Гаснущее солнце.

Зоро нежно положил свободную руку на талию Санджи, слегка притянув его к себе. В тишине между ними было уютно, их переплетённые пальцы символизировали молчаливую связь. Он взглянул на их руки, затем на Санджи и заметил, что тот выглядит довольным. Он и представить себе не мог, что такое может произойти, но вот они летят высоко над тёмным лесом, и это кажется ему более правильным, чем всё, что он испытывал раньше. — Идиот, — пробормотал он, и в его голосе слышалась скорее нежность, чем раздражение. — Ты такой чертовски приставучий.. ...

***

На утро, Ророноа кое-как продравши глаза встал. Утренние лучи солнца практически резали его глаза. Он проснулся в родном отчем доме. Первым воспоминанием в голове Зоро, стало то, как вчера они по пол часа пытались проститься, целовались, между полетами на метле. Можно сказать, что с вздохом, он туманно думал о Санджи. Протянув, смуглую от работы, руку, вверх чтобы та искупалась в лучах раннего утреннего солнца, Ророноа продолжал задумываться об этом блондине, которого, кажется, уже полюбил всем сердцем. Пусть он и идиот. В комнату прошёл кузнец, резко сурово оглядев лежащего сына. Он нахмурился, неся в руках железо и подошёл к столу у кровати-скамьи Зоро. — Ты наказан. — почти громогласно произнёс Ророноа Араши. Сердце Зоро сжалось, когда он услышал голос отца, строгий и властный. Он медленно сел на скамейку, протирая глаза, чтобы избавиться от остатков сна. Он поднял глаза на отца, и в его взгляде читалась смесь вины и раздражения. — Наказан? За что? Араши лишь хмыкнул, проведя рукой по синеватым волосам. Он взял в руки молот, принявшись наносить по раскалённому железу оглушительные удары, к звуку которых, Зоро привык уже с детства. — Ты, отпрыск поганый, ещё рот свой раскрывать смеешь? — резко произнёс отец, раздался ещё один удар по железу, во время которого, взгляд Араши даже не перешёл на сына, — да потому что я не должен с позаранка узнавать о том что ты пол ночи таскался с проклятым сыном ведьмы. И ещё бог знает что с ним делал! Пока чары не спадут с твоего безумного взгляда, не смей и шагу ступить за порог хижины! Под конец отец перешёл уже на крик. Было отчетливо слышно то отчаяние и разочарование, какое бы Зоро в жизни не хотел слышать от отца. Но в голове крутился вопрос: откуда отец вообще об этом узнал!? Сердце Зоро болезненно сжалось, когда он услышал отповедь отца. В его голосе слышалось разочарование, и тяжесть его слов тяжким грузом легла на плечи Зоро. Но неожиданное известие о том, что Араши знает о его встрече с Санджи, заставило его вздрогнуть от удивления. Он выпрямился на скамейке, и его глаза расширились от удивления. — Отец, как... как ты узнал? Я думал... — В деревню прибёг пропавший малец. Там он всей деревне рассказал что видел тебя... — Араши с силой укусил губы изнутри, ему было гневно осознавать что его сын, стал позором, связался с нечистой силой, — видел тебя! На проклятущем шабаше! С этим чёртовым сыном ведьмы! — наконец не выдержал он. Тот пацан, которого вчера Зоро спас от участи жертвенного агнца, он чёрт возьми... рассказал. Всем всё рассказал. Сердце Зоро упало ещё ниже, когда отец продолжил свою тираду. Осознание того, что их секрет раскрыт, а также гнев и разочарование отца вызвали у него смесь смущения и отчаяния. — Отец, я могу объяснить... — начал он, но Араши резким жестом прервал его, и его лицо помрачнело ещё больше. — Мне не нужны оправдания, парень! Ты опозорил нашу семью, связавшись с этим проклятым человеком! Зоро крепко сжал кулаки, чувствуя разочарование, растерянность и беспомощность. — Отец... Я не понимаю, почему все говорят, что он проклят. Он не такой плохой, как о нём говорят, он... Араши перебил его, усмехнувшись и повысив голос от гнева. — Он проклят, потому что он — отпрыск ведьмы! Само его присутствие — это проклятие, а ты оказался настолько глуп, что связался с этим... с этим существом! Отец отсыпал сынку смачного подзатыльника, с таким, характерным шлепком. Наконец отец уже более облегчённо выдохнул, принявшись снова ковать железо. — Впрочем, виновато лишь это отродье. Как от него избавятся, все проблемы тут же.. Зоро поморщился, когда пощёчина пришлась ему по затылку. Знакомая, но всё равно жгучая боль пронзила его голову. Он подавил желание почесать ушибленное место, зная, что это только разозлит отца. Он наблюдал за тем, как отец возвращается к работе, а в воздухе всё ещё витает гнев и разочарование. При упоминании о том, чтобы «избавиться от этого», сердце Зоро ёкнуло. — Отец, о чём ты говоришь? Ты не можешь... Араши только вздохнул и ещё раз взмахнул молотком над наковальней. — Брось, ты знаешь как избавляются от ведьм. Сегодня на площади сожгут его, и пёс с ним. Рука отца было потянулась чтобы встрепать зелёные волосы Зоро. — Главное, чтоб ты, идиот больше не попадался на эту удочку. Зоро знал, что сожжение ведьмы воспринимают как развлечение. Он был таким же как они, пока не встретил Санджи. И он знал что им бесполезно объяснять. Сердце Зоро разрывалось от чувства вины и гнева, пока он слушал своего отца. Ласковое прикосновение к волосам, казалось всего-то насмешкой. От мысли о том, что Санджи, парень, в которого он был влюблён, сгорит заживо, у него внутри всё переворачивалось от отвращения. Он отпрянул от отца, и в его глазах вспыхнул вызов. — Отец, ты не можешь! Это неправильно! Араши раздражённо вздохнул и крепче сжал молоток. — Ты слишком наивен, парень. Ведьмы приносят только беды. Это ради блага деревни. Снаружи дома, послышался треск огня, поедающего дрова понесённые к костру, на главной площади деревни. Зоро больше не мог стоять на месте, не смотря на крики и слова отца, он выбежал из дома, устремившись на площадь, как будто он бы смог потушить пламя.

