Один из

Из того, что Субин спал с тремя из четырёх своих друзей — со всеми, кроме Бомгю, — никто не делал тайны. Не раз и не два Бомгю видел, как Субин уводил кого-то из них к себе домой, уводил так, что не оставалось сомнений, чем они будут заниматься этой ночью: положив руку на плечо, талию или задницу, держа слишком близко к себе и что-то нашёптывая на ухо. Они уходили с готовностью. Все, даже Ёнджун, любивший спорить и дразнить, они вдруг становились послушными и шли с ним, позволяя себя лапать, улыбаясь и вздрагивая от того, что он им говорил, и совершенно не стесняясь того, что все всё знали. Субин, в свою очередь, никому из них не врал, не обещал ничего, кроме секса и дружбы, и — трахал каждого из них так, что они никогда не отказывались. Бомгю, разумеется, знал всё это. Знал — и старался игнорировать эту странную часть их дружбы. Они были его лучшими — и единственными настоящими — друзьями, и Субин был самым лучшим, самым добрым и заботливым, и больше всего на свете Бомгю боялся потерять его дружбу, и потому делал вид, что ничего такого не происходит. Он говорил себе, что его не должно волновать, как его друзья проводят свои ночи, ведь все они, очевидно, были довольны сложившимся положением дел. Не должно было волновать — и всё же волновало. Каждый раз, видя, как Субин уходит в компании с кем-то из них, он испытывал странное, мучительное чувство, для которого не находил названия. Точно не ревность. Скорее, какое-то нечистое любопытство, приправленное толикой зависти. И, вдобавок к нему, раздражение, которое он никак не мог себе объяснить и с которым было всё труднее справляться. В один из пятничных вечеров, когда они все вместе сидели в клубе и было уже ясно, что уйдёт Субин снова не один, Бомгю чуть себя не выдал. Весь вечер он бросал на своих друзей взбешённые взгляды, а когда Субин осторожно спросил, всё ли у него в порядке, взмахнул руками так, что едва не разлил свой коктейль. — Да, всё просто прекрасно. Его друзья переглянулись — и решили пока его больше не трогать. Той ночью Субин увёл сразу двоих — Тэхёна и Кая. Так он тоже иногда делал, и это злило Бомгю ещё больше. Он посмотрел им вслед с откровенной злостью и одним глотком допил то, что у него оставалось в стакане. — Ты чего сегодня? — спросил его оставшийся с ним Ёнджун. — А тебя не бесит, когда он нацепляет на себя эту маску плейбоя? — высказал Бомгю. — Это же так с ним не вяжется. Всё время он такой весь из себя до скуки правильный, а потом — р-р-раз — и превращается в какого-то альфача и трахает всех, кто под руку подвернётся! И что самое странное: почему они-то на это клюют?! Ну правда. Это же просто неприлично! Бомгю понимал, что говорит всё это Ёнджуну, который и сам спит с Субином, но это его не останавливало, а наоборот подливало масла в огонь. В глубине души он надеялся: вдруг Ёнджун сейчас возьмёт да и объяснит ему, почему он делает это. Ёнджун посмотрел на него с беззлобной усмешкой. — Разве от этого кому-нибудь плохо? — спросил он. — Нет, но я всё равно не могу понять, как на такое можно согласиться. Ёнджун пожал плечами. — Ну а почему нет? Бомгю сердито выдохнул, уже понимая, что разговор заходит в тупик. — Потому что это неправильно, — упрямо сказал он. Подперев голову рукой, Ёнджун посмотрел ему прямо в глаза. — Хочешь знать, почему согласился конкретно я? Бомгю промолчал. Знать он хотел, а вот признаваться в этом — нет. Не дождавшись ответа, Ёнджун всё-таки сказал: — Сначала мне было интересно. А потом понравилось. Бомгю отвёл взгляд, почувствовав, как бурлившее в нём раздражение исчезает и понемногу сменяется смущением — от того, как он вёл себя, и от того, в какое русло свернул их разговор. — А ты сам? — спросил Ёнджун. — Тебе разве никогда не было любопытно? — Нет! — ответил он слишком поспешно. Ёнджун снова пожал плечами и улыбнулся. Бомгю не знал, что означала его улыбка. Как ни странно, после этого разговора они с Ёнджуном сблизились. Ёнджун часто звонил поговорить о какой-нибудь ерунде, и иногда в конце таких разговоров Бомгю так и подмывало снова завести разговор о Субине, но он понимал, что это будет выглядеть подозрительно, и потому сдерживался. Они с Ёнджуном учились на разных курсах в одном университете, и, когда их занятия заканчивались в одно время, шли вместе до автобусной остановки или заходили перекусить в ближайшее кафе. В одну из таких встреч, когда Ёнджун потянулся за соусом, Бомгю заметил у него под рукавом джемпера синяки вокруг запястья. Не сообразив сразу, что это могло быть, он спросил: — Ты в порядке? Ёнджун непонимающе посмотрел на него. Потом, проследив за его взглядом, усмехнулся и посильнее натянул рукав. — Да, мы решили немного поиграть с Субином, — произнёс