Двенадцатый день отпуска

— Наконец-то все самые трудные моменты дня позади, — произнесла потягивающаяся Джейн, стоя на пороге просторной терассы, наблюдая прекрасный вид, раскинувшийся перед глазами. Девушка вдыхала свежий морской воздух, наполняя свои лёгкие ароматом соли и свободы. Спокойное море так и влекло, чтобы к нему подошли ближе. Солнце во всю заходило за горизонт, оставляя после себя красное небо с разводами синевы, а ноги так и умоляли присесть на стул возле стеклянного столика после тяжёлого четверга. Двенадцатый день отпуска почти завершён. — Да, я мечтала об этом очень долго. Джейн опустилась на свободное место, кивнув своим же мыслям, подперев голову рукой. Очередная встреча с родным отцом не увенчалась крайним успехом. Хотелось забыть все события за сегодня до единого и просто завалиться в кровать. В голове девушки было слишком много мыслей, часть которых занимала некая вина за недописанную даже половину книги. Ей хотелось сразу у себя спросить: Джейн, зачем ты вообще сюда приехала? Но ответа не находилось, и это лишь усиливало её внутреннее смятение. Остальную часть мыслей занимала прокрутка встречи с папой снова и снова, как заезженная пластика. Такой Джейн человек — она ещё не скоро забудет её. Вокруг была тишина. Слышался только хор сверчков, запивающих свои серенады, понятные только им. Хотелось бы Джейн тоже быть сверчком и просто петь, петь и петь. И ни о чём не думать. Просто петь. Она устала от постоянной суеты и мыслей, которые не давали ей покоя. Все временные жители дома "Колыбель Волн" в Луизиане разбрелись по своим делам, у каждого была своя жизнь, и только иногда они собирались, чтобы обменяться новостями или фактами из жизни. Где-то в чьей-то комнате горел свет, а на кухне виднелась тень Жанны, которая только так копошилась у плиты. Это заставило мимолётную улыбку проскользнуть на губах Джейн, прежде чем окунуться в сон. Он был долгожданным, как и приход на эту милую терасску. Голова девушки медленно съехала с руки, опустившись на стол, а кисти удобно устроились под ней, не дав удариться о стекло. В миг море стало более буйным, своими волнами успокаивая девушку и не давая ей проснуться. Она заслужила этот спокойный сон. Она должна хорошо выспаться, сопя на этом месте. Грудь девушки медленно вздымалась, показывая её дыхание и спокойствие. Веки подрагивали. Видимо, она видела какой-то сон, о котором не вспомнит, когда проснётся. Но будет догадываться, что ей снился отец. Но прошло не более сорока минут, как до розовенького носика от опустившейся температуры докоснулись. Причём так аккуратно. Чья-то большая рука убирала пряди волос, выбившиеся из высокого хвоста девушки, заправляя их за уши, которые украшали золотые серьги, подаренные давно мамой. После рука докоснулась до головы, нежно поглаживая её, всё говоря за уста человека. Все прикосновения были такими мягкими и бережными, что Джейн не смогла удержаться от того, чтобы не открыть глаза. Она медленно подняла веки, всё ещё накрашенные светлыми тенями, и встретила взгляд виновника своего сладкого пробуждения. — Извини, я не хотел тебя будить, — Мужская рука тут же отпрянула от головы, залезая в карман джинсов. Произнёс он это настолько тихо, будто боялся разбудить не только её, но и всю ночь вокруг. Голос был нежен, как весеннее небо, как летние цветы. Плечи девушки грела тёплая куртка с военным окрасом, на рукаве которой красовалась надпись "Томас Кампано". От имени и фамилии становилось ещё теплее. — Ничего страшного, Томас. Я не должна была здесь засыпать, — Джейн приподнялась, принимая сидячее положение. — Спасибо за куртку. Их глаза встретились. — Мне показалось, тебе холодно. От