боль. В руках он вертит потрепанный венок из васильков — символ детства и непростых воспоминаний, который будто цепочка, связывающая его с надеждой и прошлым, где был мир и безопасность. Его мысли спутаны, но он с благодарностью вспоминает, что Зоро вовремя пришёл на помощь, спасая его из огненных объятий. Вечерняя тишина, отражённая в спокойной воде, лишь подчёркивает его одиночество и внутреннюю борьбу. Зоро бродил у озера, погрузившись в раздумья. Он не мог выбросить из головы образ Санджи со слезами на глазах и не мог не задаваться вопросом, куда пропал блондин. Ророноа продолжал идти вдоль берега озера и заметил знакомую фигуру, которая сидела в одиночестве и крутила в руках венок из васильков. Это был Санджи. Он бесшумно подошёл к Санджи, его шаги почти не были слышны на мягкой траве. Зоро остановился в нескольких метрах от него и некоторое время молча наблюдал за ним. Шугнувшись от шороха, глаза блондина расширились, но позже он успокоился, разглядев в сумерках знакомое лицо, вновь спокойно садясь на траву. — Зоро.. это ты... — он облегчённо выдохнул, опуская глаза и вновь поднимая их, тихо бубня что-то под нос, подбирая слова — Зоро... Его одежда была слегка перепачканна запёкшейся кровью, часть волос так же. На руках синяки от сильного сжатия и бог весть знает что ещё за отметины остались под белой рваной сорочкой. Теперь Санджи выглядел скорее как хулиганистый замарашка, чем ведьмак. Вот что доставалось ему от встречи с жителями деревни. Зоро нахмурился, глядя на блондина, и его взгляд упал на синяки и ссадины, покрывавшие его светлую кожу. Он не мог поверить, что эти простые деревенские мальчишки так с ним поступили. Он подошёл ближе и опустился на колени перед Санджи с серьёзным выражением лица. — Ты выглядишь ужасно, — прямо сказал он. — Эти ублюдки действительно над тобой поиздевались. Не выдержав, белокурый парень резко повернулся в его сторону, крепко-накрепко обвив руки вокруг шеи парня, тем самым обняв. Ещё никогда они не были так близко. — Я знаю, — тихо прошептал он ему на ухо, — и спасибо.. Что спас меня. Тело Санджи почти дрожало. Перед глазами раз за разом представал огонь. Яркое пламя, поглотившее когда-то его мать. А теперь, он подвергал опасности самого себя тем, что просто жил. — Спасибо, Зоро.. спасибо... — безразборчиво продолжал тот тараторить глухим голосом, отчаянно цепляясь руками за одежду парня. Если подумать, Зоро отплатил ему спасением, за спасение. Глаза Зоро расширились от удивления, когда Санджи крепко обнял его, уткнувшись лицом ему в шею. Он чувствовал, как дрожит его тело, и от этого у него щемило сердце. — Тебе не нужно меня благодарить, — тихо пробормотал он, обнимая блондина за плечи. Он прижал его к груди, его прикосновение было нежным, но решительным. Ророноа чувствовал, как Санджи дрожит, и его охватило желание защитить его. — Нужно. Они хотели меня сжечь, Зоро. Сжечь и надругаться. — тихо проговорил он, чувствуя странную уязвимость внутри. Всё таки, Ророноа был единственным из всей деревни, кто сочувствовал ему. Кто его понимал и принимал. В прошлую из встречу, Санджи так ловко дразнил его тем что его поцелует. Смеялся, заигрывал, а теперь просто смиренно просит о помощи, или возможно просто ищет малейшего утешения. Так глупо и отчаянно. От слов Санджи у Зоро сжалось сердце. Он услышал страх в его голосе и инстинктивно крепче обнял его. — Эти парни — просто кучка идиотов, — яростно сказал он. — Они ничего о тебе не знают. Им просто нравится причинять боль другим, потому что они глупы. Он осторожно отстранился, продолжая крепко