он с некоторой долей смущения. — Ох, — Бомгю опустил глаза и залился краской. — Снова будешь осуждать? — насмешливо спросил Ёнджун. Бомгю помотал головой. — Нет, не буду. Он судорожно сжал свои руки под столом. В голову полезли какие-то не те мысли: он невольно попытался представить, что должен был чувствовать Ёнджун, позволив Субину связать себя. Едва сумев подавить нервный вздох, Бомгю отвернулся, стараясь не смотреть на запястья Ёнджуна: синяки на них были для него чем-то неприличным и одновременно притягательным настолько, что к ним хотелось прикоснуться. — Бомгю, можно тебя спросить? — Ёнджун понизил голос. — Спрашивай, — Бомгю заранее почувствовал себя неуютно. — А ты сам — почему ты с ним ни разу не спал? Бомгю нервно передёрнул плечами. — Мне вроде как никто не предлагал, — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, чем-то вроде шутки, но голос его подвёл. Это было не совсем правдой. В начале их знакомства Субин пытался соблазнить его — даже Бомгю, слишком невинный, чтобы хорошо понимать намёки, понял всё сразу. Они сидели вдвоём на диване в огромной гостиной Субина и смотрели фильм, который пропустили в кино. В какой-то момент, когда Бомгю в очередной раз поймал себя на том, что уже не улавливает сюжет, он вдруг ощутил на себе пристальный взгляд Субина. — Глупый фильм, да? — сказал он, когда Бомгю поднял на него глаза. Бомгю кивнул, почувствовав себя как-то неуверенно. Субин улыбнулся в ответ — и положил одну руку ему на шею сзади, а другую — на колено. Ладони у него были тёплые и тяжёлые. Бомгю это напугало. Он сделал осторожную попытку освободиться, и Субин тут же отпустил его. На это всё и закончилось: Субин больше ни разу не позволял себе ничего подобного, а Бомгю предпочёл просто забыть о том случае. — А если бы предложил? — спросил Ёнджун, внимательно изучая его лицо. — Ты бы согласился? — Для меня это чересчур, — пробормотал Бомгю, но медлил с ответом слишком долго, чтобы это прозвучало убедительно. Из всей троицы любовников Субина именно Ёнджун чаще всего вёл себя как его бойфренд. Он требовал внимания, проявлял свои чувства более открыто, чем остальные, и иногда намеренно злил Субина. Очень часто Бомгю замечал, как Ёнджун вдруг начинал делать всё Субину наперекор, пока не добивался от него реакции. Одной из его любимых игр было притвориться, будто он хочет, чтобы Субин обнял его, но в последний момент ускользнуть от его рук. Субин принимал эту игру с рассеянным благодушием и продолжал ловить его, пока Ёнджун в конце концов не оказывался в его объятиях, послушный и всегда чуть смущённый. Но могло быть и по-другому. Как-то раз в клубе, так и не дав себя поймать, Ёнджун отбился от их компании и нашёл какого-то парня, с которым танцевал, флиртуя всё более откровенно и давая себя лапать. Субин наблюдал за ними какое-то время, и по его взгляду было совершенно непонятно, как он к этому относится. Потом, когда этот парень обнаглел настолько, что Ёнджун и сам уже был не рад, что с ним связался, Субин встал со своего места, подошёл к ним и спокойно увёл Ёнджуна, не слушая возмущения парня. Усадив раскрасневшегося от алкоголя и эмоций Ёнджуна рядом с собой, Субин коротко бросил: — Поехали домой. И Бомгю увидел, как задрожали у Ёнджуна губы. На следующий день Ёнджун вёл себя тише, избегал прикосновений и постоянно поправлял футболку — его соски слишком явно торчали через тонкую ткань. В какой-то момент Субин обнял его и посадил себе на колени, и Ёнджуна явно «повело»: он прижался к волосам Субина, вдыхая их запах, и как будто обмяк в его руках. Бомгю наблюдал за этой сценой, стараясь не слишком пялиться, но и отвести взгляд не мог. Ему хотелось оказаться на месте Ёнджуна. Хотелось испытать то же, что чувствовал он, и это желание было таким сильным, что он больше не мог притвориться перед собой, что ни о чём таком он не думает. Вскоре Бомгю представился шанс исполнить своё желание, однако, не готовый к такому быстрому развитию событий, он его упустил. Они снова сидели впятером в клубе, Бомгю — на одном диванчике с Субином и Ёнджуном. Субин сидел посередине и в открытую заигрывал с Ёнджуном, то прикасаясь к его щеке, то сжимая колено. Бомгю наблюдал за ними краем глаза, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее ему хотелось оказаться на месте Ёнджуна. Хотелось, чтобы Субин обратил внимание и на него. Хотелось снова ощутить его руку на своей шее и на сей раз поддаться. Возможно, всё дело было просто в том, что Бомгю пил в тот вечер слишком много и в голове у него всё плыло: мысли о том, что нельзя и что можно, мешались со смутными фантазиями, в которых Субин приглашал его к себе и он соглашался. А ещё Бомгю почему-то нестерпимо хотелось, чтобы к нему