Скамейки в парке, сигареты и дешевое пиво

      В парке у залива есть скамейка с видом на город, рядом с ней стоит единственный фонарь.       По утрам эта скамейка пользуется популярностью у посетителей парка. Бегун, отдыхающий после пробежки. Мужчина, выгуливающий собаку. Мать, наблюдающая за играющим ребенком. Всевозможные люди в самых разных обстоятельствах, живущие своей жизнью.       Но ночью, когда уличный фонарь освещает скамейку тусклым светом, она становится местом отдыха для пьяниц и обездоленных, местом, где можно посидеть и примириться с жизнью.       Так, в одну особенно беззвездную ночь на этой парковой скамейке сидели два человека.       С одной стороны сидел мрачный и уставший офисный работник. С другой — пьяный молодой человек, потягивающий пиво, подозрительно одинокий в пятничную ночь.       Эта неожиданная пара сидела в тишине, и единственным звуком было редкое потягивание молодого человека из банки пива. В конце концов, когда ночь стала слишком глубокой, они побрели каждый своей дорогой.       Это была их первая встреча.       В другую ночь, примерно через неделю, молодой человек снова встретил офисного работника, сидящего на том же месте на той же скамейке и рассеянно постукивающего сигаретой по бедру.       Его глаза безразлично смотрели на город, лицо было стоическим, а под глазами были темные круги.       — Огоньку? — предложил молодой человек, направляя зажигалку в сторону офисного работника.       Офисный работник поднес сигарету ко рту, наклонившись, и пламя зажигалки осветило его лицо.       — Спасибо, — говорит офисный работник, вдыхая дым и выдыхая его с вздохом, закрывая глаза, когда никотин попадает в его организм. В свою очередь, он предлагает молодому человеку сигареты.       — Нет, спасибо. Я пытаюсь бросить курить.       — О? Я тоже, кстати.       — Не похоже.       Офисный работник сделал глубокий затяжку, выпустил дым над головой, а затем посмотрел на молодого человека.       — Мой босс сегодня был особенно ворчлив.       — Правда?       — Ага.       Оба замолчали. Молодой человек открыл еще одну банку пива. Офисный работник зажег еще одну сигарету. Прошла еще одна ночь.       Это была их вторая встреча.       Еще через неделю офисный работник находит молодого человека на той же скамейке, на его обычном месте, с головой, опирающейся на спинку, смотрящим в небо.       На его лице видны слезы, о чем свидетельствует размазанная подводка для глаз. Рядом с ним лежит телефон, который постоянно вибрирует, а экран светится через равные промежутки времени.       — У тебя есть сигарета? — спрашивает молодой человек, когда офисный работник садится рядом.       — Я думал, ты пытаешься бросить курить? — отвечает офисный работник, но все же достает пачку. Он кладет одну сигарету в рот, а другую предлагает молодому человеку.       — Ну… можно сказать, что мой парень сегодня был особенно ворчливым.       На этот раз офисный работник предлагает зажечь сигарету, и молодой человек проводит рукой по волосам, зажигая сигарету, и на мгновение его рыжие волосы выглядят так, будто каждая прядь горит.       Оба выдыхают дым в ночь, прежде чем офисный работник нарушает тишину.       — Что он сделал?       — Ничего особенного. Просто поцеловался с какой-то девушкой в баре.       — Понятно.       — Хех. Я точно видел, поэтому украл его кошелек. — Молодой человек торжествующе машет кошельком в воздухе, бросая его между ними.       — Похоже, он получил по заслугам.       — Пфф. Это твоя попытка каламбура?       — Возможно.       — Это дерьмовый каламбур.       — Спасибо.       Дым от сигарет танцует в ночном воздухе. Молодой человек открывает банку пива, делает глоток, а затем предлагает банку салариману.       — Кейл, — предлагает молодой человек.       — Роксу, — принимает предложение салариман.       — Итак, Роксу. Часто бываешь здесь?       — Только в дерьмовые дни.       — Хех. Я тоже.       Они пили и курили в относительной тишине, пока звезды не начали мерцать в небе. Затем они разошлись, на этот раз помахав друг другу на прощание.       Это была их третья встреча.

