В плену кошмаров

Квартира была мертва. Сырость въедалась в стены, как будто они сами давно забыли, что такое тепло. Питер сидел на краю кровати, склонившись вперёд, и смотрел в пол. Ему нечего было делать — и это «нечего» давило на него сильнее, чем любые сражения. Сколько прошло времени с тех пор, как его мир рухнул? Недели? Месяцы? Иногда казалось, что всё это произошло вчера: смерть Мэй, прощальный взгляд МДжей, пустые глаза Нэда, в которых уже не было воспоминаний о нём. Он был один. Настолько один, что тишина звенела в ушах. За окном Нью-Йорк жил своей жизнью: машины сигналили, кто-то ругался на улице, где-то вдалеке хлопали двери. Всё это было так же, как и раньше. Но теперь — чужое. Город не знал его имени. Город больше не знал, кто он. Питер провёл рукой по старому подоконнику. Краска облупилась, на стекле пятнами висел дождь. Он всматривался в огни города, и чем дольше смотрел, тем сильнее ему казалось, что эти огни гаснут. Сначала погасли фонари на улице. Потом окна соседних домов. Потом всё вокруг словно провалилось в густую черноту. — Что за... — прошептал Питер, вскакивая. Но свет не вернулся. Наоборот, тьма стала гуще, будто стекала с неба, накрывая город. Она двигалась. Она дышала. Питер чувствовал, как его кожа покрывается мурашками — будто кто-то смотрит на него сквозь этот мрак. — Эй... — тихо сказал он в пустоту, не зная, к кому обращается. — Эй, кто здесь?.. Тьма подступила к окну, и вдруг стекло, через которое он смотрел, стало... жидким. Будто он глядел в чернильную воду. И прежде чем он успел отпрянуть, тьма разверзлась и поглотила его. Питер рванулся, но пол под ногами исчез. Он падал, захлёбываясь криком, не понимая, что происходит. Город растворился. Его квартира исчезла. Был только мрак, тянущий его вниз. — Мэй! — выкрикнул он вдруг, не понимая, почему вспомнил её имя. И тут же услышал голос. — Ты подвёл меня, Питер, — прошептала она. Голос звучал одновременно издалека и прямо у него за спиной. Питер резко обернулся — и увидел её. Мэй. Бледная, с кровью на одежде. Та самая сцена. — Нет... — он попятился. — Это не может быть... Но она смотрела прямо на него и произнесла: — Ты виноват. Слова Мэй пронзили его, как нож. Она стояла всего в паре шагов от него, но Питер не мог двинуться. На её груди тёмное пятно расползалось всё шире, словно кровь всё ещё вытекала, как тогда, в тот день. — Нет... это не я... — прохрипел он, но голос сорвался. — Это был Гоблин. Я не смог... я пытался, я... — Ты подвёл всех, Питер, — произнесла она тихо, с таким спокойствием, что это звучало страшнее крика. Она сделала шаг вперёд, и мир вокруг начал меняться. Их убогая квартира исчезла. Он снова оказался там — в том разрушенном доме, где она умерла. Сцена повторялась. Снова её падение, её улыбка, её последние слова. Но теперь они были другими. — Это твоя вина, малыш, — шептала Мэй, её глаза стекленели. — Ты мог всё изменить. — Нет, нет, нет... — Питер зажал голову руками. Он хотел закрыть глаза, но даже тьма за веками не спасала от этих образов. И тут раздался другой голос. — Малыш... — знакомое, родное. Голос Тони Старка. Питер вздрогнул, обернулся и увидел его. Тони. Но не такой, каким он его помнил. Костюм был разорван, грудь пробита, кровь на губах. Он стоял едва держась на ногах, и смотрел прямо на Питера. — Ты должен был быть лучше. Ты должен был спасти меня, Питер. — Нет... Тони, я... — дыхание Питера сбилось. — Ты пожертвовал