прикасались. Не только Субин и не обязательно в сексуальном контексте; ему просто хотелось, чтобы кто-то обнял его или взял за руку. Он часто замечал, как близки были остальные, как легко они прикасались друг к другу, и втайне жалел, что не был частью их маленького сообщества. Изнывая без телесного контакта, он сел вплотную к Субину и привалился к его плечу. — Ты в порядке? — заботливо спросил Субин, переключив на него своё внимание. — Слишком много выпил? — Нет, — Бомгю мотнул головой. Выпустив руку Ёнджуна, которую он держал почти весь вечер, Субин потрогал лоб Бомгю — на этот раз его ладонь казалась приятно прохладной — и начал поправлять его волосы, заправляя их за уши и убирая с лица. От удовольствия Бомгю закрыл глаза, и весь мир закружился в темноте. Он чуть покачнулся, и, тихо рассмеявшись, второй рукой Субин прижал его к себе. Бомгю уронил голову ему на плечо и обмяк. Они сидели так какое-то время, Субин гладил его по голове, а Бомгю откровенно балдел под его ласковыми пальцами. Приоткрыв глаза, он встретился с внимательным взглядом Ёнджуна, который, ухмыльнувшись, тут же отвернулся. Он был уверен: сидевшие рядом Кай и Тэхён тоже посматривали на него, и это вызвало чувство приятной беззащитности, когда он подумал, что теперь они знают всё про его тайное желание. Он не знал, как долго продолжалась эта идиллия, прежде чем Субин сказал: — По-моему, нам пора собираться. Бомгю как-то сразу понял, что «нам» — это всем им, всем сразу. Субин собирался увести их вчетвером, и Бомгю это напугало: к такому он не был готов. — Бомгю, ты с нами? — спросил Субин, положив руку ему на плечо. Бомгю с трудом сглотнул. Хмель из головы стремительно улетучивался — а вместе с ним и вся смелость. — Нет… я, наверное, лучше домой, — пробормотал он, невольно отодвигаясь от Субина и пряча глаза. — Уверен? — спросил Субин после небольшой паузы. Бомгю кивнул. — Да ладно, Бомгю, поехали с нами, — вмешался Ёнджун и, перегнувшись через Субина, сжал его колено. — Я хотел подготовиться к семинару в понедельник. И… и мне завтра нужно рано встать, я обещал помочь бабушке с уборкой, — неловко соврал он. — Правда? — иронично спросил Ёнджун. — Очень жаль. Бомгю поборол возникшее в первое мгновение желание извиниться — он чувствовал себя виноватым за свою ложь. Его посадили в такси, и на прощание Субин сказал: «Напиши, как приедешь», как говорил всегда, когда отправлял Бомгю одного и пьяного, и все вели себя так, словно ничего не случилось. Но помахав друзьям в окно, Бомгю вдруг почувствовал себя ужасно одиноким, как будто это они прогнали его, а не он сам решил сбежать. Всю ту ночь он не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чем занимаются в этот момент все остальные и как это, должно быть, хорошо. Он представлял себя с ними. Представлял, как Субин взял бы его на глазах у всех, медленно, вжимая своим телом в постель, пока кто-нибудь — Ёнджун, например, — держал бы его за руку. Или, может быть, Субин сделал бы это, раздев его и усадив сверху, чтобы все видели его тело, и их взгляды ощущались бы так же явственно, как прикосновения. Той ночью Бомгю впервые трахал себя пальцами, невольно думая, что член Субина будет гораздо больше, и от этого ему становилось страшно, потому что он прекрасно понимал, что в итоге всё-таки окажется в его постели. Этот страх и мысли о том, что однажды его фантазии воплотятся в жизнь, сводили его с ума, он плакал и шептал имя Субина и на следующий день чувствовал себя больным и измученным от желания. Он говорил себе, что ему это не нужно, что это только осложнит их дружбу, которой он так дорожил. Но убедить себя, что это не было бы хорошо до дрожи в коленках, он так и не смог. Вопреки опасениям Бомгю, после этого вечера остальные не только не отдалились от него, но и, наоборот, стали с ним раскованнее. Теперь они куда чаще прикасались к нему, обнимали, держали за руки, поправляли ему волосы или садились вплотную. Ёнджун иногда целовал его в щёку, когда рядом никого не было, и Бомгю боялся, что кто-нибудь это всё-таки однажды увидит, но его поцелуи отдавались таким приятным щекочущим чувством в груди, что отказаться от них он не мог. Может быть, он даже немножко хотел, чтобы их застукали. Эта неожиданно возникшая между ними близость, однако, не затрагивала Субина — он не прикасался к Бомгю и как будто старался не оставаться с ним наедине, даже ненадолго, и это было к лучшему, потому что рядом с ним Бомгю терялся. Но в том, что рано или поздно Субин снова позовёт его к себе, Бомгю не сомневался. — А завтра тебе не нужно ехать к бабушке? — спросил Субин, когда все остальные ушли, оставив их вдвоём. На его губах промелькнула едва заметная улыбка, глаза же внимательно следили