Потому что я волк в овечьей шкуре!

***

...И почему-то Игорю не хочется уходить. Его это напрягает, как и то, что внезапно он начал слышать стук в ушах, что сердце начало колотиться быстрее, что во рту после откусывания ебанной котлеты стоит кровяной привкус.. Кровяной. И чувствуется, что вкус этот сильно неприятный. Как когда ты ешь протухший продукт или не дай бог квашеную капусту. Игорь начал чувствовать запахи гнили. Отвратительные. Мерзкие до жути. Такие, что хочется себе залезть в нос, и перекрыть дыхательные пути у самого основания, дабы не чувствовать эту мерзость. Но..

***

Внезапное трепыхание по плечу разбудило Игоря. Фу блять, как в сопливых фильмах, страшные моменты оказываются лишь сном главного героя – ну и тупость. – Почему-то подумал Игорь, хотя не находится в кинокартине. Но мысли о фильмах он отодвинул, ведь понял что...Что он ничего не видит. Что перед ним сейчас лишь тьма. Хотя он уже открыл глаза, и в этом он уверен. Мальчик попытался раскрыть веки пальцами, но подняв руки, понял что они не поворотливые. И что напрягать их больно, даже так минимально, просто чтобы поднять их чуть выше. Настолько больно, что мальчик аж болезненно прошипел....И с ужасом он понял.. Что услышал эхо. Такое эхо, как будто оно ещё пару раз оттолкнулось от железных стен, как мячик для пинг-понга в маленькой комнате, или муха в банке. Тело всё затрясло. Голова болит. Опять. Опять эта мерзопакостная хуйня. Голова будто забита ватой. Но не так, как все привыкли представлять. А так, как будто это промокшая и тяжёлая вата. Слипшаяся вата. Которая как скомканная влажная туалетная бумага. Неприятная, мокрая, тяжелая. Игорь даже не знает в каком положении он находится. Ведь в нынешнем состоянии ему это непонятно. Он то ли сидит..То ли лежит..Совсем не разобрать, да и не до этого. Парень упал в припадок, начиная трястись и блеять от безумия происходящего. Данное зрелище бы испугало его нового друга. Стоп. Друга?

***

– Бяшь, ты..ты чего? - спросил Антон глядя на друга, озадаченно моргая и поправляя очки на переносицу. Игорь понял что это всё..Это был даже не сон. Это ещё тупее. Это всё был плод его...Воображения? Но..Он не хотел этого представлять. Он даже не помнит как он проснулся, сегодня, весь реальный день...- – Хей, ты меня слышишь? - спрсоил ещё раз Петров. - Да! - случайно громко и резко вскрикнул Игорь. Он оглянулся. Они в доме Бяши, то есть, в его доме. В его комнате. Вон, Антон сидит на его старом сундучке из под игрушек. Сзади него окно, давно изрисованное Бяшей. В окне снежная буря. И лес. О нём Бяша не хочет думать. – Ты чего завис так надолго? - спросил Антон. – Да так, не знаю,на - неловко хихикнув отмахнулся Будаев. Сам Бяша тоже выглядит вполне привычно. Домашняя футболка с мотоциклом, старые уже коротковатые ему шорты, его домашние тапки, которые сейчас лежат на полу. Ведь Будаев сидит на стуле с ногами и пальцы рук в ожогах. Он сидит на своём старом, ещё советском стуле. А почему на стуле? - задался вопросом Бяша, и глянул на стол перед собой. Перед ним лежат учебники, тетрадки, клей, скотч, раскраски, всякие наборы для домашних подделок и рукоделий, мусор..В общем, типичный стол Бяши. Но ближе всего к нему лежал паяльник и доска для выжигания на ней. Оу, наверное он позвал Тоху, чтобы показать другу, какие шедевры он умеет делать с помощью этой горячей малышки. Но где Рома? - от этой мысли Бяша аж свёл брови к переносице. Он уже как лет 5 делает всё со своим другом. – Так, на чём мы остановились? Прости, просто чувство, будто память отшибло, на..- пробурчал Бяша, отыгрывая заинтересованного человека по полной. – Как на чём? На Роме. - сказал Антон, кивнув будто бы слегка возмущённо. Бяша посмотрел на досочку. На ней..Нарисовано лицо как раз таки Пятифанова. Бяшей же. Фу блять, Слава богу, он не помнит как рисовал это. Ну и гейство ведь! – А..ага, да. Ну, ты повтори что последнее говорил, я втянусь, на - сказал Бяша. Решив отвлечься от странных видений, и начал паять по дереву. К лицу своего друга он начал добавлять женские черты лица. Ведь нарисовать придуманную девчонку куда лучше, чем рисовать своего улыбающегося друга в смазливом виде.