Цербер

— Юнги, не обязательно было так тратиться, — Чимин раздвигает шторы и улыбается широко, когда взору открывается невероятный вид на небольшое озеро, обрамленное величавыми горами, чьи вершины были укрыты легкой, призрачной дымкой тумана. Честно говоря, это лучше, чем обычный ресторан. Его любимый гендиректор повёз его в пригород и снял лесной домик в горах на три дня, которые они оформят как административные. Улыбка становится лучезарнее, когда его обнимают со спины, прижимая к своей груди. Глаза щурятся ласково. Его щека нежится о чужую, и он жмётся к Юнги ближе, наслаждаясь теплом. — Не обязательно? Хм, тогда поехали обратно, — хмыкает тот. — Эй! Чего? Не-е-ет, — Чимин разворачивается в его руках и обвивает шею руками, чуть откидываясь назад, ощущая, как его поддерживают за талию. — Проведем свидание здесь? — Кто сказал, что это свидание, Пак? — выгибает бровь гендиректор и уворачивается, когда его пытаются укусить за кончик носа с игривым «гадина». Он хрипло посмеивается и, прижав Чимина к панорамному окну, приближается к его губам. — Всё будет, у меня на тебя великие планы на эти выходные. — Серьёзно? — удивлённо вскидывает бровь. — И какие же? — склоняет голову набок, нежно перебирая мягкие пряди волос на затылке Юнги. — Жестко трахать тебя раком и любоваться горами, — рычит в губы, и ему всё-таки прилетает подзатыльник. Он перехватывает ручки любимого и, улыбаясь, смотрит в глаза. — Накормить, поговорить, залюбить, — покрывает его губы короткими, игривыми поцелуями. — А можно в любом другом порядке, — многозначительно поигрывает бровями. Чимин смущенно кусает губу и щурит глаза, делая вид, что задумывается. — Сначала всё-таки накормить, — облизывается, кокетливо стреляя глазками. — Уверен? — Юнги опускает руки на его ягодицы и, сжав, вжимает в себя, слегка потираясь. Чимин крепко обнимает его за шею, с его губ слетает рваное «ах», и он чувствует, как начинает возбуждаться. Держит себя, не позволяет слететь с катушек, хоть это и дается ему безумно тяжело. Но Юнги прижимает к себе еще крепче, чувствуя, как тонкая ткань рубашки почти не скрывает тепло его тела. Запах Чимина, сладкий, как спелые фрукты, с легкой примесью мускуса, дурманит разум, заставляя забыть обо всем на свете. Он медленно ведёт ладонями по его спине, чувствуя каждый изгиб, каждую косточку, и ему так хочется большего… Он отстраняется на мгновение, чтобы заглянуть в его глаза. В них сияет нежность и взаимное желание, и сопротивляться сил нет. Не хочется. Касается его губ своими, сначала легко и нежно, но когда его отталкивают и меняют местами, он оказывается прижатым к окну. Чимин отвечает на поцелуй с готовностью, углубляя. Его губы всегда мягкие и податливые. Как мёд. Они размыкаются, приглашая войти, и Юнги подчиняется, позволяя их языкам сплестись в безумстве. — Прекрати, — сбивая дыхание, шепчет. — Сначала свидание и разговор. Нам о многом нужно поговорить, Чимин-а. Не смей меня соблазнять. — Как скажете, босс, — усмехается и отходит, решая разобрать небольшую сумку, которую успел собрать в спешке. — Оденься удобнее, и никаких коротких шорт, — сам Юнги переодевается в лёгкую ярко-жёлтую рубашку с подсолнухами и чёрные обыкновенные шорты до колен. — Может, мне ещё в озере не купаться? — цокает языком Чимин, ставя руку в бок. — А то вдруг рыбы увидят мою задницу?! — Бля, — чешет затылок и поджимает губы: — об этом я не подумал. Нужно срочно позвонить местному рыбаку и уточнить, нет ли тут поблизости похотливых рыб-самцов. — Придурок что ли? Юнги уворачивается от летящей в него подушки, ловит её и смеётся. Чимин усмехается и качает головой, понимая, что тот просто так шутит. Но всё-таки, чтобы поберечь сердечко любимого, надевает такие же шорты до колен, белую борцовку, а сверху обыкновенную летнюю широкую рубашку красного цвета. Не забывает и про головной убор в виде панамки. — Кисуль, иди сюда, — зовёт он босса, и тот тут как тут. Стоит рядом, в улыбке расплывается от ласкового прозвища и прикрывает глаза, когда Чимин выдавливает немного крема от солнца и заботливо