за Бомгю и оставались серьёзными. — Нет, — Бомгю поёрзал на своём месте. — Завтра мне никуда не надо. Он сказал это и подумал, что не сможет придумать новый предлог сбежать, если передумает в последний момент. — Значит, сегодня торопиться некуда? — спросил Субин в подтверждение его мыслей, и Бомгю оставалось только кивнуть. Ситуация его смущала, но смущение это было лёгким и немного приятным, оно, словно маленький тёплый зверёк, угнездилось где-то возле горла и щекотало его кожу изнутри, заставляя смеяться невпопад. Бомгю отпил из своего бокала, и от крепкого сладкого коктейля ему сразу стало жарко. Он почувствовал на себе взгляд Субина, но посмотреть в ответ не решился. — Ты всё время на меня смотришь, — сказал он через какое-то время, неловко улыбнувшись. — Тебе это не нравится? — Нет, просто… — не зная, что сказать, Бомгю пожал плечами. — Тогда я продолжу, — решил Субин, и Бомгю покраснел. Он сделал ещё несколько глотков и почувствовал, как смущение понемногу слабеет. «Это ведь Субин, — подумал Бомгю. — Мой друг, которого я знаю много лет. Который всегда заботится обо мне и никогда не причинит мне вреда». Откинувшись на спинку диванчика, он убрал за ухо лезущую в рот прядь волос и всё-таки посмотрел Субину в глаза, сумев даже улыбнуться при этом. Субин улыбнулся в ответ и спросил: — Как так вышло, что мы с тобой уже очень давно не проводили время только вдвоём? Бомгю совершенно не умел флиртовать. Ни разу даже не пробовал. Но даже он, глядя на Субина, подумал: вот именно так это нужно делать, с этим взглядом и интонацией, с этим неоконченным жестом, как будто Субин хотел прикоснуться к его шее, но в последний момент передумал и просто положил локоть на спинку дивана рядом с его плечом. Бомгю сглотнул, почувствовав, как глухо и часто забилось сердце. — Я… не знаю, — произнёс он и тут же добавил, стараясь, чтобы его голос тоже прозвучал соблазнительно: — Но я так рад, что сейчас мы вместе. Он выпил ещё немного. Ему было жарко, и он расстегнул воротник рубашки, всего одну верхнюю пуговицу, но вдруг ему почудилось в этом жесте что-то непристойное, и он резко убрал руку. — Жарко? — спросил Субин прежним тоном, от которого в голове Бомгю всплыли фантазии, посещавшие его теперь каждую ночь. — Немного, — пробормотал он и выпил ещё. Ему захотелось напиться, чтобы всё показалось неважным, чтобы сама реальность стала похожа на одну из его фантазий, где он мог делать всё что захочет и ничего-ничего не бояться. Но Субин, казалось, прочитал его мысли. Положив руку поверх руки Бомгю, в которой тот держал бокал, он ласково, но твёрдо сказал: — Я не хотел бы, чтобы ты сегодня был пьян. Бомгю поставил стакан на стол, почувствовав, как задрожали пальцы. — Я заметил, что в последнее время вы с Ёнджуном как будто сблизились, — сказал Субин рассеянно, словно просто чтобы поддержать беседу, и одновременно скользнул взглядом по шее Бомгю, насколько позволял воротник. — Да, мы стали больше времени проводить вместе… и, кажется, стали друг с другом чуть откровеннее, — ответил Бомгю. Он ощущал взгляд Субина кожей, и ему хотелось, чтобы Субин продолжал смотреть. Неловким движением он расстегнул следующую пуговицу и ещё одну за ней и распахнул воротник, позволив Субину смотреть на свои ключицы. Субин облизнул уголок губ. — Настолько жарко? — спросил он. Сцепив руки в замок, Бомгю судорожно сжал пальцы. Он заставил себя сидеть смирно, когда Субин протянул к нему руку и отодвинул воротник в сторону. Мгновение ему казалось, что Субин сейчас поцелует его в шею, но вместо этого он подул ему на кожу, как будто Бомгю был маленьким ребёнком. По спине Бомгю пробежали мурашки. — Лучше? — Субин рассмеялся. — Хочешь потанцевать? Бомгю колебался всего мгновение, потом медленно кивнул и сразу же увидел, как улыбка Субина стала шире. Музыка к этому времени уже окончательно перешла к медленным тягучим композициям, которые вызывали ассоциации скорее с сексом, чем с танцами. Субин положил руки ему на талию и подтянул к себе почти вплотную. В ответ Бомгю несмело обнял его за плечи. Среди других танцующих пар едва ли кому-нибудь было до них дело, но ему всё равно постоянно казалось, что на них пялятся, и из-за этого он боялся поднять глаза и танцевал, опустив голову почти к самому плечу Субина. — Ты так напряжён, — заметил Субин. — Мне кажется, что на нас все смотрят, — признался Бомгю, дыша мускусно-цветочным ароматом его парфюма. — Даже если и так — они нам просто завидуют. — Всё же когда два парня танцуют вместе, это выглядит странно. — Да ну? — Субин кивнул на обжимающуюся гей-парочку у стены. Почему-то от взгляда на них Бомгю смутился ещё сильнее. Субин успокаивающе погладил его по спине — и скользнул ладонью ниже, устроив