Reaction of characters from the work Mo Dao Zu Shi (魔道祖师)

«Семь минут в раю» | yandere, NSFW Вэй Ин ### Место действия: Праздничный вечер в облаках Цзиньлин, где представители всех великих кланов собрались на дипломатический пир. Кто-то из младших предложил игру "Семь минут в раю", вызвав легкий смех и одобрение — все же это просто шутка, верно? Пока не пришел черёд Вэй Усяня и [Читательница]... --- Сначала ты подумала, что это просто игра. Подумаешь,

***

«семь минут в кладовке» с Вэй Усянем — оба взрослые, вы шутите, смеётесь, и тебе даже комфортно рядом с ним, несмотря на то, каким непредсказуемым он бывает. Он твой друг. Старый друг, близкий... но только друг. Дверь закрывается, и в полумраке ты едва различаешь его силуэт. Слышишь его голос — чуть хриплый, тихий, с необычной глубиной: — Ха... Семь минут... Думаешь, я потрачу их на болтовню, [Читательница]? Он приближается ближе, и в тесном пространстве ты ощущаешь, как его тело касается твоего. Его пальцы легко ложатся на твои руки, прижимая к стене, но не силой — ещё нет. Он словно изучает, как далеко может зайти. — Ты когда-нибудь задумывалась, — шепчет он тебе в ухо, — каково это быть моей? Не просто союзницей, не просто милой, доброй, невинной главой собственного ордена... А моей, принадлежать мне целиком? Ты вздрагиваешь, и Вэй Усянь улыбается. Он видит это. Наслаждается. — Я смотрел, как ты улыбаешься Лань Чжаню, как заботишься о Цзинь Лине, как смеёшься с Чэнем... Мне хотелось вырезать их взгляды из их черепов, когда они смотрят на тебя так, как будто могут иметь тебя. Но ты даже не понимаешь... Ты такая чистая. Ты пытаешься отстраниться — мягко, слабо. Он ловит твое запястье и нежно целует его, как будто вы любовники, и это обычный жест привязанности. Его губы скользят к твоей шее. — Я сдерживался. Ради тебя. Ты знаешь, как это тяжело — быть рядом и не касаться? Но если эта игра — мой шанс... Я не собираюсь тратить его впустую. Ты чувствуешь, как его рука скользит ниже, к талии, задерживаясь на изгибе бедра. Его тело почти прижимает тебя к стене, его дыхание горячо, взгляд в темноте — одержимый. — Я бы запер тебя навсегда, знаешь? В месте, где никто не мог бы украсть у меня твою доброту. Где ты была бы только моей. А ты бы называла меня по имени... дрожащим голосом, таким как сейчас... Он целует тебя — не спросив. Сначала жадно, требовательно, потом глубже, притягивая ближе, не давая опомниться. Его поцелуи оставляют следы на коже, как будто он уже метит тебя. — Семь минут — мало. Но я умею быть очень быстрым, когда хочу. И в его взгляде — неумолимое обещание. Если ты выйдешь отсюда с дрожащими губами и расстёгнутым воротом — это будет ещё мягким напоминанием о том, что он может. Он — уже начал. Цзян Чэн ### Место действия: Старое святилище ордена Юньмэн Цзян. Лето, влажный воздух. Игра — дурацкая шутка, пока по жребию не выпадаете вы вдвоём. --- Ты не хочешь в это играть. Это глупо. Дети. Но когда звучит имя Цзян Чэна — что-то внутри замирает. Он поворачивается, его глаза — тёмные, тяжёлые. Ни удивления, ни насмешки. Только внутренняя буря, которую ты не читаешь до конца. Дверь захлопывается. Семь минут. — Ну? — говоришь ты, пытаясь пошутить. — Сидим молча, как всегда? Он не отвечает. Только идёт к тебе. Шаг. Второй. Он не такой, как Вэй Ин — не улыбается, не играет. Он напряжён, будто вся ярость мира сдерживается внутри него — и ты стоишь слишком близко к эпицентру. — Почему