Личный сорт мелатонина

— Это всё ерунда! — поправляя имиджевые очки на носу, с пылом говорит Пугод. — Я тебе говорю, код был правильный, я проверял! Уверен, просто… — Пойдём на улицу, — без зазрения совести перебивает его Жираф и торопливо накидывает на плечи пальто. — И никаких разговоров об учёбе весь перерыв, иначе я тебя, Пугод, покусаю! — Как страшно, — не пугается он и оттягивает ворот водолазки, благодарно кивая придержавшему дверь Модди. — Ты и просто так меня кусаешь! — Это всё от переизбытка чувств, — не смущается Жираф и облокачивается на стену, выуживая из карманов зажигалку с сигаретой. — Будете? Пугод осуждающе фыркает, а Модди только головой отрицательно мотает. Жираф хмыкает и спустя секунду затягивается, выпускает первое облачко дыма. — Хорошо, — заключает он, глядя в чистое, безоблачное небо. — В воздухе весной пахнет, чуете? — В воздухе сигаретами пахнет, — ехидничает Пугод и задумчиво скользит взглядом по Модди. Обращается к нему, сделав шаг в его же сторону: — Чего молчишь, Мо-о-одди? — Семинар сложный был, — с тяжёлым вздохом отзывается он. — Ещё и мозги ебать начинают с курсовой… — Может, всё-таки будешь? — качает рукой с зажатой между пальцев сигаретой Жираф. Модди снова отказывается, и Жираф только жмёт плечами, мол, не хочешь — как хочешь, моё дело предложить. — Что после пар делаем? Планы у кого-то есть? — пробегается взглядом Пугод с лица на лицо. — Мне надо Кшиштофа со школы забрать, — сообщает Жираф, с усмешкой глядя на белые колечки, растворяющиеся в воздухе. — А потом я свободен, как ветер. — У меня пары закончились, могу вас подождать, — предлагает Модди. — Дальше за твоим братом, а потом… Ну, посмотрим. — Если у вас с собой студаки, можем ко мне в общагу, у меня сосед уже уехал на выходные, — подхватывает Пугод и недовольно морщится, отгоняя ладонью дым. — Ну это крюк какой дать придётся! — возмутился Жираф. — Можем просто у меня осесть, мать сегодня в ночную смену, а Кши подкупим, и он мешать не будет! — Хороший план, — одобряет Модди и улыбается, на Пугода глядя. Тот уже весь извёлся, кажется — его невероятно угнетает необходимость прятать их отношения, невозможность проявлять чувства публично. Модди это больше расстраивает, а вот Жираф относится со здравым пофигизмом — ему в целом безразлично, показывать что-то или нет, главное ведь, что на самом деле между ними тремя происходит. А происходит… Происходит много чего, да ещё и такого, что заставляет кровь приливать к ушам, хотя вынудить Жирафа покраснеть не так уж и просто. — Давай, укуривайся быстрее, — недовольно советует Пугод и подпрыгивает на месте. — Холодно! — Вот ты мерзлявый какой, — добродушно поддевает его Жираф и выпускает очередное облачко. Стряхивает пепел постукиванием пальца и щурится, наблюдая за тем, как Модди со вздохом стягивает с себя кардиган, который накидывает Пугоду на плечи небрежным жестом. Тот стремительно смущается — не алеет, само собой, для такого сильно постараться нужно, но тараторить начинает благодарно и взглядом бегает бешено по всему, что их окружает. Забавный. Сигарета заканчивается, перерыв, к сожалению, тоже — Модди провожает их до самой аудитории, а потом уходит. Наверное, в соседний корпус пойдёт, там можно и домашку поделать, и поработать — так называемый коворкинг. Пугод толкает Жирафа в бок, побуждает ускориться, чтобы излюбленную парту у окна занять, и садится, как всегда, вплотную, чтобы бедром бедра касаться. — От тебя куревом воняет, — морщится он, и Жираф хихикает. — Да ладно, ты