собой! Это не я... — Ты мог всё изменить, — повторил Старк, шагнув к нему. Его глаза были полны боли. — Ты обещал мне. Ты сказал, что сможешь. Где ты был, когда я умер? Питер отступал, но за спиной не было стены. Там — только тьма. — Это не реально, — прошептал он. — Это всё сон. Должно быть. Это... я сплю. Но сон не кончался. Тень за спиной Старка сгустилась, и из неё выполз кто-то ещё. Чужие очертания. Сначала он увидел глаза в металлическом шлеме. Стервятник. Питер почувствовал, как его сердце сжалось. И сразу за ним — Мистерио. Их лица искажались, будто склеены из кошмара. — Ты убил нас, Питер, — прорычал Стервятник. — Ты всегда приносишь только смерть. Питер попятился, но тьма вокруг замкнулась, и вдруг из-за него послышался ещё один голос. Тот, от которого сердце сжалось. — Питер?.. Он резко обернулся. МДжей. Она стояла, глядя на него — такая же, как в тот момент, когда он стёр себя из её памяти. — Ты кто? — спросила она с непониманием. — Почему ты всё время плачешь? Почему ты такой один? Питер открыл рот, но слова застряли. — Это же я... это Питер, — пробормотал он, но она не слышала. Она развернулась и пошла прочь, растворяясь в тьме, словно никогда не существовала. — НЭД! — выкрикнул Питер, но ответа не было. Тьма вокруг наполнилась шепотом. Голоса, сотни голосов. "Кто ты такой?" "Тебя нет." "Никто тебя не помнит." Он зажал уши, но голоса не смолкли. Они рвали его изнутри. Каждая ошибка, каждая потеря, каждая смерть, за которую он чувствовал себя виноватым, оживали. Перед его глазами мелькали сцены, одна за другой: как он падает с МДжей, не успевая её поймать. Как Стервятник сжимает его шею. Как Тони умирает снова и снова. Как Мэй смотрит на него с упрёком. И потом — он сам. Он увидел своё отражение. Но это был не он. Это был изломанный, искривлённый Питер, с чёрными глазами, который шептал: — Ты никому не нужен. Даже МДжей лучше без тебя. — Замолчи! — закричал Питер, бросаясь на это отражение, но руки проваливались сквозь пустоту. Мир вокруг начал рушиться. Нью-Йорк горел. Все мосты обрушивались, небоскрёбы падали. Люди кричали, но никто не называл его имени. — Ты никому не нужен, Питер. Голоса слились в единый хор. Он бежал. Нью-Йорк вокруг него был чужим и умирающим. Огромные небоскрёбы рушились в туманную бездну, улицы трескались, проваливаясь в чёрную вязкую пустоту. Звуки сирен, крики людей, рев огня смешивались в гул, который рвал голову на части. Но Питер всё бежал. Он не знал, куда, — просто прочь, прочь от голосов, от теней, от самого себя. — Питер! — раздался крик за спиной. Он резко обернулся. МДжей. Она стояла посреди улицы, и тьма словно пыталась поглотить её. Рядом — Нэд, схвативший её за руку. Они кричали что-то, но он не слышал слов — только глухой, размытый звук, как через воду. — Я здесь! — закричал Питер и побежал к ним. Но чем быстрее он бежал, тем дальше они становились. Улица растягивалась, как резина. С каждым шагом их фигуры всё тускнели, и вдруг тьма сжалась в единый комок, который обрушился на них. — Нет! — Питер рванулся вперёд. И успел увидеть, как тьма прорезала их. МДжей упала. Нэд упал рядом, его глаза были пустыми, безжизненными. — НЕТ! НЕ СЕЙЧАС! — Питер подбежал и опустился на колени. Он схватил её за руки. — МДжей! МДжей, пожалуйста! Это я! Посмотри на меня! Её глаза открылись — пустые, как стекло. — Ты кто? — прошептала она. — Я тебя не знаю... И её тело рассыпалось в чёрный прах. — НЭД! — Питер