***

      Встречи на этой скамейке стали почти регулярными.       Ни Кейл, ни Роксу не планировали этого, но почему-то в дни, когда дела шли действительно плохо, они находили друг друга на этой скамейке.       Всегда ночью.       Всегда с сигаретой и банкой пива.       Уставший офисный работник в компании одинокого молодого человека.       – Ты все еще не расстался с ним? — спрашивает Роксу, скорее констатируя, чем интересуясь.       – Да. Если мы расстанемся сейчас, будет много проблем. У меня через неделю экзамены. Невозможно учиться, когда он в три часа ночи стучит в мою дверь и просит шестой второй шанс, — говорит Кейл с невозмутимым лицом, держа сигарету между тонкими пальцами.       – Понимаю. Должно быть, тяжело.       – Я раз и навсегда с ним порву. Когда экзамены закончатся. На этот раз я точно это сделаю.       – Я за тебя болею.       – Спасибо. Пиво?       В те вечера, когда они встречались, они разговаривали о чем угодно. Иногда о своей жизни. Иногда о своих отношениях. Иногда просто о погоде.       – Почему тебе это так нравится? — спрашивает Роксу, потягивая пиво, которое всегда приносит Кейл.       – Мне это не нравится, но оно достаточно сладкое и его можно купить в любом магазине в этом городе, — отвечает Кейл, делая долгий затяжку сигаретой, которую всегда предлагает Роксу.       – Эта сигарета тоже дерьмовая, но ты всегда приносишь именно ее.       – Она дешевая и делает свое дело.       – И почему-то в конце дерьмового дня, когда ты принимаешь что-то дерьмовое, все становится чуть лучше, не так ли?       – Возможно.       Они не знали, как это началось, и не замечали, как это произошло, но почему-то их совместные ночи на скамейке в парке стали чем-то, чего они с нетерпением ждали в плохие дни.       Бальзам для уставшей души. Компания для одинокого сердца.       Вскоре офисный работник и молодой человек стали достаточно близки, чтобы раскрывать друг другу подробности своей личной жизни.       – Узнал, что моя жена трахается с моим боссом, — говорит Роксу однажды ночью, и золотое кольцо на его безымянном пальце явно отсутствует, когда он подносит зажженную сигарету ко рту.       – Черт.       – Узнал, что это продолжается уже больше года. Мы поженились не по любви, но ладили хорошо. Я думал, что у нее хотя бы какая-то порядочность есть.       – Так ты разводишься?       – Да. Но я еще собираю доказательства. Надо убедиться, что мой босс тоже поплатится по полной.       – Ты и твои дерьмовые каламбуры.       Между разговорами они вдыхали и выдыхали никотиновый дым и потягивали дешевое пиво. Это их общий порок, хотя, если честно, это порок, который они разделяют только друг с другом.       – Как проходит твой разрыв?       – Фу. Этот ублюдок написал мне стихи с просьбой о прощении. И повсюду оставил цветы.       – Ты его примешь обратно?       – Нет!.. Может быть… Не знаю. Стихи были очень милые. Они у меня здесь. Хочешь прочитать?       – Я сейчас не в настроении для романтики. Но у меня есть зажигалка.       – Ты жестокий ублюдок, ты это знаешь?       – Я только что узнал, что моя жена, с которой я прожил 7 лет, трахалась за моей спиной с моим сукиным боссом.       – Справедливо. Давай зажжем эту штуку.       Бывают дни, когда погода не благоприятствует, когда льет дождь, как будто насмехаясь над и без того плохими днями. В такие дни скамейка остается незанятой днем, но по ночам на ней все равно сидят уставшие и одинокие люди.       – У тебя нет зонтика.       – А у тебя отлично работают глаза.       – И я ясно вижу, как ты дрожишь в своих ботинках.       – Они от Prada. Неудобные как черт, но я стильный, даже когда мокрый.       – Тебе кто-нибудь говорил, что ты можешь быть таким драматичным?       – Говорит человек, сидящий на мокрой скамейке и все еще настаивающий на использовании зонтика.       – Зонтик не для меня.       Роксу зажигает сигарету, глядя на Кейла. Не имея куда улетучиться, дым завивается внутри зонтика, и Роксу показался Кейлу джинном, исполняющим желания.       – Подвинься и зажги мне сигарету.       – Сначала заплати за проезд.       – Вот твое пиво. Оно очень холодное из-за дождя.       