на дне рождении Модди хлеще меня дымил! — возмущается он шутливо. — Ну было разок… Мне не понравилось! — протестует Пугод и замолкает, как только в аудитории появляется препод. Жираф зевает, скрещивает руки и укладывает на них голову, поворачиваясь лицом к своему соседу. — Разбуди меня, если что-то важное будет, — просит он, и Пугод неодобрительно губы поджимает, но кивает. По глазам видно — хочет его сейчас по плечу погладить или в волосы ладошкой зарыться, но нельзя — они на паре, кругом люди, и такого выражения чувств между парнями точно никто не поймёт. Были бы они девушками, может, и проще бы было, их всерьёз мало кто воспринимает — что тоже наверняка неприятно, но как минимум более безопасно. Наверное. Жираф-то не девушка, и, пожалуй, даже права рассуждать о подобном не имеет. Он действительно засыпает под монотонный бубнёж препода — до окончания лекционной части этой дисциплины ещё пару занятий, и только потом начинается практика. Впрочем, её ведёт всё тот же дедок, так что никто не гарантирует, что там придётся работать. Может, это будет, как на философии — доклады, презентации и никакой мозгоёбки. Было бы славно, по крайней мере. Просыпается он сам, но вида не подаёт — по его бедру мягко скачут чужие пальцы, и это не так сильно ощущается, как было бы по голой коже, но всё равно приятно, Жираф даже жмурится. Бубнёж всё так же продолжается, и он не выдерживает всё-таки, выпрямляется, в телефон смотрит — до конца пары ещё целых двадцать минут. — Вот это ты рано проснулся, — ехидничает Пугод и собирается было руку убрать, но Жираф не даёт, накрывает её своей ладонью. — А если увидят?! — Не увидят, — уверяет его Жираф. — Даже если увидят, не их собачье дело! Пугод обрадованно, кажется, распрямляется и бочком придвигается ещё ближе, пусть и места за партой предостаточно. Но вот такой у них Пугод — тактильный и нуждающийся в чужом тепле, а они с Модди не возражают, позволяют себя касаться и сами тоже стараются почаще проявлять чувства именно таким способом. Пара заканчивается быстро, и они выскакивают из аудитории одними из первых, наперегонки спускаются на первый этаж и, мазнув пропусками по турникетам, оказываются снаружи. Свежий апрельский воздух тут же в лёгкие проникает, заставляет рассмеяться почти счастливо — ну весна же очень близко, вот она, только руку протяни! Совсем скоро тепло станет, всё вокруг цвести начнёт — птички вон, по утрам уже такие трели выдают, если слушать уметь, обалдеешь. Модди машет им рукой, подзывая поближе; Пугод встревает между ними привычно, светится довольно, на них по очереди глядя. За руку не берёт, хотя хочет, по глазам видно. — Как пара прошла? — интересуется Модди. Жираф фыркает. — Он как младенец там спал! — тут же сдаёт его Пугод. — Чуть ли не похрапывал… — Неправда, я не храплю! — защищается Жираф. — И вообще, вчера репетиция до ночи была, я не выспался… — Бедненький, — ехидничает Модди. — Кто же тебя заставил пять номеров-то взять, изверг… — Издеваешься, — постановляет Жираф. — Потому что я говорил, что ты уставать будешь и замотаешься, — хмурится Модди. — А ты «да мне несложно» и «ну как они без меня справятся»! — Где я сказал, что устал? Просто не выспался… — Это потому что домой в час ночи приходишь! Ещё и не ложишься ведь сразу, падла… — А чего сразу падла?! И вообще, хрен ли ты за моим режимом так пристально следишь? — Ну ты же за своим режимом не следишь! Пугод звонко смеётся, тем самым перебивает их. Модди сконфуженно замолкает, Жираф старательно сохраняет