её на ягодицах. Бомгю судорожно вздохнул. Сжав плечи Субина, он неожиданно для себя решился спросить то, что не давало ему покоя: — Почему ты так долго не обращал на меня внимания? — Хотел оставить тебя на десерт, — шепнул Субин ему в самое ухо. Бомгю не смог подавить прошедшую по телу дрожь. Субин провёл кончиками пальцев снизу-вверх вдоль его позвоночника и положил руку на затылок. Убрав спадающие на шею пряди длинных волос, Субин оттянул воротник его рубашки и поцеловал чуть пониже уха. Бомгю кое-как проглотил нескромный вздох удовольствия. Он невольно подумал: если всего один поцелуй так хорош, то каким будет всё остальное? В такси Субин сразу положил руку ему на колено, и Бомгю почувствовал, как в голове всё поплыло. Желание быть с Субином нахлынуло тягучей волной, путая мысли сильнее, чем любой алкоголь. Положив голову ему на плечо, Бомгю подумал, что выглядит и ведёт себя сейчас так же, как Ёнджун. Субину, впрочем, это нравилось. Он прижался губами к его макушке и потёрся носом. — У тебя волосы пахнут детским шампунем, — сообщил он Бомгю. — На большинство взрослых у меня аллергия. — Ты такой малыш, — Субин рассмеялся. — Можно я так и буду тебя называть? Малыш, — произнёс он ему в волосы. — Только тебя. Я не зову так других. Бомгю зажмурился — слово было само по себе как ласка, и от него становилось тепло в животе. — Только не на людях, — попросил он. — Хорошо. Только наедине. — Малыш, — сказал он, когда они уже стояли у окна его гостиной, за которым расстилался ночной город. Бомгю чувствовал предательскую слабость в коленях. Собственное желание, разгораясь всё сильнее, смущало его. Приобняв его за талию, Субин развернул его к себе. Бомгю показалось, что сейчас его поцелуют — он ждал этого, но и боялся, — но Субин пока не торопился. — Ты ведь думал обо мне? — спросил он. — Расскажи, о чём ты фантазировал. Нервно поджав губы, Бомгю отвернулся. Ему казалось глупым и неприличным обсуждать такие вещи, но этого от него хотел Субин, и Бомгю не мог ему отказать. — Поначалу — почти ни о чём, — робко сказал он. — О том, как ты привёл бы меня к себе домой. Уложил в постель. Довольно долго я не представлял, что было бы дальше. — Вот так? Только невинные фантазии? Бомгю кивнул. — Но потом они изменились. После того вечера, когда ты позвал всех к себе, а я отказался. Отказался, а сам мечтал о тебе всю ночь до утра. Субин усмехнулся. — Я так и думал, — сказал он и щекотно поцеловал его в висок, словно в награду за откровенность. — И о чём же ты мечтал в ту ночь? — Чтобы мы сделали это при всех, — едва дыша, признался Бомгю. — Я представлял, как сижу на тебе, и все смотрят на нас. Это оказалось для него чересчур, и он снова отвернулся, невольно попытавшись высвободиться из рук Субина, но у него ничего не получилось. — Ты хотел бы, чтобы таким был твой первый раз? — Нет. Я хотел бы быть с тобой наедине. Он взглянул на Субина и тут же опустил глаза. Прекрасно понимая, к чему всё идёт, он всё же чувствовал себя неготовым. — Я тоже хотел бы, чтобы в первый раз ты был только со мной, — сказал Субин — и поцеловал его. Почему-то, думая о сексе, Бомгю не воображал поцелуи, и теперь поначалу впал в ступор. Он целовался всего несколько раз за свою жизнь, и никогда это не отзывалось таким сильным, горячим чувством. Субин начал осторожно, скользнув кончиком языка между его губ. В первое мгновение Бомгю замер, сбитый с толку ощущением, но потом его инстинкты включились, заставляя его отвечать на поцелуй, вжиматься в губы Субина и ласкать его язык в стремлении к близости, которую он запрещал для себя слишком долго. Руки Субина стиснули его бёдра, медленно, с силой, и поднялись по спине, прижимая к себе крепко-накрепко. — Ты не против засосов? — спросил Субин, целуя его в чувствительное местечко под ухом. — Хочу оставить на тебе парочку напоминаний, чтобы наутро ты не смог сказать себе, что ничего не было. От одной только мысли об этом Бомгю тихо, сквозь зубы застонал. — Сделай это. Зарывшись рукой в волосы у него на затылке, Субин заставил Бомгю наклонить голову и втянул кожу раскрытым ртом в болезненном и сладком поцелуе. От желания закружилась голова, и Бомгю автоматически схватился за его плечи. — Боишься упасть? — шепнул Субин — и подхватил его на руки. Бомгю только и успел, что ахнуть. — Давно хотел это сделать, — рассмеялся Субин. — Ты такой лёгкий. Обняв его за плечи, Бомгю прижался лицом к его шее. Это было глупо — но приятно, как приятны бывают только глупые вещи. Как в каком-нибудь старом кино, Субин отнёс его в спальню и уложил на свою огромную кровать. Бомгю попытался сесть, но Субин, мягко надавив ему на плечи, не дал ему этого сделать. Как зачарованный, Бомгю смотрел на него снизу