Иногда офисный работник и молодой человек не сидели на скамейке. Иногда они прислонялись к забору, выходящему на гавань, и смотрели на огни города, отражающиеся на поверхности воды.       – Я любил этого ублюдка, понимаешь? Блядь. – Кейл рыдал, спрятав лицо за перилами, сжимая металл так сильно, что его костяшки побелели. В тот вечер он появился более пьяным, чем обычно.       – Что случилось? — спросил Роксу, стоя рядом с присевшим рыжеволосым парнем, его взгляд был прикован к засосу на шее Кейла.       – Я… он сфотографировал… сказал, что развесит эти фото повсюду, если я не вернусь к нему… — Кейл продолжал рыдать, и его голос эхом разносился по воде.       – Этот ублюдок…       – А что, если мой отец увидит? Я и так уже чертовски разочаровал его… Я не знаю, что делать, Роксу…       Они не знали, как и когда это началось, но где-то по пути они сблизились настолько, что стали показывать друг другу трещины в своих душах.       – Ты знаешь какие-нибудь его пароли?       – Его пароль от Netflix. А что?       – Я знаю одного парня. Мы удалим эти фотографии.       Кейл поднимает глаза. Роксу встречает его взгляд.       – Будет так, как будто этих фотографий никогда не было.       Когда Кейл расплакался, Роксу обнял его, неловко похлопав молодого человека по спине. Кейл с благодарностью принял объятие и выплакался на груди офисного работника.       – А теперь перестань плакать. Ты испортишь макияж.       – Он уже испорчен.       – Правда? Я не заметил.       – Он на твоей одежде, черт возьми.       – Кейл?       – Да?       – Этот подонок не заслуживает тебя. Запомни это.       – Постараюсь.       Эта ночь закончилась телефонным звонком, использованием услуги старого друга и, возможно, большим количеством сигарет, чем обычно, чтобы успокоить нервы.       И так прошли дни, и офисный работник и молодой человек вернулись к своей обычной рутине.       – Так у тебя повсюду шрамы?       – Да.       – И поэтому ты носишь водолазку даже летом?       – Да.       – Можно посмотреть?       – Они уродливые.       – Я сам это решу. Просто быстро подними рубашку.       Роксу отвернулся, поднял рубашку и обнажил живот. Кейл выдал одобрительный свист, и Роксу быстро опустил рубашку.       – Я же говорил, что они уродливые.       – Если под уродливыми ты имеешь в виду чертовски сексуальные, то да, они уродливые.       – Моя жена не любит на них смотреть.       – Твоя скоро бывшая жена явно не имеет вкуса. Я думал, ты ленивый? Как ты так подтянут?       – Мой друг из армии не перестанет меня доставать, если я не пойду с ним в спортзал по выходным.       – Тот друг, в которого ты был влюблен?       – Я не влюблен в него.       – Ага. А я не гей.       Медленно и верно, на скамейке под тусклым светом в парке ночью, высокие стены между офисным работником и молодым человеком рухнули друг для друга.       Это произошло так медленно и тихо, что эта неожиданная пара даже не заметила.       – Мой развод будет оформлен на следующей неделе, — говорит Роксу, опираясь на плечо молодого человека. Он весь покраснел, что свидетельствует о его опьянении, и рассеянно вертит золотое кольцо на пальце.       – Ты снова его носишь, — замечает Кейл, выпуская дым в воздух. Когда Роксу не отвечает, он продолжает болтать.       – Мне действительно нужно бросить курить. Я заметил прыщик, а у меня не было прыщей со школьных времен. Это точно из-за курения, да? – Кейл делает еще одну затяжку, заполняя воздух дымом медленным выдохом, а затем тушит окурок о пустую пивную банку.       Роксу молчит.       – Ты же говорил, что тоже хочешь бросить. Я помню, как ты это говорил. Давай бросим вместе. Эта марка все равно дерьмовая. Что скажешь?       Кейл похлопывает его по плечу, не говоря ни слова, когда его пальцы касаются чего-то мокрого.       Мгновение. Потом еще одно. И затем:       – Похоже, ты действительно любил ее, да?       Вздох. Затем Роксу наконец заговорил.       – Это был брак по расчету. Мы поженились не по любви… просто… я не ожидал, что это будет так больно.       Дрожащее вдохновение. Роксу все еще рассеянно играет с кольцом на пальце.       – Мм. Знаешь, по моему опыту, чаще всего нам причиняют боль те, кого мы любим. Если сначала нет любви, то и боль не такая сильная. Может, ты все-таки любил ее?       – …Может, немного.       – Немного — это достаточно.       – Кейл?       – Хм?       – Станет ли лучше?       – Как эксперт по разбитым сердцам, я на самом деле не знаю. Я сам пытаюсь это понять.       – Тогда что мы будем делать, Кейл?       – Не знаю. Бросить курить?       – Хорошо.       – Но не сегодня. Сегодня мы докурим эту пачку и, может, купим еще пива. Или что-нибудь покрепче. Заставим печень поработать, понимаешь?       – Хорошо.       Кейл пропускает тонкие пальцы по черным волосам, пока его плечо становится чрезвычайно мокрым. Он не двигается, даже когда шея начинает болеть от тяжести.       – … Спасибо, Кейл.       В ту ночь пачки сигарет так и не были опустошены, а банки пива не были выпиты до конца, но для уставших и одиноких душ, сидевших на той скамейке, это было вполне нормально.       Молодой человек ушел домой с мокрым и болящим плечом, но с полным сердцем, а офисный работник ушел домой с красными глазами, но более бодрым, чем когда-либо в своей жизни.       И так жизнь продолжалась, дни шли, сезоны сменялись.       Офисный работник и молодой человек продолжали встречаться на этой скамейке в парке по ночам. Та же старая рутина, но не совсем.       Сигареты заменили конфеты.       Или тусклый уличный фонарь, свидетельствующий о большем количестве смеха и улыбок, чем слез.       Или вместо бедствий больше разговоров о мечтах.       Или, может быть, они встречались даже тогда, когда дни были не такими уж плохими. Даже когда дни были хорошими. Даже когда дни были совсем ничем не примечательными.       Та же старая рутина, но все же совсем не та же.       – Что это? – Кейл держит в руках подарочную коробку.       – Подарок на выпускной.       – Да, но за что?       – Завтра. Твой выпускной.       – Да, но ты мог бы прийти. Ты мог бы подарить это завтра.       – … Кейл, ты мне не сказал, в какой университет ты поступаешь.       Смех эхом разносится в ночи, сопровождаемый тихой улыбкой.       Кейл открывает подарок и находит красивый галстук.       – Она будет отлично смотреться с моим костюмом завтра. У тебя хороший вкус, Роксу. Спасибо.       – Я стараюсь.       Кейл прислоняется к Роксу, и рука с шрамамы обнимает его.       Это тоже было изменением, свидетелем которого стала скамейка в парке. Уютная близость, которую, похоже, не замечают ни офисный работник, ни молодой человек.       – Думаю, это последний раз, когда я встречаюсь с тобой здесь, — признается Кейл, прижимая галстук к сердцу.       – Понимаю.       – Я буду работать в компании моего отца. Завтра вечером я улетаю из страны.       – Неужели?       – Он, э-э… он сказал мне об этом сегодня утром… Прости, что не смог сказать тебе раньше.       – Это не твоя вина, не нужно извиняться, – И хотя он понимает это, Роксу не может сдержать сжатие кулака.       Они подходят ближе, не осознавая этого.       Никто не говорит. Воцаряется тишина, пока все это доходит до сознания.       Ночи, которые офисный работник и молодой человек провели вместе, казались бесконечными, и все же…       И все же.       Все закончилось, внезапно, просто так.       Столько слов, с чего начать?       – Я буду скучать по тебе, Роксу.       – … Я тоже буду скучать по тебе, Кейл.       Столько слов, которые нужно сказать, и все же никаких слов не хватает.       Офисный работник и молодой человек провели эту ночь так же, как и в первый раз, когда они встретились, в относительной тишине и в компании друг друга.       Однако, в отличие от той первой ночи, эту они провели в объятиях друг друга, уставшие и одинокие души, скорбя о времени, которое они больше не могли провести вместе.       Возможно, пролилось несколько слез, а может, и больше. Свидетелями этому были только тусклый уличный фонарь и парковая скамейка с видом на город.       Ночь была длинной, но для офисного работника и молодого человека она была такой короткой.       Прощаний не было.       – Ты будешь на связи?       – Буду. Не пей слишком много.       – Постараюсь. Мы еще увидимся, да?       – Увидимся.       – Это обещание?       – Это обещание.       – Хорошо. Это обещание.       Не было прощаний, только обещание.