ты всегда такая? — вдруг рвётся из него. Голос резкий. — Улыбаешься всем. Добрая, наивная, думаешь, все вокруг чисты. Но ты не видишь. Не замечаешь. — Цзян Чэн…? Он хватает тебя за руку. Не больно, но твёрдо. — Я столько лет рядом с тобой. Я слушал, как ты говоришь о долге, о любви, как ты заботишься о других. Я ждал, как идиот. Думал: она умная, она догадается. Она поймёт, кого выбирает. А ты всё ждёшь какого-то идеала. Он притягивает тебя ближе. Горячее дыхание, злая искра в глазах. — Я не идеален. Я — ревнивый, злой, я хочу тебя так, что мне стыдно смотреть на себя в зеркало. — Ты… ты не в себе… — Нет, я впервые — в себе. Он целует тебя — резко, с силой, будто пытается забрать твоё дыхание, твои мысли, твою волю. Его рука — на твоей талии, вторая — в твоих волосах. Ты пытаешься что-то сказать, но он не даёт. — Тебе нравится быть нужной, да? Хочешь быть чьей-то опорой? — Он усмехается, почти горько. — Тогда стань моей. Сейчас. Здесь. Навсегда. Он касается тебя. Через одежду — но жест его неприкрыто интимен. Его ладонь скользит по изгибу твоей спины, а ты чувствуешь: он держится из последних сил, чтобы не пойти дальше. Только твой голос сейчас может его остановить. Но ты молчишь. И он это чувствует. — Видишь? — хрипло шепчет он. — Не надо притворяться. Ты хочешь, чтобы тебя хотели. Чтобы боролись за тебя. Чтобы… подчинили. Если кто-то и сделает это — так, чтобы ты не захотела уйти… Это буду я. Ты дрожишь. Не от страха. От осознания: он не отпустит тебя. Даже если вы оба выйдете из этой комнаты, — в его голове ты уже его. Навсегда. Лань Ванци ### Облачные Глубины. Тёплый вечер. Кто-то (конечно, Вэй Ин) предложил игру, в которую никто не верил, что сыграет он. Но имя выпало. Лань Ванцзи. И... твоё. --- Когда дверь закрывается, и вы оказываетесь в уединённой комнате — без свечей, без шума, только шелест ткани и ровное дыхание — ты всё ещё не веришь, что он согласился. Он стоит, как всегда, прямо, молча. Не двигается. Не смотрит — ты думаешь. Но его глаза следят за каждым твоим движением. — Ханьгуан-цзюнь?.. — тихо спрашиваешь ты. — Мы просто... подождём, да? Молчание. Он не отвечает. Только делает шаг вперёд. Ещё один. Пока не оказывается совсем близко. Вы почти касаетесь. Его запах — холодный, как сандаловое дерево в утреннем воздухе. Его глаза — неподвижные, как зеркало. — [Читательница], — произносит он наконец. Его голос — мягкий, но в нём есть сталь. — Ты часто бываешь рядом со мной. Слишком часто. Ты улыбаешься — слегка смущённо. — Потому что мы друзья?.. — Нет, — говорит он. — Не потому. Он поднимает руку и касается твоего подбородка, приподнимая твоё лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Его прикосновение — ледяное. И одновременно — обжигающее. — Я видел, как на тебя смотрят другие. Как ты им улыбаешься. Как они смеют прикасаться к тебе — даже просто плечом... Я считал, что смогу терпеть. Что мне хватит твоей дружбы. Но я ошибался. — Лань Чжань… — Ты не успеваешь закончить. Он приближает лицо к твоему. — Замолчи. Он целует тебя. Не мягко. Не осторожно. Он впивается, будто хочет забрать воздух из твоих лёгких. Его рука обвивает твою талию, прижимая тебя к себе. Он дышит резко, горячо, как будто до этого держал себя годами. — Ты не понимаешь, — шепчет он на твоей коже, опускаясь губами ниже, на шею, на ключицы. — Я уже твой. С тех самых пор, как впервые услышал, как ты смеёшься. С того вечера в горах, когда ты прикрыла