вверх. Не торопясь, Субин начал раздевать его, постоянно прикасаясь к его коже, откуда-то зная, что тактильный контакт его успокаивал. Бомгю мелко дрожал от возбуждения. Раздев его полностью, Субин отодвинулся, чтобы полюбоваться. Бомгю невольно попытался прикрыться, но, на самом деле, ему нравилось чувствовать на себе взгляд Субина, и ради этого он готов был бороться со смущением. — Ты смелый и очень-очень красивый, — улыбнулся Субин. Он разговаривал с ним ласково, почти как с ребёнком, и Бомгю это нравилось гораздо больше, чем он мог бы от себя ожидать. Субин провёл руками по его бокам, просунул ладони под ягодицы и сладострастно сжал их. Бомгю изогнулся, чуть разведя ноги, и Субин лёг между них, прижимая Бомгю к кровати своим телом. Он был всё ещё одет, и от этого собственная нагота ощущалась острее. Ещё несколько неторопливых болезненных поцелуев, которые Субин запечатлел на его шее, наверняка тоже оставили след, и Бомгю испытал что-то вроде гордости. Он хотел бы показать эти следы Ёнджуну и, может быть, Каю с Тэхёном, чтобы они любовались на них, как Бомгю тайком любовался засосами на их коже. Руки Субина заскользили по его телу, распаляя желание. Он прикасался к его груди и животу, бёдрам и члену, умело дразня и заставляя тянуться за прикосновениями. Склонившись к одному соску, он согрел его своим тёплым дыханием, намеренно медля и дразня, и только потом прихватил ртом. Бомгю сдавленно застонал, и Субин повторил ласку со вторым соском. Дыша тяжело и часто, Бомгю хватался пальцами за его рубашку, но этого было мало: он хотел бы тоже ощущать кожу Субина. Скользнув руками под воротник, Бомгю провёл ногтями по спине Субина, насколько дотянулся. Субин ахнул и хрипло рассмеялся. — Мой малыш, — щекотно шепнул он Бомгю в самое ухо. У Бомгю задрожали руки. Ему захотелось прикасаться к Субину везде, хотелось тоже увидеть его голым и попробовать его кожу на вкус. Непослушными пальцами он расстегнул на нём рубашку и запустил под неё руки, наслаждаясь теплом его кожи и рисунком напряжённых мышц. Он обвёл соски кончиками пальцев, скользнул по животу, погладив пупок, и, обняв за спину, впился в кожу подушечками пальцев. — Так нравится моё тело? — спросил Субин, и Бомгю кивнул, слишком захваченный процессом, чтобы смутиться. Он никогда бы не подумал, что ощущать чужую силу может быть так приятно. Он с нажимом провёл пальцами вдоль его позвоночника сверху вниз, до поясницы. Сжал его ягодицы, бесстыдно наслаждаясь тем, какие они были крепкие. Погладил бёдра и скользнул пальцами по животу вдоль ремня брюк, остановившись в том месте, где от пупка к паху сбегала дорожка волос. Закусив губу, Бомгю провёл по ней пальцами и пробрался под ремень, но так было неудобно, и, после секундного колебания, он начал расстёгивать ремень и ширинку. Его охватило нетерпение, и, справившись с застёжками, раззадоренный собственной смелостью, он накрыл ладонью пах Субина. Субин шумно выдохнул ему в висок. Чуть дрожащей рукой Бомгю обвёл его член через ткань трусов — и нервно сглотнул возникший в горле комок. Субин был большой. Бомгю невольно вспомнилось, как он делал это своими пальцами, и теперь, осознав, насколько член Субина был больше, он почувствовал страх, несмотря на всё своё возбуждение. — Всё в порядке? — спросил Субин, заметив его нерешительность. Дрожа одновременно от желания и страха, Бомгю прошептал: — Скажи, когда ты делал это с другими… им было очень больно? Субин чуть удивлённо усмехнулся. — Только если они сами хотели, — сказал он. — Сами хотели? — непонимающе повторил Бомгю. — Боже, какой ты невинный. Ёнджуну такое нравится, — пояснил Субин. — Слишком быстро и без подготовки. Не бойся, — он погладил Бомгю по щеке. — Я сделаю всё аккуратно и остановлюсь, если только ты меня попросишь. Ты ведь хочешь этого? Конечно, Бомгю хотел. Это было слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Субин снова принялся целовать Бомгю, отвлекая от тревожных мыслей. Обняв его за спину, Бомгю прижался к нему всем телом. Так, кожей к коже, было до невозможности хорошо, и Бомгю понемногу расслабился. Он не заметил, когда Субин достал смазку — наверное, она вообще всё это время валялась где-то на его огромной кровати, забытая с прошлого раза. Отвлекая Бомгю щекотными поцелуями в висок, Субин нанёс немного на пальцы и скользнул ими между ягодиц. Бомгю задышал чаще. Он почувствовал, как Субин обвёл пальцами его отверстие; как осторожно скользнул пальцем внутрь. Ахнув, он неосознанно раздвинул ноги шире. — Тебе уже нравится? — Субин мягко усмехнулся. — Ты делал это сам? Мне кажется, что да. От стыда Бомгю зажмурился. — Сколько пальцев ты в себя вводил? — продолжил его дразнить Субин. — Скажи мне. — Два, — сказал