наносит на его лицо. *** Первым делом они направляются на ресепшен, чтобы забронировать мотобайк и добраться до центральной улицы. Взбираться в гору, если честно, у обоих не было желания. Юнги придумал достаточно активный отдых и решил оставить прогулку на вечер. Они проезжали мимо узких улочек, где местные жители торговали фруктами и сувенирами. Чимин, сидящий позади Юнги и тесно прижимающийся к нему, с восторгом оглядывался по сторонам, делая себе пометку, что завтра они обязательно вернутся сюда, чтобы прикупить несколько сувениров. Он улыбался, наслаждаясь теплым ветром, что трепал его волосы, и сгорал от нетерпения поскорее узнать, что же ему приготовил Юнги. Как только они остановились возле пляжа, Чимин удивленно моргнул. Да нет. Не может быть… Он слез с байка и, когда сделал шаг чуть дальше, туда, где был вход на закрытый пляж, не смог сдержать восторженного крика. Юнги привёз его на флайбординг.Флайбординг — это экстремальный вид спорта, при котором спортсмен поднимается в воздух над водой с помощью специальной доски — флайборда. — Боже мой! Боже мой! — прыгает от счастья на месте и, когда исполнитель его заветного желания подходит, кидается ему на шею, расцеловывая лицо счастливыми поцелуями. — Ты сумасшедший! Юнги тихо посмеивается, крепко обнимая Чимина, и покачивается из стороны в сторону, мгновенно избавляясь от тревоги, что терзала в груди. Он надеялся, что сюрприз удастся, но реакция его любимого мужчины оказалась даже лучше, чем он мог себе представить. Эта искренняя радость, словно горный родник, наполнила его сердце теплом и нежностью. Отстранившись, Чимин схватил его лицо ладонями, заглядывая в глаза с обожанием. Его щеки пылали ярким румянцем, а улыбка казалась настолько счастливой, что Юнги не мог отвести взгляда… «Какой же он очаровательно прекрасный», — отозвалось сердце в груди гендиректора. — Я не верю! Это правда? — тараторит он, не в силах сдержать эмоции, и хохочет, как обезумевший. — Пошли, — берёт его за руку и ведёт за собой, не скрывая улыбки. Ему действительно стало спокойнее. Пока Юнги надевал специальный костюм, им рассказывали о правилах безопасности и правилах пребывания на данном «аттракционе». — Мы летаем на флайборде, — рассказывает мужчина, ставя доску на небольшую лодку со специальными креплениями. — Это так и называется «доска», как вы видите, к ней крепится шланг. У нас шланг длиной двадцать три метра, это максимальная длина, — те внимательно слушают и кивают. — То есть три метра проходит по длине гидроцикла и двадцать метров вы можете взлететь вверх, это тоже максимально. — Боже мой, — прикладывая ладонь к груди и мотая головой, шепчет в неверии. — Этого более чем достаточно, — посмеивается от легкого волнения, что покалывает во всем теле. Инструктор отходит, достает из палатки специальную обувь и подает Юнги. — Обувайтесь, — просит с улыбкой. Юнги быстро справляется с обувью и с помощью инструктора встает на доску. Его ноги крепко фиксируют, проверяя на устойчивость, и придерживают за плечи, чтобы без напора воды «летающий» не упал. — Вот и всё, можете взлетать. — Иди ко мне, — зовёт Юнги Чимина и тянет к нему руки. Тот удивлённо моргает. — Я? Вместе? Ты серьёзно? Разве так можно? — Конечно можно, — добродушно отзывается инструктор. — Ноги ставьте сюда и держитесь за партнера. — Ты думал, я один буду? — усмехается Юнги, когда Чимин с опаской встает на «ступени» и тут же крепко обнимает его за талию. — Не бойся. Если упадешь, плавать умеешь, — шутит он. — Дура-ак, — тихо посмеивается. — Держи меня крепко, пожалуйста, — взволнованно шепчет на ухо и жмётся ещё ближе. Инструктор садится на водный мотоцикл и отплывает в центр для подстраховки. Пока другой ожидает сигнала и, когда Юнги кивает ему, запускает воду. В ногах отдаёт лёгкой вибрацией, и они начинают медленно подниматься в воздух, и с каждой секундой, когда напор становится сильнее, они выше. — О боже мой, — восклицает Чимин и громко вскрикивает, когда их подбрасывает максимально высоко. Ветер свистит в ушах, а солнце слепит глаза, но Чимин не закрывает