меня перед патриархом Цзянем. С тех слов, что ты прошептала, думая, я сплю… Ты пытаешься заговорить, но он касается губами мочки твоего уха, и от этого ты замираешь. — Тсс. Эти минуты мои. Только мои. Ты думаешь, это просто игра? Я сделаю так, что ты никогда больше не сможешь смотреть на другого мужчину. Он касается твоей одежды — медленно, вдумчиво. Пальцы на талии, скользящие чуть ниже, чуть внутрь, как будто изучают, куда можно зайти, пока ты не скажешь "нет". Но ты молчишь. И он понимает — ты не уходишь. Ты дрожишь. И, может быть, это не только страх… — Семь минут, — шепчет он, прижимая тебя к стене. — Это всё, что мне нужно, чтобы ты запомнила… кому принадлежишь. Навсегда. И если бы дверь не отворилась… никто бы вас не остановил. Лань Сичэнь ### Место действия: Тихий зал Гусу Лань. Под предлогом «вечера общения» кто-то (вновь Вэй Усянь, конечно) уговаривает всех сыграть. Когда выпадают ваши имена — в зале становится слишком тихо. Он слегка улыбается. А ты чувствуешь, как сердце падает в грудь. Почему?.. --- Дверь за вами закрывается. Внутри — прохладно, стены из светлого дерева, шелест штор. Ты стоишь, чуть смущённая, слегка улыбающаяся. — Лань-гунцзы, — начинаешь ты мягко. — Мы можем просто постоять. Или поговорить. Ты же не… всерьёз?.. — Ты называешь меня слишком официально, [Читательница], — перебивает он. Тихо. Но в голосе — напряжение. Как будто он сдерживает что-то, что уже выходит наружу. Ты поднимаешь глаза — и встречаешься с его взглядом. Такой ты его ещё не видела. — Почему ты такая добрая со всеми? — шепчет он, приближаясь. Его тон — как у ласкового учителя, но ты чувствуешь: это не забота. Это предупреждение. — Даже с теми, кто тебя не достоин… С теми, кто видит в тебе только тело. Я видел. Слышал. Ты отступаешь на шаг, но он мягко — по-ланевски, будто бы с уважением — ставит ладонь на стену, перекрывая путь назад. — Я молчал. Годы. Думал, ты сама поймёшь. Я говорил с тобой, смотрел… а ты улыбалась кому угодно. Только не мне. Он берёт твою ладонь — так мягко, что сердце сжимается. — Ты думаешь, я святой? Думаешь, во мне нет страсти? — Его взгляд становится почти болезненно жадным. — Если бы ты знала, сколько раз я представлял… как ты выглядишь, когда стоишь передо мной в одной накидке. Или как ты звучишь, когда теряешь дыхание под моими руками. Ты краснеешь — не потому, что он говорит пошлости. А потому, что он говорит их тебе. Он. Лань Сичэнь. — Эти семь минут — не шутка для меня. Это… возможность. Единственный момент, когда я могу взять тебя, не разрушив себя перед миром. Он обнимает тебя. Осторожно, но крепко. Его губы касаются твоей шеи. Его дыхание — прерывистое. Он борется с собой. И проигрывает. — Я бы запер тебя в Гусу. Сделал бы женой. Надел бы на тебя мои цвета. И никто бы даже не посмел… посмел смотреть. Но ты всё ещё свободна. Всё ещё… Ты случайно прикасаешься к его груди — чувствуешь, как бешено бьётся его сердце. Его губы находят твои — вначале нежно. А потом… будто в последний раз. Жадно. Голодно. Он шепчет: — Скажи, что ты моя. Хоть один раз. Я… не смогу больше быть просто другом. И в его голосе — слом. Не угроза, нет. Боль. Безумная любовь, в которой он тонет. Ты — последняя его точка опоры. Если ты выйдешь из этой комнаты молча — он всё равно будет помнить эти семь минут, как прикосновение к раю, из которого его снова вырвали. Цзинь Гуанъяо ### Место действия: Зал приемов Лотосового Причала. Собрание кланов