сжимать плечи Санджи. Его взгляд был пронзительным и напряжённым, он смотрел на блондина с вновь обретённой решимостью. — Ты не заслуживаешь такого обращения, Санджи. Ты достоин большего, чёрт возьми. Санджи поднял глаза на него, с каким-то отчаянием пытаясь что-то разглядеть. — Ну.. Вот отчего ты так хорошо ко мне относишься? — он снова прижался к нему, цепляясь мёртвой хваткой и утыкаясь в шею, невольно обдавая того тёплым дыханием. — ты ведь знаешь, что я ведьмак. Что со мной связываться – себе во вред. Так почему...? Он не мог не задаваться вопросом «почему?». И тут ему в голову с невольным смешком пришёл один из немногочисленных ответов: тот действительно в него влюблён. Зоро слегка напрягся, когда Санджи прижался к нему, и почувствовал тёплое дыхание на своей коже. Он помедлил мгновение, а затем положил подбородок на макушку блондина, не убирая рук с его плеч. — Я знаю, кто ты, идиот, — грубовато ответил он, и в его голосе прозвучали нежные нотки. — Мне плевать на все эти колдовские штучки. Ты просто... Он замолчал, осознав, что собирался сказать. Вместо этого он покачал головой и разочарованно вздохнул. — Ты просто мой друг. — Друг, значит? Санджи поднял на того ехидный взгляд. Его лицо было слегка красным от недавних слёз, однако, он улыбался так, словно Зоро сказал что-то, что его насмешило. Белокурый отстранился, сев ближе к берегу реки и взяв в руки васильковый венок. Он поправлял лепестки, перебирая места сплетения с каким-то смиренным видом. — Ну раз просто друг, значит хороший ты друг. — тихо проговорил парень, отводя взгляд на воду. Между ними повисла тихий, такой неловкий момент тиши, который разбавлялся лишь журчанием воды в озере. На другой стороне водоёма, разожгли большой костёр. Люди веселились, устраивали пляски, напивались медовухой и прыгали через пламя огня. Это выглядело весело, весьма даже весело. Но Санджи грело душу, что сын кузнеца не там, а здесь, с ним. «Похоже он искал меня..» — подумалось блондину. Он перевёл взгляд на Зоро, всё ещё держа в руках венок; на его лице была мягкая улыбка. — А хочешь, погадаем? — слегка игриво произнёс он. Зоро молча наблюдал за Санджи, за тем, как тот поправляет венок из васильков. Он заметил нежную улыбку на лице блондина, когда тот держал венок, и уголки губ Зоро тоже слегка приподнялись. Когда Санджи предложил погадать, Зоро с любопытством приподнял бровь и небрежно пожал плечами. — Гадание, да? — сказал он слегка скептическим тоном, но в его глазах мелькнул игривый огонёк. — Почему бы и нет. Хмыкнув, замечая что Зоро вероятно не столь суеверен, пусть даже видел как он зашептывал берёзу для выздоровления его отца, Санджи наклонился к реке. — А знаешь.. на Ивана Купала, чтобы погадать на любовь по течению пускают венки, — он опустил переплетенную траву с цветами в воду и с мягкой улыбкой вновь обернулся на Ророноа; он говорил тихим, даже нежным тоном, — но знаешь, какая трактовка этого гадания? Зоро наблюдал за тем, как венок плывёт по течению, и его взгляд следовал за ним. Он слегка покачал головой и снова повернулся к Санджи. — Нет, не знаю, — ответил он с любопытством в голосе. — Просвети меня. Блондин мягко улыбнулся, коснувшись рукой золотистых волос и наблюдая мирным взглядом за венком начал. *Пусканием венков по воде, чаще всего занимались молодые девушки, тк они гадали на суженного. Однако.. Санджи всегда был "не от мира сего", как раньше уже замечал Зоро..