их. Его руки крепко обхватывают Юнги за шею, а ноги опоясывают поясницу. Флайборд снижается и снова резко взлетает ввысь. Теплая вода хлещет, создавая огромные брызги вокруг. Чимин громко смеётся. — Держись крепче! — Юнги плавно балансирует, стараясь не потерять равновесие и удержать Чимина в безопасности. Он чувствовал его вес, его дыхание, его восторг. Даже слышал, как сердце его бьётся, и это давало ему дополнительную силу и уверенность. Они кружили над озером, летали, как птицы. Пару раз делали петлю в воздухе, опускались до самой воды и взмывали к небу, крепко держа друг друга под веселый, несдержанный и громкий хохот. Мир казался им таким маленьким и незначительным. В этот момент существовали только они. Юнги обнимает одной рукой Чимина за талию, и тот с осторожностью поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Юнги, как красиво! — с восторгом восклицает. — Согласен с тобой, — не сводит взгляда с счастливого личика, что светит ярче солнышка на небе. — Я безумно люблю тебя, Чимин. Глаза Чимина наполняются слезами, а брови заламываются, и он, обхватив щеки ладошками, прижимается к губам в нежном чувственном поцелуе. Внезапно флайборд начинает дрожать, и Юнги чувствует, что теряет контроль. Чимин вскрикивает от испуга и снова обнимает его, прижимаясь как можно теснее. Юнги же напрягается, собирая все свои силы в кулак, пытаясь стабилизировать платформу, но уже поздно… Они стремительно начали падать вниз. С оглушительным грохотом рухнули в воду, подняв огромную волну, почти снося рядом стоящего инструктора. Тот испуганно рванул на помощь, но остановился, как только увидел, что те двое вынырнули из воды и, найдя друг друга взглядом, начали смеяться в голос, полные восторга и облегчения. — Вам помочь? — всё же кричит инструктор. Но его никто не слышит. Юнги и Чимин увлечённо целовались посреди озера, в объятиях друг друга, не замечая никого и ничего вокруг. После часа беспрерывного катания они слегка устают и решают закончить. Впереди их ожидала прогулка, но сначала Юнги решает выполнить своё обещание и накормить любимого. Ведёт он его в довольно известный в этом месте рыбный ресторан, где подавали самые вкусные и дорогие морепродукты и деликатесы. Чимин же, весь сияя от восторга, не может перестать восхищаться видами и недавним пребыванием на озере. Юнги подарил ему настоящий праздник, исполнил желание, превратив его в реальность. То, что гендиректор помнил об этом, обжигало сознание, пробуждало в душе трепетную любовь к нему и сжимало сердце щемящей нежностью. Его хотелось безустанно благодарить и совсем не словами. — Кис, постой, — просит он и тянет Юнги к себе за руку. — Чего ты? — улыбается смущенно. Непривычно слышать столь ласковое обращение в свой адрес. Юнги не то чтобы любил все эти нежности, но от Чимина готов был слушать даже такое. Чимин без слов целует его в губы и, засмеявшись с озадаченного лица, идёт вперёд. У заведения их встречает администратор и провожает за столик, что заранее был забронирован. Чимин с улыбкой осматривается, замечая интересные картины на стенах цвета светлого дуба. Столики не особо большие, но достаточно вместительные как для двоих, так и для больших компаний. Сидели они на веранде, что была украшена чучелами из редких видов рыб, и это выглядело достаточно интересно и необычно. Для вечерних посиделок здесь опускалась штора, которая могла скрыть от любопытных глаз, что радовало. «Значит, можно целоваться, и никто не осудит», — пробегает шальная мысль в голове, и Чимин облизывается, откидываясь на удобный мягкий диванчик. — Выбирай, здесь безумное количество рыбы, — предлагает Юнги, листая меню. — Здесь только рыба? А как же ты? — хмурится, пробегаясь глазами по названиям блюд. — Юнги, здесь же только морепродукты и сырая рыба, которую ты не ешь! — Зато ты ешь, вот и ешь! — А ты? — Тоже попробую, — он морщится в лице, читая меню. — Морской ёж, это как вообще? Моллюски, фу, это тоже что ли едят? Чимин смеётся и кивает. — Да, представь себе. Чему ты так удивляешься? Ты же родом из Азии, и у нас, я скажу