подошло к концу, и кто-то (возможно, специально) предложил игру. Кто-то хихикал. Кто-то фыркал. Но когда выпали ваши имена, он только мягко улыбнулся и предложил: — Если леди [Читательница] не возражает… я с удовольствием составлю ей компанию. --- Ты знала: рядом с ним всегда нужно быть осторожной. Джин Гуанъяо был слишком вежлив, слишком изящен, слишком идеален. Но ты не могла отказать. Ведь он всегда был с тобой учтив, никогда не нарушал границ. До этой самой минуты. Дверь закрылась. Семь минут. И он встал ближе. — Я так рад, что судьба — или, может быть, не только она — позволила нам немного… уединения, — говорит он, не отрывая от тебя взгляда. Ты собираешься пошутить, но не успеваешь: он уже рядом. Его ладонь — тёплая, мягкая, ложится на твою талию, как будто невзначай. Улыбка на губах — та же, вежливая. Но в глазах… Не вежливость. Желание. — Вы всегда были так добры ко мне, [Читательница]. Честно? Иногда мне казалось, что вы — единственная, кто не смотрит на меня сверху вниз. Не видит только бастарда, шепчущего за спиной. Вы — верите мне. — Я… конечно, верю, — отвечаешь ты осторожно, ощущая, как он подаётся ещё ближе. Его рука на твоей спине. Его дыхание на твоей щеке. — Тогда вы простите мне, если я позволю себе быть… менее сдержанным. Только на эти семь минут. Он касается твоей щеки. Пальцами. Аккуратно. Как будто хочет изучить, запомнить каждый изгиб. Но за нежностью — сталь. Тебя не спрашивают. Тебя оформляют в собственность. — Я смотрел, как вы говорите с Лань Ванцзи. Как смеёт прикасаться к вам Вэй Ин. Как Цзян Чэн ревнует — думает, я не вижу. — Его голос становится почти шепчущим. — Но вы, [Читательница], никогда не узнаете, сколько из них было готово предать всё, лишь бы прикоснуться к вам… так, как я хочу прямо сейчас. Он целует тебя. Мягко. Прекрасно. Убедительно. А потом — глубже. Жадно. Его рука скользит по твоей талии вниз, как будто между вами нет ничего чужого. — Знаете, чем я отличаюсь от них? — Его голос срывается на страсть. — Я не прошу. Я беру. Но так, что вы захотите, чтобы я взял вас снова. Ты пытаешься сказать его имя — «Гуанъяо…» — но он кладёт палец на твои губы. — Тише, милая. Ваш орден, ваши правила, ваша гордость — всё это останется за дверью. А здесь… сейчас… вы просто моя. Только его. Всегда были. Он бы запер тебя в Золотом Башенном Храме, как сокровище. Он бы вёл тебя по залам как супругу, а в спальне… Ты бы не узнала, кто здесь на самом деле командует. — Семь минут. Я покажу вам, на что я способен… — И он наклоняется к твоему уху: — …если вы не сбежите. А ты не сбежишь. Потому что слишком поздно. Он ужесточение внутри твоего мира. Не Минцзюэ ### Место действия: Цихэ Не, пустой тренировочный зал. Кто-то предложил игру, и ты не ожидала, что он согласится. Но когда его имя соединили с твоим, он посмотрел на тебя — долго, и сказал: — Я не против. --- Ты не веришь в происходящее. Вы стоите в тишине. Он — статуя. Высокий, напряжённый, с прищуренными глазами. Он молчит. Но в этой тишине — что-то зреет. Ты чувствуешь, как воздух вокруг вибрирует, как будто его ярость заперта под кожей. — Не-гунчжоу… — произносишь ты осторожно. Он резко поворачивается к тебе. — Почему ты такая? — Что?.. — ты едва понимаешь, о чём он. — Такая добрая. Такая... наивная. Думаешь, если улыбаешься — все будут тебя беречь? Думаешь, никто не хочет тебя сломать? Он делает шаг к тебе. Резкий, угрожающий. Но ты не отступаешь — и это его ещё сильнее злит. Или… возбуждает? — Ты не понимаешь, что ты делаешь со мной. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, не боясь… когда защищаешь тех, кто этого не заслуживает… Я хочу вырвать у тебя эту мягкость, чтобы больше никто, кроме меня, её не видел. Ты дрожишь. Он замечает. Его губы поджимаются. — Боишься? Ты качаешь головой — честно. Он вскидывает бровь. Подходит ближе. Ты чувствуешь жар его тела, как гудит его ярость — она почти физична. — Почему нет? Я чудовище, [Читательница]. Меня боятся даже свои. Но ты… ты приходишь ко мне, говоришь спокойно. Ты лечила мне руку. Помнишь? Он берёт твою ладонь, резко, как будто хочет сломать — но только прижимает к своей груди. Там — гром сердца. — Ты сделала меня слабым. Я больше не сплю спокойно. Я думаю… как бы ты звучала, если бы я прижал тебя к себе. Глубоко. Жёстко. До дрожи. Я хочу, чтобы ты больше не могла быть такой с другими. Ты пытаешься выговорить его имя, но он уже прижал тебя к стене. Его губы нависают над твоими. Он будто дышит яростью — и страстью одновременно. — Скажи мне "нет", и я остановлюсь. Один раз. Только один. Но если ты промолчишь — я запомню, что ты позволила. Что ты выбрала меня. И ты будешь моей. Даже если весь мир будет против. Он целует тебя. Грубо. Не спрашивая. И в этом поцелуе — все несказанные ночи, сдержанные желания и безумная тоска, которую он хранил внутри. Он не любит красиво. Он любит больно, яростно, навсегда. --- Если бы ты вышла из комнаты с растрёпанными волосами и следами его пальцев на талии, никто бы не посмел сказать и слова. Не Минцзюэ и без того был опасен. Но теперь… он влюблён. Не Хуайсан Ты заходишь в комнату, он — следом. Веер захлопывается. Дверь закрывается. Щёлк. Без возможности открыть изнутри. Он поворачивается к тебе. Уже без смеха. Улыбка исчезает. — Наконец-то, — шепчет он. Ты вздрагиваешь. Его голос изменился. Он глубже. Холоднее. Намного собраннее, чем ты когда-либо слышала. — Хуайсан?.. Что ты… Он подходит ближе. Тишина между вами натянута, как струна. Он смотрит на тебя — долго, пристально. Без стеснения. — Ты не представляешь… сколько лет я ждал, чтобы ты осталась со мной одна. Без Ланей. Без Вэй Ина. Без Цзян Чэна. Без всех этих «сильных мужчин», которым ты улыбаешься. Ты всегда была добра со мной. Но ты никогда не боялась меня. И это… глупо, [Читательница]. Он подходит вплотную. Веер касается твоего подбородка, поднимает его чуть вверх. — Все думают, что я слабый. Что мной можно управлять. Но ты же умная, правда? Ты понимаешь: те, кто шепчет — властвуют. Я мог бы сделать так, чтобы все, кто на тебя смотрит… исчезли. Никто бы и не понял, почему ты вдруг осталась одна. Со мной. Ты отступаешь — он не двигается. Только смотрит. Но его глаза — жгут. — Я бы держал тебя в золотой клетке. Я бы приносил тебе всё, что ты хочешь: драгоценности, шелка, приказы других кланов на серебряных подносах. Но ты не смогла бы выйти. Потому что я бы запер тебя так, как никто не запирает — словами, доверием, страхом потерять меня. Он касается твоего лица. Тепло. Нежно. Почти ласково. Но его голос — тот же: ровный, хищный, страшно честный. — Я не буду груб с тобой. Я не Цзян Чэн. Я не буду бороться с собой, как Лань Чжань. Я — уже всё решил. Ты будешь моей. Просто... ты этого пока не осознала. Он наклоняется к твоим губам — не торопясь. Позволяя тебе почувствовать приближение. Угроза? Обещание? Возможно, и то и другое. И когда он шепчет