* — Если венок поплывёт дальше по течению, значит судьбу нужно искать в той стороне, куда он уплыл. — благосклонно произнёс он, моча в прохладной воде бледную руку, — если не уплыл, значит для встречи с любовью, ещё не время. Его голубые глаза печально остановились на венке, тот медленно отплывал от берега, его медленно проглатывала вода. Понизив голос до шёпота, Санджи добавил: — А если тонет... — он сделал паузу, вздохнув и прикусив губу; потом он вовсе отвёл взгляд от венка — *это дурной знак..* не люблю пускать их.. У меня всегда тонут. Зоро с пристальным вниманием слушал объяснения Санджи, переводя взгляд с блондина на венок в воде. Когда Санджи сказал, что тонущий венок — плохой знак, Зоро ничего не ответил, но в его взгляде мелькнуло любопытство. Затем, когда Санджи отвернулся и венок начал тонуть, Зоро быстро среагировал и поднял его палкой, прежде чем тот скрылся из виду. Он крепко держал венок, и в уголках его губ играла едва заметная ухмылка. Тот лишь перевёл удивлённый взгляд на него. На лице Санджи появился лёгкий румянец, не сказать что ему не было приятно. Внутри неожиданно появилось это щекочущее чувство, разливая внутри незнакомое тепло. — Ты.. Ухмылка Зоро стала шире, когда он увидел удивлённое выражение лица Санджи и румянец на его щеках. Он поднял венок, пока с мокрых цветов капала вода, и сказал: — Только не говори мне, что ты испугался из-за венка, а? Он не мог не признать, что реакция Санджи показалась ему забавной, и это вызвало у него лёгкое волнение. Игривая атмосфера приобрела странный оттенок. Блондин тихо посмеялся от его слов и положил руки на мокрый венок. — Хах.. Пожалуй, для меня это имеет значение. Я с детства суеверен, и не просто так. — произнёс он и шутливым и полусерьезным тоном. Мягким прикосновением, он убрал переплетённые цветы в сторону и коснулся рук Зоро своими. Слегка приблизившись, он сверкнул ехидным и в то же время тёплым взглядом. — Но ты.. удивительный. — тихо пробурчал он близко к его лику, — Удивительный, потому что я чувствую с тобой то, что не может чувствовать ведьма или ведьмак. Ведь у меня нет души.. Ухмылка Зоро померкла, когда он почувствовал, как Санджи положил свою руку поверх его, и по его спине пробежала дрожь. Их лица внезапно оказались очень близко, и он на долю секунды опустил взгляд на губы блондина, прежде чем снова встретиться с ним глазами. — Ты и твои странные слова, — тихо сказал Зоро с лёгкой хрипотцой в голосе. — Ты говоришь так, будто считаешь меня особенным или что-то в этом роде. Его сердце бешено колотилось, но он изо всех сил старался скрыть неожиданные эмоции, которые всколыхнулись в нём. Блондин только наклонил голову на бок, нежно сжимая его большие и грубые руки в своих, тонких и мягких. — А разве я не прав? — заговорил он тихо и складно, — для меня ты единственный человек в деревне, не желающий мне смерти. Единственный, кому стала интересна моя судьба и тот, кто искал встречи со мной. Выражение лица Зоро смягчилось после слов Санджи. Он почувствовал лёгкое прикосновение пальцев другого парня к своей коже, и по его телу пробежала странная волна. Он тихо усмехнулся, и в его голосе всё ещё слышался сарказм. — Может быть, ты просто кажешься мне более интересным, чем большинство людей. На самом деле причина была в другом. Зоро не мог отрицать, что ему нравилось находиться рядом с блондином. Однако он не хотел раскрывать свои истинные чувства. Тот лишь наклонился ближе к Зоро с невозмутимой, слабой, но уверенной улыбкой, проведя ладонью по его щеке, заглядывая в душу. — Я знаю что ты влюблён. И твержу это с первой встречи, **разлюбить ведьму невозможно.