тебе, есть блюда и похуже. Юнги усмехается. — Ну и что вы мне посоветуете, господин Пак? — Давай возьмём сбор? Там всего и по чуть-чуть, — улыбаясь, предлагает, и тот пожимает плечами. Юнги не разбирается в морской еде и, честно говоря, даже креветки с пивом не ел ни разу, но интерес попробовать берёт в верх. Что-то же нравится Чимину в этих блюдах. Им приносят огромный поднос разных видов морских жителей: устрицы, осьминоги, гребешки, ежи, само собой, креветки, крабы и лобстеры. Глаза Чимина загораются, и он облизывается, надевая перчатки, что также преподнесли им, чтобы удобнее было есть. — С чего начнем? — С моих любимых устриц, — Чимин подхватывает одну, подносит к носу, жадно вдыхая морской аромат. — Ммм… — бросает лукавый взгляд на Юнги, который, нахмурившись, с полуоткрытым ртом наблюдает за ним. — Бери одну и вот эту вилочку, — он демонстрирует, как нужно поддеть нежное тело моллюска. — Видишь, как она легко отделяется? Значит, свежая. Можешь добавить лимон, но я не люблю, — и, запрокинув голову, втягивает устрицу в рот, блаженно закатив глаза. — О да-а-а! Боже… — наслаждается солоноватым вкусом. Он тянется за следующей, в то время как Юнги с гримасой отвращения нерешительно подносит раковину к губам. — Фу, господи, ужас какой, — но, несмотря на это, пробует, перекатывает во рту пытаясь распробовать и кое-как проглатывает. — Ну как? — улыбаясь и доедая уже третью, интересуется Чимин. — Это, блять, ужасно! Что за сопли? Чимин закатывает глаза. — Попробуй гребешки, ну или ежа, — показывает на поднос. Юнги отпивает холодный чай, чтобы перебить вкус устриц, и решает все-таки попробовать каждый вид морского обитателя, но ничто не приводит его в восторг. Он откидывается на спинку дивана, наблюдая, с каким жадным аппетитом Чимин поедает крабов. Он улыбается и чувствует, что заводится, глядя на то, как он их ловко разламывает и обсасывает. — Чёрт, это просто оральный оргазм, — с набитым ртом бубнит, — жаль, что тебе ничего не понравилось, — кидает взгляд на Юнги. — Я позже получу свой оргазм, не волнуйся, — подмигивает он. Спустя тридцать минут Чимин опустошает весь поднос и расшнуровывает шорты, чтобы было чуть полегче. Откидывается на диванчик и любуется безупречным видом озера и гор. Он чувствует себя так хорошо, спокойно и расслабленно, что сил на разговор у него почти нет. Но он понимает, что они должны поговорить. Хотя о чём? О том, что любят друг друга? Всё и так ясно. О том, что вели себя как два придурка? Тоже знают. Обиды за прошлые поступки и слова Чимин не держит и не хочет поднимать эту тему. Ему не интересно больше прошлое, сейчас им вдвоем так хорошо, разве нужно что-то усложнять? — Ты, наверное, ждешь, когда я расскажу тебе, почему вел себя как идиот? — осторожно начинает первым Юнги, будто слыша его мысли. — Не то чтобы жду… — отвечает, глядя в глаза, — просто не понимаю, почему ты так долго молчал. — Потому что боялся, — звучит больше вопросительно. Юнги пожимает плечами. — Думал, что разрушу нашу дружбу. Ты так старательно каждый раз выбирал себе кого-то и так часто бывал на свиданиях, что у меня просто не оставалось выбора. Сначала я ждал, а потом, честно говоря, терпение кончилось, и я начал действовать. — Ты отгонял от меня всех моих парней, — кивает сам себе. — Да. Я срывал почти каждое твоё свидание, — смело признается, — потому что не мог позволить тебе быть с кем-то ещё, кроме меня. А тот день, когда ты пошёл на свидание с Намджуном… Чимин кусает губу, стараясь сдержать улыбку. — Если бы я только знал, что ты мне врёшь, — сужает глаза Юнги и двигается к столу. — Мне все равно, что было и как я себя вел, — протягивает руку, раскрывая ладонь, и Чимин, улыбнувшись, кладет свою в его. — Главное, что сейчас ты мой. — Мне стоит извиниться… — Нет, Чимин, тебе не стоит. А вот мне да. Мне стоит попросить прощение за свои оскорбления в твой адрес и за разные мысли о тебе. За то, что так долго мучал тебя. Мучал нас, — крепче сжимает его ладонь и, поднеся к губам, целует. — Прости меня. — Я тоже был во многом не прав. Я ведь тоже был в