BelMondo

«Моя тоска по родине лишь своеобразная гипертрофия тоски по утраченному детству»

В.В.Набоков «Другие берега».

День начался где-то на границе Австрии и Италии. В Альпах без проблем просыпаешься в шесть утра без будильника, особенно если спать с открытыми окнами. Кто-то точно что-то вмешивает в здешний воздух, иначе он не может описать, почему он действует на него как аккумулятор для севшей батарейки. Каждый год в мае, распрощавшись с вереницей экзаменов, Тэхён пакует шерстяной свитер и металлическую кружку, и уезжает в горы. В этот раз он проснулся в деревянном доме с первыми лучами солнца, укутавшись в клетчатое одеяло и, так и не сняв перед сном носки, он жмёт на кнопку включения кофемашины и под звуки капающего на дно чайника кофе и скрепящего пола, отправляется чистить зубы.  Тэхёну, если честно, в горах всё нравится: нравится пакетированная овсянка-минутка с малиной и одноразовая зубная щётка; нравится простота интерьера его комнаты и температура, которая за ночь опустилась на отметку, на которой уже подмерзают кончики пальцев. Под его балконом также мычали коровы, поэтому он, расправившись с кофе и овсянкой, отправился к этим разговорчивым созданиям. Чонгук на одной из совместных прогулок рассказал ему, что коровы безумно любят джаз. Тогда Ким ещё долго смеялся и допытывал возлюбленного, не соврал ли он! В Альпах Тэхён не умеет долго спать, поэтому по утрам вот так сбегает из ещё тихого дома, чтобы поулыбаться коровам и намотать пару тройку кругов вокруг деревни, позволяя холодному воздуху свободно циркулировать по лёгким. Потихоньку начинает просыпаться спутник всей его жизни, которого разбудило солнце, заявившееся без спросу в открытые ставни, которые он забыл закрыть перед сном. На кухне в тарелке лежало 5 кусочков дыни, заботливо приготовленных с утра пораньше Тэхёном, а его заспанные глаза всё ещё не могут привыкнуть к окружающей его картине. После душа парень стоял у открытого нараспашку окна. Тэхён подкрался сзади, обвив руками шею Чонгука и поцеловал того в макушку. Оба прикрыли глаза, позволяя ветру сдувать капли с просыпающихся тел. Парни, наспех обсудив план на день, отправились на арендованном чёрном внедорожнике в сторону Доломитовых Альп, где серые великаны не дают тебе перестать думать о незначительности всего, кроме природного величия. Щурясь от солнца, Чонгук стоял у озера Мисурина, которое за пару визитов уверенно встало в его личный список самых спокойных мест. Их путь лежал через отмеченные на карте озёра, они ходили по пешеходным тропам, окутавшись пару кофт и нежных поцелуев, чтобы потом припарковаться у внедорожного семейного ресторана, где глава семьи посадил парней за небольшой столик, его дети приняли заказ, а хозяйка дома вынесла им тёплую еду: ризотто, запечённая паста зити и сэндвичи панини, ну и не обошлось без бутылки дорогого красного вина. В этот день стемнело очень быстро: закат вспыхнул и тут же потух пламенем свечи. Все туристы давно разошлись по домам, из освещения была только гирлянда в виде небольших желтых шариков, которые отдавали очень романтичным тёплым светом, а из всех звуков было слышно только светлячков, шуршание листов книги и негромкий разговор Чонгука и Тэхёна. — Вот, — Тэхён тыкает пальцем в плохо освещённый текст в книге, — Набоков писал:  ".. корни воспоминаний способны проходить большие расстояния, преодолевая некоторые препятствия, проникая сквозь другие, пользуясь каждой трещиной". — Его роман "Другие берега" всё ещё преследует меня в собственных мыслях. — негромкая усмешка Чонгука подсказывала Тэхёну о том, что сейчас прозвучит какая-нибудь увлекательная история из жизни, которые он очень любит слушать за ужином. — Набоков писал этот текст, также как и мы находясь в эмиграции, и поэтому, однажды, не справившись с мыслями о доме, я с головой ушел в электронную книгу, не спеша перелистывая страницы электронного файла. — Легкая улыбка на лице Чона сменилась привычным спокойным выражением лица с ноткой грусти. Тэхён подсел поближе, облокотившись головой об плечо старшего. — Я вырос в доме, где никогда не было тихо; здесь всегда кто-то смеялся, громко разговаривал по телефону, спорил с пеной у рта или, бывало, конечно, и такое, бессовестно ссорился. Здесь, в месте от которого рукой подать до глухого леса, всегда пахло мятой, сорванной на заднем дворе, и мёдом, которые каждый вечер смешивались друг с другом в пузатом чайнике. Я уехал из этого дома недостаточно давно, чтобы забыть об этом запахе, но и недостаточно недавно, чтобы вспоминать его каждый день. И.. я действительно жалею. Жалею о том, что так невовремя уехал из такого родного места и не смог в нужный момент оказаться рядом. Моя семья трагично погибла в пожаре в этом же доме накануне Рождества. — Долгая пауза болезненно звучала в этой ночной тишине, но даже нежные и успокаивающие поцелуи в губы не могли заглушить это. Тэхен смотрел в намокшие от слез глаза Чонгука, но понимал, что любые слова поддержки в данный момент, вероятнее всего, будут лишними. Ким прижался ещё ближе. —И всё же иногда, уловив доносящийся из кофемашины тонкий аромат мяты, я вспоминаю о том, что никогда не стоит забывать знакомую калитку, небольшой бассейн посреди двора и мамин очень вкусный кимчи, даже если от того места остались лишь одни угли. Ностальгия заразна. Поэтому я вновь и вновь прихожу к словам из этой книги: "Человек всегда чувствует себя дома в своём прошлом", а мое прошлое навсегда в доме с небольшим бассейном посреди двора. Вся моя семья сейчас - это ты, Тэхён. Я безумно влюблён в тебя. Ti amo.