повернулся, но и тот исчез. Он закричал. Крик был рваным, звериным, из самого нутра. Но на его крик ответил другой голос. Тот, которого он боялся больше всего. — Ты подвёл их всех, Питер. Он поднял голову — и увидел Гоблина. Тот стоял на глайдере, ухмыляясь. — Ты думаешь, ты герой? Ты — мальчишка, который приносит смерть. Все, кого ты любишь, умирают из-за тебя. И вдруг за спиной Гоблина появился Мистерио. Затем Стервятник. Док Ок. Все они — живые, огромные, как монстры. Их лица перекручивало злобой. — Ты не спас никого, — прошипел Мистерио. — Даже себя. Они начали наступать на него. — Уходите... — прохрипел Питер, пятясь назад. Но за спиной была пропасть — город обрывался. И тогда тьма сделала последний удар. На его глазах из пропасти поднялся Тони Старк. Его глаза были пустыми, металлический костюм расплавлен, лицо в крови. Он медленно шёл к нему. — Знаешь, Питер, — сказал Тони, и голос его звучал сухо и мёртво, — я поставил на тебя. Я поверил, что ты можешь быть героем. Но ты подвёл всех. — Нет! — Питер сорвался. — Я не могу! Я не должен был! Я... — Ты никто, — холодно сказал Тони. — Даже твои друзья забыли тебя. Все будут жить лучше без тебя. Питер не выдержал. Он упал на колени, зажав голову руками. — Остановитесь... пожалуйста... остановитесь... Но мир не останавливался. Вдруг он снова увидел МДжей — но уже мёртвую, как будто разбитую после падения с башни. Её кровь на его руках. — Это ты сделал, — прошептал голос за спиной. И потом. Тишина. Всё исчезло. Все крики, боль, кошмары — разом оборвались, как будто кто-то выключил звук и свет одновременно. Питер зажмурился и ощутил, как что-то тянет его назад, из глубины этого ужаса. Тьма растворялась. Он падал — в никуда, в пустоту, и это было страшнее, чем сам мрак. — Питер! — последний голос эхом донёсся откуда-то издалека. Не то реальный, не то иллюзия. И вдруг — резкий удар. Он сидел на полу своей грязной квартиры. Та же серая стена. Та же облупившаяся штукатурка. Стекло в окне дрожало от дождя. Но он не дышал. Ему казалось, что сердце остановилось вместе с тем миром. Руки дрожали. Он смотрел на них — и видел кровь. Её кровь. Мэй. МДжей. Нэда. Старка. Хотя знал, что их здесь нет, он чувствовал запах гари, видел их лица перед глазами, слышал слова: «Ты виноват. Ты подвёл нас.» — Это... — голос сорвался, он прошептал едва слышно. — Это был всего лишь... кошмар? Но нет. Это было реально. Реально настолько, что каждая секунда резала кожу изнутри. Он встал, пошатываясь, подошёл к окну. Нью-Йорк был таким же — шумным, ярким, равнодушным. Никто не знал, что здесь, в этой комнате, только что кто-то умер внутри. Питер рухнул на кровать. Закрыл глаза — и сразу же перед ним мелькнули образы: как МДжей кричит его имя, как Тони тянет к нему руку, как Мэй умирает. Он вскочил. Не мог. Не мог спать. Кошмар не уходил. Он был внутри него. — Почему... — прошептал он, глядя в потолок. — Почему всё это снова? Он сжал кулаки до боли. Кожа на пальцах побелела. В голове зазвенело. «Ты — никто. Никто тебя не вспомнит. Никто не придёт.» Он рухнул на колени прямо на холодный пол. Внутри было пусто. Как будто мрак оставил в его душе дыру. Питер достал костюм — старый, изодранный, чёрный от грязи и времени. Пальцы дрожали, когда он коснулся ткани. В груди снова поднялось это чувство: Если я не надену маску — я просто исчезну. Мир забыл его. Но Человек-Паук — нет. Это было его единственное спасение. А может нет ?