тебя влюблен, но почему-то ждал первого шага только от тебя, — пожимает плечами, отводя взгляд. — Не знаю, почему я решил, что должно быть так. Я трепал тебе нервы, когда выводил своими байками о мужчинах, с которыми я даже не виделся. Прости за это. — Ты не представляешь, как я счастлив, что ты ничего с ними не делал. — Почти. — Так, — выставляет палец вперед, — я ничего слышать не хочу о твоих бывших похождениях. — Хорошо, — посмеивается Чимин и снова в глаза смотрит, пальчиком Юнги к себе манит и, когда тот пересаживается к нему на диванчик, целует в губы. — Это самое лучшее свидание в моей жизни, — шепчет, зарываясь руками в чуть влажные волосы. — Мне сейчас безумно хорошо. Я хочу, чтобы так всегда было, Юнги. Только с тобой. — Ты же понимаешь, что свихнешься со мной? — усмехается Юнги, намекая на свою вспыльчивость. — Ты о том, что ревнуешь меня даже к рыбам в этом озере? — тихо посмеивается. Ладони прикладывает к плечам, чуть разминая, и улыбается. — Думаешь, я только сейчас узнал тебя? Меня даже заводит это иногда. — Получается, будешь выводить меня? — смеётся Юнги. — Само собой, буду, — томно шепчет в губы. — А парнем моим будешь? — Конечно буду. Они сливаются в нежном поцелуе, жмутся друг к другу, и оба понимают, чего хотят. Вернуться в домик и сделать то, о чём мечтали каждую бессонную ночь. *** Махровое полотенце приятно обтирает влажную кожу, но капельки воды с влажных волос капают на плечи, гоняя мурашки вдоль спины. Они кажутся прохладными, отчего Чимин вздрагивает. Он подходит к зеркалу, досушивая волосы, и, накинув легкий халат, что висит на двери, выходит из комнаты. Юнги нигде нет, кровать всё ещё заправлена тонким одеялом, а на столе одиноко стоит бутылка шампанского в ведёрке со льдом. Он наполняет фужеры и решает выйти на веранду. Спать не хотелось, а вот провести вечер в джакузи и наслаждаться видами природы казалось идеальным завершением дня. — Кисуль, — зовёт он, выходя на улицу. Юнги подкрадывается сзади и обнимает со спины, целуя в щеку. — Ты заставил меня ждать, где был?! — В душе, — улыбается Чимин, подает холодный игристый напиток. Они подходят на небольшой балкончик, откуда хорошо видно озеро и горы, и решают немного понежиться в объятиях теплого вечера и друг друга. — С кем был?! — рычит на ухо, чуть прикусывая. — Отвечай мне! Чимин кусает губу и откидывает голову на плечо Юнги, когда его шею начинают покрывать влажными поцелуями. — Там много кто был… — решает подыграть. Подол его халата резко взлетает вверх, Юнги сжимает его бёдра и ведёт выше, оставляя на коже следы от пальцев, и это с ума сводит. Чимин чуть выгибается в спине, позволяя трогать себя так, как желает его любимый. С губ срывается тихий стон, когда пальцы Юнги едва касаются его паха. — Не ври мне, Чимин, — выдыхает Юнги, обжигая кожу горячим дыханием. Его голос становится хриплым, полным собственнической страсти. Он прижимается ближе, заставляя Чимина почувствовать твердость своего тела. — Ты только мой. Чимин усмехается, прикрывая глаза от пронзающего удовольствия. Он чувствует, как Юнги перемещает поцелуи на ключицы, оставляя там метки, говорящие о его власти, и тело дрожью охватывает. — Может быть, и твой, — шепчет, чувствуя, как острое возбуждение нарастает с каждой секундой. Его пальцы вплетаются в темные мягкие волосы гендиректора и слегка оттягивают их, заставляя того поднять голову. — Докажи, что я твой. Юнги отрывается от его нежной кожи и заглядывает в глаза, видя в них безумные искорки. Он усмехается и, резко подняв своего искусителя на руки, направляется в домик. — Я хотел остаться в джакузи, — Чимин обвивает его талию ногами, прижимаясь как можно ближе, предвкушая бурную ночь. — После. Сейчас я хочу трахаться. Хочу залюбить тебя по-миссионерски, — шлепает по ягодице и улыбается, слыша тихий смех. — Ты выбрал самую скучную позу для нашего первого раза. Дойдя до кровати, Юнги бережно опускает Чимина на неё и, скинув футболку, встаёт коленями на мягкий матрас, пока тот в свою очередь скидывает халат, оставаясь полностью обнаженным. Чимин двигается