** — Санджи вновь наклонился ближе к нему, но его глаза стали слегка жалобными, когда он шепнул, — только вот сможешь ли ты.. впустить меня в своё сердце? Не бояться. У Зоро перехватило дыхание, когда Санджи наклонился ближе и нежно провёл пальцами по его щеке. Он почувствовал странное трепетание в груди, а в ушах зазвенело от стука сердца. — Хватит нести эту чушь, — пробормотал он слегка дрогнувшим голосом. Он пытался сохранять самообладание, но близость Санджи заставляла его чувствовать себя беззащитным. — Чёрт возьми... — прошептал он, встретившись взглядом с Санджи. — Я тебя не боюсь. — Тогда... Взгляд Санджи опустился на две веревочки на шее Зоро. Одна из них, подаренный амулет, а вторая.. Он поддел пальцами вторую, защиту от нечисти и взглянул в глаза с вызовом. — Сними крестик. Зоро проследил за взглядом Санджи и не смог сдержать удивления. Он поднял руку и коснулся креста, висевшего у него на шее. — Ты хочешь, чтобы я снял крест? — спросил он слегка охрипшим голосом. — Зачем? Блондин коснулся губ кончиками пальцев, словно мимолетно намекая на что-то. — Потому что я не могу... — тихо прошептал он, покраснев и смутившись, но не отвёл взгляда. Это предложение звучало как отречение. Отчерение от всего, чему Зоро учили. Добро и зло. Он словно балансировал на грани, с желанием поддаться искушению. Зоро на мгновение замешкался, крепче сжимая крест в руке. Его учили, что снимать крест — грех, отказ от веры. Но слова Санджи и его взгляд заставили Зоро колебаться. Он посмотрел на Санджи так, словно видел его впервые, разрываясь между своими убеждениями и странным чувством в груди. — Я... — начал Зоро, и его голос дрогнул. — Это... это ересь. Блондин ещё раз провёл по его щеке, с болезненным, но в то же время упрямым видом глядя на него. — А не ересь ли дружить со мной? — он наклонился к его уху, казалось, шёпот был холодным, — не было ли «ересью», когда ты обратился ко мне, чтобы спасти отца? Он наклонил голову на другой бок, щуря глаза с наигранно жалобным видом. Санджи был так близок, что его грудь касалась груди Зоро и он мог почувствовать его сердцебиение. — Неужели теперь ты отвернёшься от меня? Когда уже зашёл столь далеко. Ророноа не мог понять что делать, думы шли туго, словно внутри заклинило рычажок. Но вот он, сын ведьмы, Санджи, такой красивый, такой.. иной. Он перед ним. И всё же.. он словно просил его отдать свою душу. Сердце Зоро словно сжали в тисках. Он чувствовал тёплое дыхание Санджи у своего уха, его слова эхом отдавались в ушах. Но ещё больше его поразил умоляющий и настойчивый взгляд Санджи. Его разум был переполнен противоречивыми мыслями. Зоро уже согрешил в глазах своей веры тем, что дружил с Санджи и помогал его отцу. Был ли этот грех лишь малой толикой того, о чём сейчас просил Санджи? Мог ли он действительно снять крестик и позволить сердцу взять верх над верой? Он закрыл глаза, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями. Ему казалось, что мир вокруг него вращается и расплывается перед глазами. — Это... Это противоречит всему, во что я верю, — пробормотал Зоро едва слышным шёпотом. — Как я могу просто... снять крест и позволить себе увлечься ведьмой? Блондин хмыкнул, улыбнувшись уголком губ и слегка отстранился. — А ты не так прост. Почему душу не отдаёшь? — это он произнёс со смнешком, скорее себе, чем ему. Взгляд чистых голубых глаз уперся в воду озера. В ней отражалось пламя огня, от празднества на другом берегу. Ночной небосвод серебряным светом отливал в магически-манящих голубых глазах. Санджи обхватил руками колени, слегка отстранившись. Глухая тишиа, отдающаяся редким потрескиванием всё ярче разгорающегося костра. — А