***

Санджи стоял привязанный к деревянному столбу. Из его глаз неугомонно бежали слёзы. Он с болью в сердце вспоминал как на этом самом месте заживо сгорела его мать, а теперь, яркий свет огня, подползал всё выше к нему. — Я не виноват.. Я ничего не..- В голову блондину, который едва ли не задыхался от слёз, прилетел камень. Страх. Страх полностью овладел его телом и мыслями, ему было так страшно, что он едва мог пошевелиться, а голубые глаза блестели от влаги. По его бледному лицу потекла кровь. — Зоро.. — неосознанно прошептал он заветное имя. Ноги Зоро несли его к площади, и по мере приближения к ней треск огня становился всё громче. Его сердце бешено колотилось от смеси гнева, страха и отчаяния. В тот момент, когда он увидел Санджи, привязанного к высокой колонне, по лицу которого текли слёзы, сердце Зоро сжалось. Вид испуганного и беспомощного блондина наполнил его смесью чувства беспомощности и ярости. Сквозь слезящиеся глаза, блондин проглядел до боли знакомую зелёную макушку и выгнулся вперёд. Словно бы это помогло ему высвободиться из пут. — Зоро! Зо-ро!!! Пожалуйста! — истошно вскрикнул Санджи. Огонь с хваоротса подбирался всё ближе вверх, ополяя ткань одежды на ногах. Санджи выглядел как бьющаяся птица в клетке, которую вот-вот поглотит пожар, под весёлые улюлюканья из толпы, участником которой, совсем недавно был сам Зоро. Сердце Зоро бешено колотилось в груди, а вид Санджи, зовущего его по имени, подливал масла в огонь его и без того бушующих эмоций. Когда пламя начало пожирать одежду Санджи, Зоро вспыхнул от гнева, такого же горячего, как и сам огонь. Он протолкался сквозь толпу зевак, не обращая внимания на вздохи и протесты. — Санджи! — взревел он, и в его голосе слышалось отчаяние. Он изо всех сил пытался добраться до блондина. Не обращая внимания на жар и опасность, Зоро бросился к Санджи, намереваясь прорваться сквозь стену огня, разделявшую их. Однако, руки Ророноа стали держать главари деревни, и ещё какие-то крепкие мужики, пытающиеся удержать подростка на месте, от вмешательства в казнь. — Пацан, угомонись! Это чёртово отродье ведьмы. — проговорил кто-то из толпы. А огонь только продолжал, языками пламени ласкать тело, обжигая кожу. Санджи стало тяжелее дышать, а из за слёз перед глазами, он кажется уже ничего не видел кроме расплывшегося силуэта сына кузнеца. — Зоро! Зо-ро! Мне больно!! Мне очень больно!! — блондин перешёл на отчаянный вопль, понимая, что он всего лишь зверушка на потеху. Гнев Зоро разгорелся неистовым пламенем, когда он начал вырываться из рук тех, кто его удерживал. Он не мог, не хотел просто смотреть, как Санджи сгорает заживо. — Отпустите меня! — прорычал он, извиваясь и пытаясь вырваться из их хватки. — Чёрт возьми, отпустите меня! Он не просто чёртова ведьма! Зоро огляделся по сторонам, выискивая в толпе хоть какой-то шанс, хоть малейшую возможность вырваться и добраться до Санджи. Его мышцы напряглись, когда он попытался вырваться из хватки удерживающих его людей, но они держали крепко, и из-за их объединённой силы вырваться было практически невозможно. — Я не позволю