ближе к изголовью и манит Юнги к себе пальчиком, соблазнительно ведя им по своим пухлым губам и ниже, по шее и груди. — Иди сюда. Скинув остальные вещи, Юнги подползает к его ногам на четвереньках и наклоняется, чтобы оставить влажный поцелуй на ступне. Кожа у Чимина мягкая, податливая, пахнет персиками и чем-то неуловимо сладким, что сводит Юнги с ума. Он аккуратно берёт его правую ногу и поцелуями выше поднимается, облизывая каждый маленький пальчик, сосёт их, от чего комнату наполняет мелодичный и достаточно протяжный стон восхищения. Чимин расслабляется, утопая на мягких подушках, и наблюдает. Юнги не пропускает ни одного миллиметра кожи, расцеловывает и сжимает руками бёдра, пока не добирается до паха. Член Чимина вздрагивает от горячего дыхания над ним, и он откидывает голову, запуская пальцы в его волосы. — Юнги… В голосе сквозит неприкрытое желание, и Юнги безумно нравится видеть, как его любимый мужчина тает под ним и буквально течет. Это сводит с ума. Он усмехается, видя, как из головки сочится смазка, он, не удержавшись, слизывает её, а затем опускает голову, вбирая его член до основания. Стоны становятся громче. Чимин раздвигает ноги, позволяя брать ещё глубже. — Боже мой, — выстанывает, сжимая кулаки в волосах. Он приподнимает бёдра, толкаясь в горячий рот гендиректора, и тот, оставив жгучий шлепок на бедре, выпускает член изо рта и кидает хищный взгляд исподлобья. — Стони моё имя! — требует он. Юнги поднимается выше, к животу, обсыпая его поцелуями. Он чувствует, как Чимин дрожит под ним, и его это ещё больше раззадоривает. Ему хочется свести его с ума, довести до грани, чтобы тот умолял его прекратить или же взять. Но Юнги не хочет торопиться. Слишком долго он ждал этого момента и хочет насладиться. Он ведет языком по его животу, обводя красивый пупок, и выше, пока не добирается до сосков. Они твердые и возбужденные, и Юнги не может удержаться от того, чтобы прикусить их. Сначала правый, лижет и засасывает до легкой боли, посасывает, мурча от удовольствия, пока Чимин выгибается под ним, не зная, куда себя деть от огненного возбуждения, что разгорается в нём и норовит вспыхнуть неконтролируемым пожаром. Юнги переходит к левому, лижет с нажимом и несильно оттягивает зубами, пока пальцы руки обхватывают шею. — А-ах… Юнги! Чимин хватает его за волосы сильнее и тянет ближе. Он хочет большего, и Юнги готов ему это дать. Он поднимается выше, нависая над ним, и смотрит в глаза. Они темные от безумного желания, и Юнги тонет в них, забывая о том, кто он. — Чего ты хочешь, Чимин? — хрипло шепчет ему на ухо. — Вылижи меня, — выдыхает в ответ, и Юнги не сдерживается от столь откровенной просьбы. Он резко хватает его за руки и переворачивает на живот, заставляет приподнять бёдра и оставляет на них шлепки ладоней. Чимин выгибается в спине, утыкаясь лбом в подушку, и тяжело дышит, чувствуя влажный язык на пояснице. Юнги спускается ниже, целуя мягкие ягодицы, слизывает сладкий след парфюмированного геля для душа и трётся щекой, прикрывая глаза от удовольствия. Как же он мечтал об этом. Безумно мечтал. Безумно хотел. И наконец-то получил. Всё это только для него. Весь Чимин только для него. — Мой. Весь мой, — шепчет себе под нос. Кожа любимого настолько манит себя попробовать, что слюна собирается во рту. Хочется вылизать. Хочется мучить поцелуями до самого рассвета и даже после. Изводить хочется до сорванного голоса и трясущихся ног. — Не мучай меня, — хнычет Чимин, виляя задницей перед лицом гендиректора. — Я любуюсь и поверить не могу, — снова щекой к ягодицам прижимается, нежно гладя пальчиками, — что ты мой и она, — оставляет поцелуй на половинке, — моя. Чимин усмехается и замирает, делая глубокий вдох, когда Юнги раздвигает ладонями его ягодицы и начинает поглаживать большим пальцем гладкую дырочку. Он дразнит её по краям, наблюдая, как притягательно она раскрывается. Пальцами он впивается в мягкие половинки, чтобы раздвинуть в стороны и увидеть, как растягивается соблазнительная дырочка. Потеряв контроль, он припадает к ней губами и лижет с