моря сюда идёт нехилый ветер, — Он нервничал, было видно по глазам, по движениям. Совсем непривычно было видеть Томаса таким. — Джейн, я хотел ещё кое-что сказать, — Почесав свой затылок, будто сильно провинившись, сказал мужчина. — Я слушаю. — Так как Айзека уже похоронили, и я встретился с его семьёй, мы всё обсудили, меня в этом месте больше ничего не держит. — На лбу с каждой секундой главная морщинка становилась всё глубже и глубже. А глаза и вовсе приковались стыдливо вниз. — Ты хочешь уехать? — Всем своим видом Джейн пыталась не показывать своих настоящих эмоций, что сейчас внутри что-то громко треснуло. "Ничего не держит"? Рано или поздно момент расставания должен был произойти, он прав. Все, кто сейчас отдыхал в этом просторном доме, когда-то покинут его, а возможно, даже и не вернутся. В этом и есть суть быстрого отпуска вне дома. Для Джейн Томас являлся не просто летней интрижкой, с которым они проводили лучшее время. Он был нечто большим, даже, может, больше, чем влюблённость. Мама, если бы услышала это, звонко рассмеялась. Но Джейн действительно влюблена. В него. — Да, хочу уехать. Говорю тебе первой, — Руки парня взяли холодные девчачьи ручки, буквально захватывая в свой омут. Они гладили каждую её венку, заставляя её не только согреваться, но и гореть ярким пламенем изнутри. — Джейн, я очень благодарен тебе за эти двенадцать дней, что мы были бок о бок с тобой. Что гуляли по берегу моря, разговаривали по утрам и ночам. Я многому у тебя научился. Я бы даже сказал, что ты изменила мой взгляд на мир. И оказывается, он не так жесток и плох, как казался. Пока в этом мире есть ты, жизнь будет мне всегда приносить удовольствие, даже несмотря на все утраты. У тебя есть мой номер телефона, и я очень надеюсь, что у нас получится сохранить связь, и мы не забудем друг о друге. Пожалуйста, береги себя, — Слова дались ему тяжело. Замолчав, Томас медленно поднёс замок из их рук к своим губам и подул тёплым воздухом, думая, что девушке всё ещё холодно. И впервые за долгое время посмотрев прямо на неё, на такое любимое и родное личико. Но сколько же было удивления в его глазах, когда Джейн резко вырвала руки из его хватки, положила на его скулы и притянула озадаченного мужчину к своему лицу, не позволяя ни секунды больше медлить. Возможно, она сама была удивлена своим действиям, но прямо сейчас она понимала, что лучше отключить мозг и довериться своему сердцу. Её сердце подсказывало поступать именно так. — У тебя есть три секунды, чтобы убежать отсюда. Я считаю, — Девушка сразу пошла с козырей, — Один. Женские губы, почти не шевелясь, шептали слово за словом, окутывая в плен с головой. Можно ли это назвать издевательством? Только если самым приятным. — Два. — Это игра, правила которой знает только она. Глаза сверкнули, а руки притянули ближе, всё не касаясь желаемого. Не дав закончить этот мучительный счёт, Томас впился в цель перед собой. Тёплые губы воссоединились воедино, делясь своим жаром. То ли от множества вопросов, то ли от скрытого возбуждения, Томас промычал в нежный робкий поцелуй, углубляя его в страстный союз их губ, а после и в мелодичный танец языков, который завораживал и уносил прочь от реальности. Кисти мужчины крались с шеи Джейн ниже, оставляя за собой дорожку мурашек, а потом возвращались в прежнее положение, будто не при делах, явно играясь с ней и вызывая трепет в её быстро бьющемся сердце. Глаза девушки жмурились, так и хотелось прильнуть к страстному мужчине ещё ближе, но воспитание не позволяло, сдерживало её, как невидимая преграда. Вокруг выл ветер, волны громко бились о булыжники у пристани неподалёку, ритмичным эхом доносясь до пары, заводя и