Бомгю ему на ухо, как будто их мог кто-то услышать. — Значит, это ощущение тебе уже знакомо? — спросил Субин, добавляя второй палец. Бомгю только шумно вздохнул. Продолжая отвлекать его поцелуями, Субин ввёл третий палец, осторожно двигая ими внутри. Бомгю невольно напрягся — пальцы Субина были больше, чем его собственные, и ощущение было непривычным. — Ты всё ещё такой узенький, — шепнул Субин. — Я боюсь сделать тебе больно. Может быть, нам всё же стоит отложить это на следующий раз? Бомгю издал протестующий стон и замотал головой. От мысли, что он подошёл так близко к исполнению своей фантазии — и всё же оно может быть отложено, — желание, охватившее его, стало почти болезненным. — Я сойду с ума, если ты остановишься, — выдохнул он, крепче стиснув Субина в объятиях, и лишь после этого понял, что Субин просто дразнил его. Останавливаться он не собирался. Отстранившись, Субин сел между ног Бомгю, разглядывая его в этом ракурсе, откровенно любуясь тем, как пальцы скользят внутрь и наружу. — Я так давно хотел увидеть тебя таким, — сказал он, и его слова, тон, которым они были произнесены, были для Бомгю как ещё одна ласка. — В этой позе. Без одежды и без стыда. Хотел увидеть, как мои пальцы будут входить в твоё тело. Субин склонился к внутренней стороне его бедра и оставил на нём осторожный укус. Бомгю всхлипнул, теряя над собой контроль. Его бёдра задвигались сами собой, прося большего, и это заставило Субина сказать: — Мне кажется, ты уже готов. Бомгю не знал. В нём мешались желание, страх и предвкушение, а ещё — он верил, что Субин сделает всё хорошо. Ему не хотелось медлить, и, поймав взгляд Субина, он кивнул. Субин вытащил из него пальцы. Бомгю невольно сжался, желая снова почувствовать внутри хоть что-то. Глядя, как Субин надевает презерватив и покрывает член смазкой, Бомгю обнял себя за плечи и скользнул руками по своему телу, гладя сам себя там, где его прежде касался Субин. Всё его тело ныло от желания, и, не контролируя себя, Бомгю провёл ладонями по бёдрам, разводя их ещё шире перед Субином. Он дрожал от нетерпения, но, когда Субин лёг на него, между его ног, снова напрягся и невольно упёрся ему в грудь рукой, впрочем, тут же смущённо её убрав. — Не бойся, — Субин поцеловал его возле уха. — Просто расслабься. Всхлипнув, Бомгю схватился за его плечи, и Субин снова принялся целовать его, глубоко и требовательно, заставляя забыть о страхе. Бомгю почувствовал, как член Субина упёрся в его анус и начал постепенно погружаться, растягивая сильнее и слаще, чем пальцы. Громко застонав, Бомгю прижался лицом к плечу Субина. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал тот, и по тому, как дрожало его тело, Бомгю понял, как трудно было ему сдерживаться. Субин входил в него медленно и постепенно, то погружаясь глубже, то отступая, чтобы потом продвинуться снова. — Вот так. Ещё немного, — говорил он, и Бомгю старался расслабиться, чтобы суметь принять его. Ему было немного больно, но Бомгю хотел этой боли — и удовольствия, незнакомого, непривычного, которое приходило вместе с ней. В какой-то момент, не выдержав этой дразнящей медлительности, он подался на Субина, и тот, глухо зарычав, вошёл до упора. Они оба замерли, тяжело дыша. — Всё хорошо? — спросил Субин, давая Бомгю возможность привыкнуть. Бомгю смог только кивнуть. Он весь дрожал от интенсивности ощущений. Субин начал двигаться, медленно и плавно. Бомгю даже не пытался сдерживать стоны, как не пытался и контролировать своё тело, сразу сдавшись желанию, и за это Субин хвалил его, шепча на ухо, какой он горячий и как хорошо справляется. Прогибаясь в спине, Бомгю чуть двигал бёдрами, находя позицию, в которой удовольствие было острее всего. Лежать распластанным под Субином, чувствовать на себе его вес, тяжесть его бёдер, вжимающих его в кровать, — это было лучше, чем в самых смелых фантазиях, и Бомгю стонал с каждым толчком. Почувствовав его отклик, Субин начал двигаться быстрее, перестав осторожничать. Бомгю охватило чувство счастливой беспомощности — он никак не мог управлять процессом, хотя и не сомневался, что, стоит ему попросить о чём-либо, как это тут же будет исполнено. Но Субин каким-то образом сам угадывал его желания — или, может быть, это Бомгю хотел того, что делал с ним Субин, что бы это ни было. Бомгю терялся в этом всё усиливающемся удовольствии. Захлёбываясь стонами, он шептал имя Субина, как прежде делал это одинокими ночами, и ловил его губы в коротких, голодных поцелуях. — Малыш? — позвал его Субин. — Я хочу попробовать кое-что ещё. Бомгю только всхлипнул в ответ. Выскользнув из его объятий, Субин встал на колени, удерживая его бёдра на весу. Бомгю недовольно застонал — так он не мог обнимать