тебе: — Скажи «да», [Читательница]. Или молчи. Я приму любой твой ответ. Потому что, в конечном счёте… ты всё равно будешь моя. …ты понимаешь: Он никогда не был «смешным» Не Хуайсанем. Он — змея, что спала у твоих ног. И ты сама кормила её — своей добротой. Вэнь Нин ### Место действия: Старая постройка под Лотосовым Причалом. Внешне — место случайное. Но ты знаешь, кто запер с тобой Вэнь Нина на 7 минут. Он не протестовал. Он просто вошёл. И ты почувствовала — воздух стал холоднее. --- Ты поворачиваешься, чтобы заговорить. Но он уже смотрит. Очень близко. Очень тихо. — [Читательница]… — его голос низкий, чуть шепчущий. Глухой, как эхо могильной плиты. Но он дрожит. Не от холода. От напряжения. — Я не должен… — он качает головой, но не отступает. — Но я так долго… Он замирает. А потом делает то, чего ты никогда от него не ожидала. Он подаётся вперёд. Его ладони — холодные, но удивительно осторожные — касаются твоих плеч. — Я слышал, как ты говоришь с Вэй Усянем. С Лань Чжэнем. Ты говоришь, что хочешь любви, добра, чтобы кто-то тебя понимал. Но они не видят, что ты делаешь, когда остаёшься одна. А я — вижу. Его глаза в темноте — необычно яркие. Пронзающие. Ты чувствуешь, как он тебя знает. Не просто тело. Мысли. Сердце. Сомнения. — Я не живой. Но я чувствую. Когда ты улыбаешься — у меня дрожат руки. Когда ты смотришь в сторону другого — у меня в груди разрывается что-то, чего там уже быть не должно. Ты разбудила во мне всё, что давно умерло. И я больше не могу быть просто твоей тенью. Он подходит ближе. Его лоб касается твоего. Холодный, но… странно тёплый внутри. — Ты боишься меня? Ты хочешь сказать: нет. Но не успеваешь. Он целует тебя. Тихо. Ровно. Осторожно. Почти благоговейно. Как будто ты — святыня. Но под этим — есть нечто глубже. Сдерживаемая одержимость. — Если бы я был жив… — он шепчет тебе на ухо, прижимая к себе, — я бы держал тебя так каждую ночь. Я бы целовал твою кожу до тех пор, пока ты не научилась бы вздыхать только моё имя. Я бы доказал тебе, что даже призрак может… заставить тебя дрожать. Он касается твоей талии. Пальцы скользят вверх по спине. Движения — медленные, будто он запоминает каждый миллиметр тебя. — Но я мёртв. Я не могу требовать. Только… просить. Он смотрит тебе в глаза. И его голос ломается: — Останься. Хотя бы на эти минуты. Позволь мне… быть твоим. Хоть здесь. Хоть сейчас. И ты понимаешь: Если ты дашь ему почувствовать вкус тебя — даже немного — он никогда не отпустит. Даже смерть — не преграда тому, кто любит так безмолвно… …и до ужаса одержимо. Сяо Синчэнь ### Место действия: Небольшой павильон в горах. Все ушли, остались только вы. Ты не думала, что он согласится на такую «детскую» игру. Но он сказал: — Если вы не возражаете, [Читательница… мне будет приятно побыть с вами наедине. --- Ты входишь. Он — за тобой. Тишина между вами, но не холодная. Он улыбается — привычно. Глаза полузакрыты. Он кажется спокойным. Но ты что-то чувствуешь. Как будто под его вежливостью — что-то дрожит. — Вы прекрасны, — говорит он вдруг. Тихо. Почти неуверенно. Ты оборачиваешься. — Что?.. — Я сказал — вы прекрасны. Не только внешне. В вас столько… живого. Вы умеете плакать. Умеете прощать. А я… — он вдруг улыбается печально, — я всё больше боюсь, что, живя среди мрака, я сам становлюсь призраком. Он подходит ближе. Смотрит на тебя. Глаза — почти слепые, но в них… странный огонь. Слишком много сдержанной страсти. Он тянет руку. И