одновременно успокаивая больше. Любой, кто захотел бы выглянуть из окна, мог застать интересную картину на терассе. Джейн и Томас, даже не говоря об этом друг другу, понимали, что нужно остановиться. Но что-то не позволяло это сделать. Это было как притяжение двух магнитов: чем сильнее они пытались отстраниться друг от друга, тем сильнее их тянуло обратно. Сердце билось, пальцы ног сжимались, а губы ласкали, даря любовь. — Моя Джейн, — Прошептал своё признание мужчина в приоткрытые губы спутницы, лишь на секунду оторвавшись от неё. В глазах обоих мутнело, и только нежный ветер, развивающий их волосы, давал оставаться в сознании ещё немного времени. — Мой Томас, — Последовала его примеру Джейн, повторяя его манипуляцию на нём же. Ресницы подрагивали с каждым соприкосновением её губ с его языком и наоборот. Ощущался весь спектр эмоций от одного чужого дыхания на свои губы. Время бежало незаметно. Никто не мог сейчас встать между ними и разомкнуть их уже опухшие от долгого поцелуя губы. Кроме Майкла. Да, Майкла, захотевшего прямо сейчас, в половине десятого ночи, выпить на терассе чашку кофе с видом на чистое море. Услышав открывающуюся дверь, Томас, имея военную быструю реакцию, отстранился от возлюбленных губ, вставая перед Джейн, закрывая её своим телом, слыша перед собой тихое недовольное шипение. — Томас, это ты? — Майкл напряг свои глаза, вглядываясь в силуэт в темноте, собирая образ мужчины в голове. — Да, я. Хотел просто побыть один, — Обернувшись в пол-оборота, проговорил Томас. — Но сейчас уже ухожу. — Ты, если хочешь, оставайся. Можешь считать, будто меня тут нет. — Он не заметил ничего странного. — Нет-нет, что ты. Я пойду. — Как знаешь, — Майкл ушёл в противоположную сторону от мужчины и сел в кресло, ставя перед собой белую чашку. И слава небесам, спиной к паре. Не хотелось стать объектом вопросов на утро по типу: "А как давно вы встречаетесь"? или "А сколько детишек хотите"?. Страх. Поэтому Томас взял крепко под руку красную, ещё не отошедшую от всего Джейн и повёл её прямо к песку и морю, где сейчас им и самое место. — Я запрещаю тебе уезжать! — Прямо сразу вывалила Джейн, только отойдя на безопасное расстояние, как им казалось от сидящего в кресле парня. Она зарылась поглубже в куртку, явно больше её в два раза, вкусно пахнущую жасмином и ладаном. Ароматом его одеколона. — Слушаюсь, моя Джейн. — Он развернул её к себе лицом, опять взяв за две руки и улыбаясь, как в последний раз. Как дурачок. Он считывал каждую эмоцию на её личике, пытаясь запечатлеть их в своей памяти где-то рядом с моментами с Айзеком. Эти два человека были очень дороги сердцу Томаса, он желал их не забывать никогда. Даже если и стоять рядом с ним может только один. Его руки сами обхватили тонкую талию красивой девушки напротив, скользя на её спину и прижимая к себе. Джейн обняла Томаса в ответ, закрывая глаза, чувствуя полное спокойствие рядом с ним, которого, возможно, ей так не хватало ранее. Это обязательно проложит путь к её вдохновению, к продолжению писательской жизни. А может, она и этот момент запечатлеет в книге, чтобы перечитывать снова и снова, вспоминая тот самый двенадцатый день отпуска. — А я знал, что между вами что-то есть. — Послышался крик со стороны терассы, развеявший в миг всю атмосферу. — Нужно было дальше уходить. — Пара рассмеялась, разворачиваясь к Майклу, и за ручку пошли к нему по светлому песку. Они спалились. Убегать больше некуда. — Вопросов нам всё же не избежать. Они залились громким хохотом, понимая, что у них впереди ещё долгая счастливая жизнь. Много моментов, которые останутся навсегда в их памяти, ждут их, и они с радостью поспешат к ним на встречу.