Субина, — но потом Субин закинул его ногу себе на плечо, войдя глубже, чем Бомгю был готов, и на него нахлынуло такое острое, смешанное с болью удовольствие, что он вскрикнул. Почти не дав ему времени опомниться, Субин начал трахать его быстрыми сильными толчками, от которых перед глазами вспыхивали звёздочки. Бомгю ловил ртом воздух, цепляясь за кровать и кусая костяшки пальцев, чтобы хоть как-то справиться с интенсивностью ощущений, но это мало помогало. — Я не могу больше, — простонал он. — Не могу. — Мне остановиться? — спросил Субин, притормозив. Взглянув на него сквозь застилающие глаза слёзы, Бомгю мотнул головой: — Нет… Субин усмехнулся и успокаивающе погладил его по бедру. Он двигался теперь медленно и осторожно, давая Бомгю возможность прийти в себя. Его член скользил плавно и невыносимо сладостно. Бомгю ощущал его глубоко внутри; когда он фантазировал о нём ночами, он не думал, что это будет настолько хорошо. Стоило Бомгю немного отдышаться, как Субин снова стал наращивать темп. Бомгю был не против. Он чувствовал приближение оргазма, который никак не наступал, и это балансирование на грани сводило его с ума. Он скользнул взглядом по своему влажному от пота телу, по твёрдому члену и неприлично раскинутым ногам; посмотрел на руки Субина, сжимающие его бёдра, и на его раскрасневшееся лицо в ореоле растрёпанных волос. На мгновение их глаза встретились. — Ты великолепен, — произнёс Субин одними губами и поцеловал его коленку. И в этот момент Бомгю накрыло осознание происходящего: он всё-таки стал любовником Субина, оказался в его огромной кровати, и Субин трахал его лучше, чем в самых жарких мечтах. Бомгю вскрикнул, отчаянно и сладко, и долгий оргазм выгнул его тело дугой, заставив рыдать. Совершенно обессиленный, он обмяк в руках Субина. Глухо застонав и сжав его бёдра, Субин толкнулся в него ещё всего один раз и замер, кончив. С минуту они не двигались. Руки Субина дрожали от перенапряжения, но он продолжал прижимать Бомгю к себе. Потом, резко вздохнув, он ещё раз качнул бёдрами и осторожно вышел из Бомгю, нежно погладив его по животу. Следом за удовольствием к Бомгю пришло чувство уязвимости, мучительное после пережитой близости. Повернувшись на бок, он поджал ноги к животу и обнял себя за плечи. Он едва не расплакался, но в этот момент Субин лёг рядом, бережно обняв его со спины. — Мой малыш, — сказал он. — Теперь совсем мой. Погладив Бомгю по голове, он начал ласково убирать с его мокрого лица волосы, стирая слёзы со щёк и пот с висков. Бомгю прильнул к нему в ответ. Ему было так нужно, чтобы Субин оставался рядом с ним в этот момент, нужно как воздух. — Я здесь. Я никуда не уйду, — прошептал Субин, словно прочитав его мысли. Запечатлев несколько поцелуев сзади его шеи, он прижался лицом к его затылку. Бомгю тихо и с облегчением вздохнул. Он знал, что, когда проснётся, Субин будет рядом, и с этой мыслью, схватившись за его руку, провалился в сон. — Они должны быть где-то здесь. Я помню, как снял их, потому что они мешали мне спать, и положил на тумбочку. Кажется. Сквозь сон Бомгю слышал голос Ёнджуна, который искал свои забытые серьги, и никак не мог понять, где находится. — Может, ты убрал их куда-нибудь? Послышалось бряканье выдвигаемых ящичков и невнятные комментарии Ёнджуна. Бомгю осторожно пошевелился, заставляя себя проснуться, и сразу почувствовал рядом тёплое тело Субина. Бомгю лежал не в той позе, в которой уснул: теперь он сам обнимал Субина, прижимаясь к его голой коже. — Тебе они нужны обязательно сейчас? — спросил Субин. — Спать мешаешь. Приоткрыв глаза, Бомгю повернулся туда, откуда исходил голос Ёнджуна, и встретился с ним взглядом. — С добрым утром, — Ёнджун усмехнулся и сел на кровать. Вздрогнув от смущения, Бомгю уткнулся лицом в плечо Субина. — Ну вот. Бомгю разбудил, — вздохнул тот и накрыл его затылок ладонью, словно пряча его от Ёнджуна. — Ага. Я специально. Я по нему соскучился. Бомгю почувствовал, как совсем рядом с ним прогнулся матрас, и испуганно прижался к Субину. Ёнджун лёг рядом с ним, к счастью — поверх одеяла, и обнял за голые плечи. — Тоже стало любопытно? — спросил он на ухо и потёрся головой о его шею. — Оставь его в покое. И не мешай нам спать, — пробормотал Субин, явно собираясь спать дальше, несмотря на присутствие Ёнджуна. — Он не против. Правда, Бомгю? — не дожидаясь ответа, Ёнджун взъерошил его волосы и снова обнял. — Я, пожалуй, останусь и тоже посплю. Совсем не выспался сегодня. — Всю ночь думал о потерянных серёжках? — съязвил Бомгю. Ёнджун с Субином усмехнулись почти в унисон. Лёжа между ними, Бомгю почувствовал себя на удивление на своём месте. Это было так хорошо — остаться с ними и больше никогда не бояться своих желаний.