серьёзное выражение лица. — А ты чего ржёшь? — бурчит Модди, но Пугод только шире улыбается. — Смешные вы, — сообщает он. — И милые… — Ну да, милота тут фонтаном хлещет, — ехидно соглашается Жираф. — И попытки меня контролировать! — Модди просто переживает, — примирительно говорит Пугод. — Ты правда… Ну, слишком много ответственности на себя взваливаешь. А потом ноешь и уставший ходишь, из года в год так с этой твоей Студвесной… — Мне просто нужно, чтобы вы меня поддержали и пожалели! — возмущается Жираф. — Мне правда нравится выступать. И не надо, Модди, меня пытаться отговорить от чего-то! Я кайфую. Страдаю временами, но кайфую! — Ой, да делай, как хочешь, — машет он рукой в ответ. Совсем не злится, нет, скорее… расстраивается? — Вот и делаю, — бычится Жираф и скрещивает было руки на груди, но идти так не очень удобно. Он вздыхает. — Ну правда, чего ты переживаешь? Не умру я от недели недосыпа. — Знаю, — помявшись, соглашается Модди. — Просто сил нет на вымотанного тебя смотреть! — Вот и не смотри, — осклабляется Жираф. — Да ладно, я ещё бодрый, как огурчик, первый концерт через полторы недели только. — Это радости не внушает, чтоб ты знал, — ворчит Модди. — Опять на энергетиках сидеть будешь, да? — Энергетики не тронь, — встрепенувшись, встревает Пугод. — Это святое. Только с их помощью сессию сдаю на отлично. — И откуда вы такие взялись-то… — ласково тянет Модди. — Какие? — живо интересуется Пугод. — Хейтеры собственного здоровья, — хмыкает он. — Так, съезжаем с темы! — командует Жираф и щурится, силясь разглядеть номер идущего в их сторону автобуса. — И ускоряемся, это наш! Они и ускоряются — запрыгивают едва ли не на ходу, и Жираф не преминет, конечно, упрекнуть своих парней в медлительности; а ещё народа становится всё больше и больше с каждой остановкой, и это бы, конечно, не радовало, но зато вжиматься друг в друга можно с чистой совестью — Пугод от этого едва ли не светится и воодушевлённо пересказывает Модди какую-то сплетню. Жираф от этой болтовни отключается, только утыкается носом Пугоду в плечо, на Модди спиной опирается поудобнее и глаза прикрывает. Не засыпает, конечно — так, дремлет немного. И вообще, это всё Пугод виноват — он слишком вкусно пахнет! И Модди виноват — зачем его придерживать так ласково, чуть ли не обнимая, спрашивается? …За Кшиштофом они, понятное дело, опаздывают. — Что ты, молодец, не весел, что головушку повесил? — бодро окликает брата Жираф, и тот спрыгивает со скамейки в фойе. — Ты опять опоздал! — обличительно говорит Кшиштоф. — Я дольше всех тут сижу, тебя жду… — У меня пары, что я могу поделать, — разводит руками Жираф, велит: — Портфель свой отдай-то… — и охает: — Там что, кирпичи?! — Почти, — хихикает Кшиштоф. — У нас сегодня труды были! — Такое всё ещё существует?! — ужасается Жираф. — Ты ж это, в третьем классе… Вроде. — Ну… вот так, — жмёт плечами Кшиш и спотыкается, замечая у ворот школы Модди и Пугода. — Ты опять с ними? — А что не так? — не понимает Жираф. — Когда я в школу пошёл, ты обещал, что вырастешь и будешь меня на мотоцикле забирать! — напоминает ему Кшиштоф. — А мы до сих пор пешком домой ходим, ещё и не вдвоём! — Мама мне не разрешает тебя катать! Хочешь, чтобы она мне голову открутила? — Это когда ты маму слушался? — сварливым тоном интересуется брат, и Жираф смеётся. — Чего смешного?! — Ничего, — пытаясь натянуть на лицо серьёзность, уверяет он. — Прости, я обязательно исправлюсь. — Вот давай, исправляйся, — деловито кивает Кшиштоф. — Я хочу