ваши боги, не так уж хороши, как ты думаешь. — он поднял печальный, вдумчивый взор в ночное небо, которое покровительственная луна, одаряла своим светом, — когда их зовут, они никогда не отвечают. — его голос был едва слышен, но достаточно, чтобы понять, — когда моя мать горела заживо, тогда.. на деревенской площади.. Я жалею что пытался обратиться к ним. В его словах слышалась боль. Он и вправду пытался воззвать к богам, но те никогда не помогали. Никогда не спасали, в отличии от верных чертей. Сердце Зоро сжалось, когда он услышал слова Санджи. Он чувствовал боль и обиду, которые скрывались за этими словами, и это только усиливало его внутренний конфликт. Он подумал о своей вере, о вере, которая придавала ему сил и направляла его. Но теперь он сомневался в ней, сомневался в богах, в которых верил с детства. Он протянул руку и нежно коснулся руки блондинки. Его рука слегка дрожала. — Ты ведь много страдал, не так ли? — тихо спросил он. — Верно. Но я никогда не был «злым». — крокто ответил Санджи. Он мягко сжал его руку в ответ, так же отводя глаза в сторону и бурча под нос. — Боги, всего-то идолы, жаждущие поклонения и верности. — он метнул взор снова куда-то, лишь бы не в глаза Зоро, — Но я и не поклоняюсь сатане. Иногда.. Мне трудно понять всё это... Зоро на мгновение замолчал, погрузившись в свои противоречивые мысли. Но прикосновение, ощущение руки Санджи под своей, помогло ему сосредоточиться. — Но если ты не поклоняешься ни богам, ни дьяволу... во что же ты тогда веришь? — тихо спросил он. Блондин вздохнул и коротко ответил: — Я верю в себя. Верю в добро.. в людей. — он повернулся в сторону Ророноа, с неловкой улыбкой на лице и прикрытыми глазами, — думаю, когда я умру им станет сложно меня судить, да? Однако его глаза в удивлении расширились, когда Зоро потянулся к своему кресту. Санджи так любопытно глядел на то, что он сделает что наклонил голову на бок. Сердце Зоро бешено колотилось в груди, внутри него поднимался бунт. Ему казалось, что он стоит на распутье, где его убеждения сталкиваются с чувствами. Взглянув на Санджи, он увидел в его глазах что-то новое — любопытство, смешанное с предвкушением. Он ненадолго закрыл глаза и глубоко вдохнул, не выпуская из руки крест. Но затем, сделав глубокий выдох, он осторожно снял крест с шеи. В тот момент Зоро не был уверен, был ли он околдован чарами ведьменого сына, раз его слова показались ему.. правильными. В низ была какая-то искренность, заставившая его словно проснуться от неведения. — И всё же ты.. — с странной теплотой в голосе, произнёс Санджи, глядя на крестик в руке парня. Он поднял взгляд и наклонился вновь ближе. Белокурый ведьмак смотрел в его глаза с трепетом и даже.. благодарностью. Словно достиг нечто недостижимое. Вздохнув, он медленно приблизился к его лицу, с слабой улыбкой, прошептав: — Хах.. Значит, моя вера тебе по душе? Зоро почувствовал дыхание Санджи на своём лице, его сердце бешено заколотилось в груди. В этот момент он испытал странный трепет, смесь вызова и возбуждения. — Я уже не знаю, во что верю, — тихо признался Зоро, его голос звучал едва громче шёпота. — Но я точно знаю, что доверяю тебе. Тонкая кисть Санджи медленно заплелась в зелёные волосы Зоро на затылке, ощутив их неожиданную мягкость. Его лицо покрылось румянцем, когда он не знал что ответить, молча смотря то на его губы, то на глаза. Он ахнул когда Ророноа внезапно начал его наклонять ниже к траве и нависать. Сердце Зоро громко забилось, когда он опустил блондина на мягкую траву и склонился над ним. Он видел, как по лицу Санджи