***

      В парке у залива есть скамейка с видом на город, рядом с ней стоит единственный фонарь.       По утрам эта скамейка пользуется популярностью у посетителей парка. Ночью она становится местом отдыха для пьяниц и обездоленных, местом, где можно посидеть и примириться с жизнью.       За долгие годы она износилась, металл оттерся от трения, а краска почти полностью сошла. Тусклый фонарь, освещавший ее, перегорел, и лампочка была заменена на более яркую.       Но она все еще хранила воспоминания о дешевых сигаретах и еще более дешевом пиве и была свидетелем перемен, уставшей души, обретающей утешение, и одинокой души, обретающей компанию.       Теперь она стала свидетелем воссоединения.       В одну беззвездную ночь на ней сидел офисный работник, постукивая незажженной сигаретой по бедру.       – Я думал, мы договорились бросить курить.       Он поднял глаза и увидел молодого человека. В его руке была одна дешевая банка пива.       – Я не буду ее зажигать, но она показалась мне уместной.       – Согласен. Было бы неправильно прийти сюда без этого дерьмового пива.       Молодой человек сел на свое место. Он был не таким молодым, как раньше, у него было больше жизненного опыта, но, если спросить офисного работника, он был все так же красив.       – Не могу поверить, что они все еще продают эту дрянь. Это все та же марка?       – Да. Хотя уже не такая дешевая.       Офисный работник тоже уже не просто офисный работник. Он основал свою собственную компанию, стал успешным человеком в своей области, уважаемым и внушающим страх. Но если спросить молодого человека, он скажет, что Роксу не изменился, он просто стал еще круче.       Роксу достает целую пачку из кармана пальто и кладет ее на скамейку между ними. Кейл ставит пиво рядом.       Их пальцы соприкасаются, а затем переплетаются.       – Роксу?       – Хм?       – Думаю, у меня есть одно сожаление.       – Правда?       – Я сожалею, что не поцеловал тебя.       – Правда?       – Да.       – Думаю, я тоже об этом сожалею.       Оба улыбаются. Прикасаются лбами. Слишком многое хочется сказать, но слов для этого слишком мало.       На протяжении многих лет Кейл и Роксу поддерживали связь, рассказывали друг другу о своей жизни.       Расстояние и время залечили их разбитые сердца, и в переписке они обнаружили, что их сердца снова забились.       – Я скучал по тебе, Кейл. Я скучал гораздо больше, чем думал.       – Я тоже очень скучал.       – Насколько сильно?       – Очень, очень сильно.       – Странный способ сказать, что ты скучаешь по мне.       – Ты первый это сказал!       Смешок, – Да, я сказал, – Поцелуй в лоб, – Боже, как я скучал по тебе.       – Ты уже это говорил.       – Это не делает это менее правдивым.       Их сердца забились. А потом затосковали. Затосковали по человеку, стоящему за долгожданными письмами. Затосковали по сигаретам и дешевому пиву, а точнее, по компании человека, с которым когда-то делились этим.       – Я бы хотел, чтобы ты меня поцеловал, пожалуйста.       – Спасибо большое.       – На этот раз в губы.       – Я знаю.       – Если бы ты поспешил.       – …Нервничаешь?       – Возможно.       – Не стоит.       Со временем разлука стала невыносимой для обоих.       Они обнаружили, что хотят пойти в то место, на ту скамейку под тусклым светом с видом на город.       И вот однажды Роксу и Кейл обнаружили, что собирают вещи.       