хвастаться, какой у меня крутой старший брат! Жираф улыбается, ерошит ему было волосы — Кшиштоф от руки уклоняется, суровее становится, едва они подходят к Модди и Пугоду. — Привет, Кшиштоф! — деловито протягивает ему руку Модди. Тот с царственным видом её пожимает, стреляет взглядом в Пугода и машет ему ладошкой. — Как в школе дела? — Нормально, — сухо отвечает он, и Жираф извиняющеся улыбается. Вообще, его младший брат был одной из главных причин, по которой он не мог переехать поближе к вузу. Ну, в основном не из-за личного — сугубо отрицательного, кстати — отношения Кшиштофа к этому делу, конечно, а просто потому, что он ещё не совсем самостоятельный, а мама на работе чуть ли не круглыми сутками пропадает. Её старания окупаются, и от зарплаты до зарплаты они больше не живут, только за Кшиштофом присматривать некому, а оставлять его расти одного, как в поле сорняк — ну, сомнительная затея. А ещё он к Жирафу привязан — может, даже чересчур. Когда был совсем маленьким, такие истерики закатывал, если старший брат уходил без него гулять или, ещё хуже, уматывал на ночёвку к своим друзьям! А на первом курсе почти неделю обижался, когда Жираф обронил, что хочет съехать. Об этом всём Пугод и Модди знают, потому на поведение Кшиштофа и не обижаются — просто притворяются, что его демонстративного поведения не замечают. Да и привыкли уже, тот всегда так поначалу себя ведёт, потом оттаивает, особенно если ему сладостей купить. По этой отработанной тактике они сразу после школы заворачивают в магазин, и по пути домой Кшиштоф, с аппетитом лопающий мороженое — «Жираф, какое мороженое в апреле?!» «Я и в январе ел, всё нормально было, Модди, не кипишуй!» «Да ты у нас вообще киборг неубиваемый, я так погляжу!» — предсказуемо превращается в милейшего и добрейшего ребёнка. Хихикает, потому что Жираф и Модди всё ещё спорят, болтает с Пугодом, который интересуется тем, как они перемены проводят, и брата за руку держит довольно. — Дайте угадаю, — деловито начинает Кшиштоф, когда они уже сидят на кухне, а Жираф носится туда-сюда, чтобы разогреть обед на всех четверых. — Вы сейчас меня попросите не заходить в комнату Жирафа и там закроетесь? — Какой проницательный молодой человек! — восхищается Пугод. — Он что-то задумал, вы не верьте этим невинным глазам, — предупреждает Жираф, по хитрому тону разобравший, что у брата какой-то мега-план есть. — Эй! — возмущается Кшиштоф. — Не мешай мне! — Всё-всё, молчу-молчу! — Итак? — вопросительно наклоняет голову Модди. — Услуга на услугу! — торжественно объявляет Кшиштоф. — Вы за меня сделаете английский, а я вам мешать не буду. Ну? — Баранки гну! — аж подскакивает Жираф. — Ты откуда такой наглый появился? — Да сдаётся мне, это у вас семейное, — посмеивается Модди. — А знаешь что? По рукам! — вдруг звонко говорит Пугод. — Давай, тащи, сейчас всё тебе нарешаю! — Пугод! — возмущённо оборачивается Жираф. — Это что за дела?! — Поддерживаю предпринимательскую жилку твоего младшего брата, — благодушно сообщает он. — Да ладно, он всё равно мог бы скатать с гдз! — Не мог бы, у них какой-то супер-пупер новый учебник, ни одного русского слова, — жалуется Жираф и машет рукой. — Ладно, ваше дело. Пугод расправляется с английским за несчастные десять минут — поэтому, пообедав, Кшиштоф сверкает улыбочкой, жмёт своему бизнес-партнёру руку и исчезает у себя в комнате. — Он очень на тебя похож, — подмечает Модди. — Особенно улыбкой этой. — Знаю, — вздыхает Жираф. — Маме это не нравится. Говорит, хорошо, что у нас большая