напором, толкая кончик языка внутрь. Чимин выгибается с громким восхитительным стоном, заглядывая через плечо, стараясь как можно шире расставить ноги. Терпения не остаётся, и он виляет бёдрами, стараясь насадиться на чужое лицо, чтобы почувствовать язык гендиректора ещё глубже внутри себя. Пальцы его сжимают простынь, и он утыкается в подушку, зажимая её между зубов, заглушая стоны развратного удовольствия. Юнги не прекращает доводить его до срыва. Сильнее сжимает мягкие бёдра и, резко потянув на себя, припадает шумным и довольно пошлым поцелуем к его невероятно сладкой дырочке. — Блять! — Чимин хватается за спинку кровати, приподнимаясь. — Юнги! — голова его кружится, а перед глазами плывет от каждого толчка длинного, мокрого и чертовски сильного языка внутри. Он проглатывает окончания слов, потому что в горле пересыхает, и закатывает глаза, чувствуя, как внизу живота всё надувается, как воздушный шар, и вот-вот лопнет. — Обещаю, что в следующий раз доведу тебя до финала только языком, но я больше не могу терпеть, — Юнги властно шлёпает ладонью по пылающим дрожью ягодицам, вопреки своим словам снова разводит их, любуясь опухшей покрасневшей дырочкой, и с рыком опять губами припадает, туго затягивая чувствительную кожицу. Чимин, теряя себя в ощущениях, взвизгивает, ударяя руками по стене, и яростно ругается матом, отчего Юнги усмехается, но ему безумно нравится такая реакция. — Гендиректор, прошу вас, — хрипло отзывается и поворачивает голову, глядя шальным взглядом. От мокрого языка, что продолжает лизать и глубоко толкаться внутрь, пальчики на ногах поджимаются, а член дёргается от коротких спазмов, бурно истекая смазкой. — Господин Пак, вы меня с ума сводите. Юнги достаёт из-под подушки заранее спрятанную смазку и презерватив. Щёлкает крышкой, выдавливая на указательный и средний пальцы лубрикант, и без опаски толкает их в расслабленную хорошенькую дырочку. Полтора часа в душе дают о себе знать, и его любимый сотрудник успел хорошо подготовиться. В груди разливается тепло от одной лишь мысли, что Чимин делал это только для него одного. И теперь всегда будет делать это только для него. Пальцы проскальзывают без особого сопротивления, и Юнги начинает вбиваться ими, прокручивая в стороны, чтобы раздвинуть стеночки ещё шире. Он уже представляет, как будет брать его, ни капельки не жалея, и хочет, чтобы кроме удовольствия Чимин больше ничего не чувствовал, разве что его необузданную любовь. Чимин сжимает кулаки на изголовье и начинает всхлипывать, прося не медлить. Он не выдерживает, поджимается и резко разворачивается, хватает руку гендиректора и опускается ртом на его пальцы, слизывая смазку со вкусом клубники. Как же банально, черт его дери, но невероятно хорошо! Юнги сглатывает, наблюдая, как соблазнительно Чимин заломил брови и с каким усердием он сосёт его пальцы, играясь языком и прикусывая подушечки. Они оба тяжело дышат, глядя друг на друга, Юнги приближается к его лицу, цепляя губами его губы, и целует, но не углубляет, лишь покусывает пухлые губки и лижет их. Чимин выдавливает смазку себе на ладони и растирает по возбужденному чужому члену, слыша гортанный стон, сорванный с любимых губ гендиректора. — Знаешь, что я понял? — игриво улыбается Чимин. Дыша через рот, Юнги даже слова не может вымолвить, весь он сосредоточен только на руках, что приятно гладят его член, и лишь кивает, стараясь не потерять рассудок от прошибающего удовольствия. — Что я хочу прыгать лишь на одном члене всю свою оставшуюся жизнь, — приподнимает бровь и толкает Юнги в грудь. Тот падает на спину и обхватывает за талию, когда его седлают сверху. — Блять, Чимин, ты хуже дьявола, — ругается разгорячённый на пределе Юнги. — Я буду таким лишь для тебя, — обещает Чимин и заводит руку за спину, стискивает член у основания. Гладит мошонку и наконец-то приставляет к разработанной дырочке головку, медленно опускаясь на неё. С губ срывается длинный вдох, и, сев до конца, он закатывает глаза, упираясь руками в грудь гендиректора. Он сладко и «мучительно» стонет, ощущая, как приятно