вам сжечь его! — прорычал Зоро, и в его голосе слышалась смесь гнева и отчаяния. — Вы не понимаете! Отпустите меня, чёрт возьми! Огонь уже обжёг колени блондина, оставив на них болезненные ожоги. Боль от непрекращающегося жара. Даже слёзы на его щеках высыхали быстрее, чем успевали упасть на землю. — Зоро, я люблю тебя! Мне больно! ЗОРО!!! — срывая голос, он начал кричать, уже не понимая, что происходит от страха. Сердце Зоро было неспокойным, как море, а разум застилала пелена гнева, вины и всепоглощающей любви. Он и представить себе не мог, что эти слова, такие простые и в то же время глубокие, отзовутся в нём в этот момент. — Я тоже тебя ЛЮБЛЮ, ИДИОТ!!! — крикнул он в ответ. В его словах прозвучала глубокая эмоция, которую мечник редко, или практически никогда не демонстрировал. С вновь обретённой решимостью Зоро бросился вперёд, вырываясь из хватки удерживавших его людей. Каждая клеточка его тела стремилась к Санджи. Он протиснулся сквозь пламя, ощущая его жар. В воздухе пахло жаренным мясом, толпа в шоке перешептывалась, глядя в ярко загоревшееся пламя огня. Зеваки говорили что сына кузнеца бес попутал. Никто не верил что Ророноа Зоро действительно бросился в огонь за отродьем ведьмы. Зоро, всю жизнь презиравший ведьм, ведьмаков, нечисть и всё что связано с дьяволом. Он сам стоял две зимы назад на казни матери Санджи, он был частью той толпы, что с отвращением и насмешкой глядела на сожжённое тело колдуньи, на то как опалялись её золотистые волосы, такие же как и у её сына. Тогда он радовался. Но только сейчас Зоро мог осознать жестокость этого мира, то что люди, делящие мир на добро и зло, словно слепцы, идущие на ощупь сквозь путь жизни. И это ему показал этот отщепенец, самый добрый, милый, пусть и раздражающий, но лучик солнца, его Санджи. Зоро чувствовал боль, которую языки огня бесщадно оставляли на сильном теле. Зубами он вцепился в веревку, выхватывая клинок и словно животное, пытаясь разорвать путы. — ЗОРО! ЗОРО, УХОДИ! ТЫ СГОРИШЬ! Это всё я.. Это МОЯ ВИНА! Уходи!.. — истошно кричал белокурый парень, роняя захлебывающиеся стоны боли и всхлипы, пусть больше всего на свете, он желал обратного; он не хотел, чтобы Зоро разделил его участь, чтобы даже если они спасутся, он стал таким же изгнанником как и он. Зоро едва мог дышать; пламя, которое медленно пожирало его тело, было похоже на раскалённый железный кулак, который всё глубже проникал в его лёгкие, лишая его возможности дышать. Но он не обращал внимания на боль, жар и мольбы Санджи. Его взгляд был устремлён вперёд, а решимость непоколебима. — ЗАТКНИСЬ, САНДЖИ! Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило! — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как становится всё жарче. Перерезать верёвку становилось всё труднее, узлы не поддавались. Зоро чувствовал, как горит его кожа, в воздухе витал запах палёной плоти. Но он не собирался сдаваться. — Мне плевать, что все говорят! Ты не какое-то проклятое отродье. Ты.. С силой дёрнув за верёвку, Зоро больше не смог сдержать нахлынувшие на глаза слезы и прокричал: — Ты — моё солнце! ...