разлился лёгкий румянец, и слышал игривую нотку в его вопросе. Он слегка ухмыльнулся, наклоняясь еще ближе. — Похоже, что да, — ответил он низким и хриплым голосом в тихом ночном воздухе. — И я не думаю, что я даже отдаленно сожалею. Наконец блондин смущённо фыркнул носом, чувствуя себя таким уязвимым в этом положении. Он всё ещё держался руками за его шею, по этому подтянулся ближе, едва коснувшись его губ, своими устами. Зоро почувствовал, как по его телу пробежали искры, когда Санджи придвинулся ближе и их губы едва коснулись друг друга. Его сердце бешено колотилось, а тело реагировало на прикосновения так, как он и представить себе не мог. Он наклонился ещё ближе и нежно прижался губами к губам Санджи, проводя рукой по его талии. — Мх.. — издал тихий стон Санджи, идущий скорее от лёгкого смятения. Он приоткрыл рот, чтобы углубиться и прикрыл голубые глаза, которые время от времени щурил. От Зоро он чувствовал то, чего ему не хватало. Он чувствовал тепло человечской души. Ведь у самого него, её не было. Тепло, уют, любовь, всё это словно яркое пламя разгарадось внутри него, создавая полное ощущение того, что он жив. Зоро углубил поцелуй, нежно исследуя языком рот Санджи. Он чувствовал жар, исходящий от тела другого мужчины, и их тела прижимались друг к другу ещё сильнее на прохладной траве. Он чувствовал тихие стоны Санджи у себя во рту, и это только разжигало его растущее желание. Его рука скользнула вниз, очерчивая изгибы тела Санджи, словно пытаясь запомнить каждую крупицу, каждую линию. Блондин поддался прикосновению, поддатливо выгнувшись под прикосновения. Он сглотнул перемешавшуюся слюну, сопя носом в поцелуй. Он знал что грешит, но так же знал, что на шабаше ему за это воздастся. Когда они наконец отстранились, Санджи с ухмылкой смотрел в серые запутанные глаза Зоро. Словно тот не верил в то что это действительно случилось. — Ну как, понравилось целовать парня? — шутливо выдал ведьмак, подняв уголок губ вверх. Зоро посмотрел на лежащего под ним человека, отметив его раскрасневшиеся щеки и насмешливое выражение лица. Он раздражённо фыркнул, и его губы изогнулись в лукавой улыбке. — Заткнись, — пробормотал он с ноткой нежности в голосе. — Ради этого определённо стоило продать душу дьяволу. — О боги, — закатил глаза блондин, — если ты снял крестик это не значит что ты продал душу дьяволу. И когда я говорил про "отдать душу", я лишь имел ввиду.. — он положил руку на грудь Зоро, всё ещё с залившейся алой краской на лице, — имел ввиду другое. Не забирал я у тебя ничего. Зоро тихо усмехнулся. Рука Санджи на его груди казалась тёплой и успокаивающей. Он знал, что блондин прав, но не мог удержаться от безрассудного поступка. — Я знаю, знаю, — сказал он с ноткой игривости в голосе. — Но не буду врать, это определённо было... греховным. Санджи звонко рассмеялся, резко повалив Зоро на траву рядом с собой и забрался в его объятия. — Ну тут кто ж спорит. Несколько мгновений оба молчали. Белокурый парень протянул бледную руку к щеке Ророноа и мягко провёл по ней, ощущая странное послевкусие после такой близости. — Нравишься ты мне. — тихо игриво шепнул он. Зоро усмехнулся, когда Санджи повалил его на траву, и почувствовал, как от этих слов у него защемило сердце. Блондин нежно погладил его по щеке, и Зоро не смог сдержать лёгкий румянец, который пополз вверх по его шее. — Да, я так и подумал, — тихо ответил он и положил руку на талию Санджи, притянув его чуть ближе. Затем он добавил шутливым тоном: — Ты мне тоже нравишься, идиот. Даже если ты искушаешь меня совершить грех. ...