Затем они обнаружили, что действительно уезжают.       Затем они обнаружили, что покупают сигареты и пиво.       Затем они обнаружили друг друга, и это показалось им правильным.       И теперь они целуются.       – Ты плачешь?       – Не знаю. Просто поцелуй меня еще раз.       – Хорошо.       Это любовь? Возможно. Они не совсем уверены. По крайней мере, это зародыш любви.       – Еще раз.       – Хорошо.       – Не останавливайся.       – Не остановлюсь.       Это судьба? Возможно. Но они снова нашли друг друга.       – Я так рад, что встретил тебя.       – И я так рад снова встретить тебя.       – Мы сделаем так, чтобы это сработало, да? Точно?       – Если что-то и есть, то ты — единственное, в чем я уверен. Так что больше никаких слез, хорошо?       – Это слёзы счастья. Ты тоже плачешь.       – Похоже, да.       Эта ночь была наполнена слезами, поцелуями, улыбками, полными тоски, и сердцами, переполненными любовью, которую они наконец обрели.       – Теперь мы вместе. Мы будем вместе.       – Завтра и всегда?       – Сегодня и всегда.       – Сейчас и навсегда.       – Сейчас и навсегда.       Когда ночь подходила к концу и солнце начало подниматься в небе, Кейл и Роксу впервые покинули это место вместе.       Они оставили сигареты и дешевое пиво, сидя на скамейке в парке, освещенной уличным фонарем.       Уставший офисный работник и одинокий молодой человек больше не нуждаются в них.       Они больше не устали и не одиноки.

***

      В парке у залива стоит скамейка с видом на город, рядом с ней стоит одинокий фонарный столб.       На скамейке сидела пара, плечом к плечу.       Скамейка была неоднократно ремонтирована, а фонарный столб был совершенно новый, совсем не такой, как раньше.       Тем не менее, он был свидетелем любви, рожденной сигаретами и дешевым пивом, уставшей и одинокой души, дружбы, которая длилась всю жизнь и, возможно, даже больше.       Он был свидетелем любви офисного работника и молодого человека на протяжении многих лет, пока их руки не стали старыми и морщинистыми, а волосы не посерели от возраста.       И теперь он является свидетелем того, как пара сидит там, глядя на город и вспоминая хорошо и по-настоящему прожитую жизнь.       Руки, сцепленные вместе, одинаковые кольца, сверкающие в свете уличных фонарей, глаза, по-прежнему полные любви и нежности, ни разу не потухшие за эти годы.       Они приходили сюда вместе и уходили вместе из этого парка много, много раз на протяжении всей своей жизни.       Иногда с компанией, часто только вдвоем.       Иногда днем, но они предпочитали быть здесь ночью, как сейчас.       В разные времена года. В разную погоду. В плохие дни и в хорошие дни. В моменты, которые не были чем-то особенным.       Скамейка была свидетелем всего этого.       По мере того как ночь продвигалась, истории скоро закончились, и вскоре пришло время идти домой.       Это была ночь, как и все другие. Обычная рутина, но в ней было что-то необычное.       – Может, нам стоило принести сигареты и пиво?       – Не думаю, что они еще продают ту марку, которую мы покупали раньше.       – Понятно. Жалко.       – Не особо. Они были отвратительные на вкус.       – Кейл?       – Хм?       – Я люблю тебя.       – Я тоже люблю тебя. Очень, очень сильно.       – Очень, очень сильно.       – Навсегда и всегда, да?       – Да. Навсегда и всегда.       Смеясь и улыбаясь, Роксу и Кейл в последний раз вместе покинули скамейку в парке.