распирает его изнутри и хочется быть ещё глубже. Бедра приподнимаются, и он начинает двигаться, объезжая пах. Приподнимает попку, теряя толстый член, и вновь опускается на всю длину до основания, чтобы качнуться. И снова так. И ещё так. И ещё. Ещё… Он плавно покачивается, набирая скорость, сексуально облизывая губы, глядя в глаза Юнги. — Ты прекрасен, — Юнги взгляда отвести не в силах. Не может. Голос его звучит низко и хрипло, а руки ласкают стройное подкаченное тело, спускаясь на ягодицы, и разводят в стороны. Он толкается бёдрами вверх, и Чимин ложится на него. Его спину тут же обнимают, крепко фиксируя, и, уперевшись пятками в матрас, Юнги начинает вколачиваться в него с бешеной силой, выбивая рваные громкие стоны. Комната оглушена пошлыми хлюпающими звуками и судорожным шёпотом «ещё, ещё, ещё», отчего возбуждение накаляется и становится почти огненным. — Юнги! — задыхается от восторга Чимин. Юнги шлёпает по ягодицам увесистой ладонью, не прекращая бешено трахать. От жгучего удара краснеет кожа. Волны дикого удовольствия расползаются по телу и скапливаются внизу живота, превращаясь в цунами. Чимин дрожит всем телом и впивается ногтями в плечи, сдирая кожу. Пошло, с влажными шлепками о бёдра Юнги продолжается толкаться, оставляя укусы на шее и ключицах. Он замирает на мгновенье для того, чтобы перевернуться и оказаться сверху. Член с новой силой и одним мощным толчком возвращается обратно в дырочку, что неконтролируемо начинает сжимать внутри себя. Чимин закидывает руки на его шею и тянется за поцелуем. Его губы мгновенно оказываются в плену чужих, их терзают, лижут и кусают. Язык Юнги практически трахает его, от чего Чимина окончательно ведёт, и он подмахивает бёдрами в такт, то и дело съезжая по шелковой простыне, что уже смялась под потными телами. Его член плотно зажат между их животами и приятно трётся при каждом толчке, и он впивается короткими ногтями в спину гендиректора, оставляя хаотичные полосы. На грани крика стискивает его кожу, замирая с приоткрытым ртом, и бурно кончает под крепким телом, пока его продолжают трахать рывками, хрипло дыша на ухо. — Люблю, люблю, люблю, люблю, — покрывая судорожным шёпотом его лицо, Юнги кончает глубоко внутрь, простонав в голос. Бёдра мелко подрагивают, и он без сил валится сверху, придавливая к кровати, чувствуя, как внутри становится горячо, а сперма начинает вытекать, пачкая бёдра и постельное. Но им плевать, они перекатываются набок и сливаются в ленивом поцелуе. — Я тоже тебя люблю, — шепчет в губы. — Ты идеальный вариант для меня, и почему я так долго этого не замечал. — Идеальный, потому что подхожу по росту? — хмыкает Юнги, и Чимин смеётся. — Это главный критерий, — улыбается, глядя в глаза, — хотя я мог выбрать любого. Глаза Юнги опасно сужаются, а руки сильнее сжимают обнаженные ягодицы. — Кого? — фыркает недовольно. — Этого дылду Намджуна? Или бармена, который выше меня на голову, а отбиться не мог. Да я его как котёнка в эту кладовку швырнул! Чимин смеётся. — У меня много кто был на примете, — дразнится специально, — но выбрал я тебя. Понял, что люблю, когда увидел тебя с директором Чоном, — он вдруг прищуривается и сжимает горло Юнги. — У вас что-то было? Губы того расплываются в довольной улыбке, и он молчит. — Отвечай! — требует Чимин, кусая за подбородок. — Чимин-а, я однолюб. Единственное, что нас объединяло с директором Чоном, это разговоры о тебе. — Похоже, ему знатно досталось. — Всем досталось, — подтверждает Юнги, — но этого стоило так долго ждать. Ты не представляешь, как долго я мечтал о тебе. И как сходил с ума, видя тебя с другими. Не хочу больше так. Не отдам тебя никому, — обнимает крепче, прижимая к себе. — Сдохну без тебя. — Ты лучший мужчина из всех, что я знаю, — на грани слёз признаётся Чимин, переполненный эмоциями и чувством любви, что разрывает его сердце. Брови Юнги хмурятся, и он привстает на локте, строго глядя в глаза. — Я не понял! Каких ты там мужчин ещё знаешь?! Чимин громко хохочет, забирается на него сверху, обхватывая щеки ладошками. — Мой цербер. И целует.