разница в возрасте, а то мы бы её своими детскими шалостями точно в могилу бы свели. — Позитивно, — усмехается Пугод. — Раз Кшиштоф обезврежен, может, к тебе уже, а? Жираф тут же выскакивает из амплуа заботливого старшего брата и, недолго думая, цапает обоих своих парней за руку и тащит к себе в комнату. Отвернувшись на мгновение, щёлкает замком — и издаёт возмущённый возглас. Модди и Пугод уже целуются — и это красиво, конечно, но когда Жираф вообще хотел быть зрителем? Он и не остаётся в стороне — шагает к ним вплотную, скользит руками по спинам, обращая на себя внимание. — Торопыжки, — окликает их Жираф. Они расцепляются, Пугод с его обращения хихикает, а потом целует — мокро, жадно, языком в рот ныряет, вынуждает ему отвечать с таким же напором. Жираф чувствует у себя на щеке губы Модди — и ему хватает короткого, смазанного движения, чтобы поцелуй сместить. Это не привычка — такое и не должно никогда привычным стать, это слишком сильно щекочет тело, и поцелуи втроём, может, не самая сексуальная вещь в мире, но, безусловно, романтичная. Воздух между ними напитывается короткими вздохами и рваными выдохами — а ещё звуками влажных, звонких поцелуев. Губы летают по губам, по щекам, и кончики носов постоянно сталкиваются, потому что лица близко-близко, и дыхание у них сейчас на всех троих одно-единственное. Пугод запрокидывает голову назад, шумно втягивает в себя воздух — Модди и Жираф, словно по команде, ныряют на шею, и изо всех сил приходится сдерживаться, чтобы не подключить в это дело зубы, чтобы кожу не раскрасить красноречивыми укусами… …До секса, понятное дело, ничего не доходит — не тогда, когда в соседней комнате обитает Кшиштоф, способный постучаться в дверь в любую минуту, но сейчас Жирафу достаточно и этих голодных, нуждающихся поцелуев, этих жарких касаний, чтобы чувствовать себя желанным и любимым, чтобы и партнёрам своим об этом напоминать. Они ведь заботятся друг о друге — по-разному, может, не всегда верным способом, зато учиться способны. А значит, и любить друг друга так, как им нужно, тоже научатся! — Жираф, врубай «Сверхов», не помню, на какой серии мы остановились, но врубай нужную, — сверкая зацелованными губами и кое-как спокойно дыша, повелевает Пугод и падает на его кровать, уже давно не спрашивая на это разрешения. — План на вечер всем ясен? — Ага, — поддакивает Модди, поправляя растрепавшиеся волосы. — Сериал смотреть будем мы с тобой, а Жираф уснёт и сопеть в обе дырки будет. — И вовсе не усну! — спорит Жираф, замирая в позе цапли с ноутбуком в руках. Среди тысячи вкладок в браузере найти нужную удаётся не сразу, надо бы поудалять те, что ему давно не нужны… — Конечно, не уснёшь, — елейно соглашается с ним Пугод и поднимает с пола упавшую подушку. — Как же тут уснуть, когда тебя окружают такие горячие парни! — Да ну вас, — смеётся Жираф, включает серию и устраивается между ними поудобнее: голову — Модди на грудь, ногу — на Пугода закидывает, руками плюшевого дракона обнимает, зевает… Ну да, да, может быть, Модди оказывается прав — он действительно засыпает. Ну а как тут не заснуть, спрашивается — когда тебя по плечу ласково гладят, на бедре тёплая ладонь замирает, а с двух сторон тебя окружают нежностью? Считай, личным сортом мелатонина… Хотя у мелатонина, наверное, нет сортов, это же не наркотик. Да и неважно, как это обозвать, правда? Важно, что устоять невозможно: вы сами сначала попробуйте, а потом, так уж и быть, его осуждать будете! Точнее, не будете, поверьте Жирафу на слово!