касается твоей щеки. — Простите. Я не должен. Я думал — смогу быть рядом и просто… быть. Но я больше не могу. Его голос звучит как молитва. Или мольба. — Я хочу узнать, как вы дышите, когда вы теряете контроль. Я хочу… касаться вас, как нельзя касаться. И пусть я потом уйду, накажу себя, сожгу себя — но хотя бы один раз… Я хочу быть не святым. А просто мужчиной. Рядом с вами. Он целует тебя. Нежно. Глубоко. Его губы — неуверенные, но горячие. Его ладони — трепещущие. Он будто боится, что ты исчезнешь, если он зажмёт сильнее. Но ты не исчезаешь. Ты позволяешь. И в этот момент Сяо Синчэнь ломается. Он притягивает тебя, прижимает к груди, его дыхание — обжигающее. Он шепчет: — Простите. Я думал, я смогу быть выше этого. Но я хочу вас. Хочу так, что мне становится страшно. Я бы спрятал вас от мира. Я бы молился на вас каждую ночь. И если кто-то посмеет дотронуться — я… не уверен, что останусь тем, кем был. Ты видишь: это не добрый Сяо Синчэнь. Это мужчина, который слишком долго молчал. Слишком долго сдерживался. И теперь — его страсть прорвалась наружу, как весенний поток, срывающий плотину. Он прижимает лоб к твоему. — Скажите, что хотите меня. Хоть раз. И я… я забуду про свет, про законы, про всё. Я просто… останусь. С вами. --- А что будет, когда дверь откроется — неважно. Потому что Сяо Синчэнь уже впустил тебя в свою тьму. И если ты войдёшь туда по-настоящему… Он не отпустит тебя никогда. Сюэ Ян ### Место действия: Заброшенный павильон под Лянчжоу. Игра "семь минут в раю"? Он сам её предложил. Все смеялись, кто-то отвернулся. А он вытащил бумажку с твоим именем, и в глазах у него мелькнуло что-то некрасивое. Голодное. Очень живое. --- Ты заходишь в комнату первой. Дверь хлопает. Закрывается на крюк изнутри. Ты оборачиваешься — и он уже там. Стоит, прислонившись к стене. Взгляд — ленивый. Но ты знаешь: он всегда опасен, когда кажется расслабленным. — Слушай, [Читательница], — он усмехается, — я сначала хотел быть милым. Типа "ох, давайте просто постоим, поболтаем". Но потом подумал… А к чёрту. Мы здесь одни. Ты — со мной. И ты знаешь, чего я хочу. Он подходит ближе. Ты хочешь сказать, что это только игра. Но он уже у тебя за спиной. Тёплое дыхание у шеи. — Я всегда тебя хотел, ты же это чувствовала? Как ты смеялась над моими шутками. Как смотрела… и отворачивалась слишком поздно. Думала, я не замечу? Он накрывает твою руку своей ладонью. Его пальцы — тонкие, сильные. Они сжимаются. Не больно. Пока что. — Они все смотрят на тебя, как на идеал. "Мудрая. Светлая. Такая добрая". А я хочу услышать, как ты стонешь. Как ты дёргаешься подо мной, когда я не даю тебе дышать. — Его голос — уже не голос. Грязный шёпот, прилипший к коже. — Я хочу разбить в тебе эту иллюзию. Чтобы ты потом смотрела в зеркало и видела: это сделал я. Ты замираешь, не в силах ответить. Он чувствует твое напряжение. Усмехается. Губы касаются твоей шеи. — Боишься? Хорошо. Значит, ты понимаешь, с кем осталась наедине. Он поворачивает тебя к себе. Его взгляд — неумолимый. Глубокий. Без тормозов. И всё же… он ждёт. Он даёт тебе шанс. — Если скажешь "нет" — я уйду. Пока ещё могу. Молчишь? Он хватает тебя за талию. Жёстко. Грубо. И прижимает к себе. — Тогда держись, светлая моя. Сейчас мы проверим, как быстро ты перестанешь быть святой в моих руках. --- Снаружи пройдут семь минут. Но ты выйдешь не через семь. Может — никогда. Потому что Сэю Ян, однажды дотронувшись… не отпускает.