Чёртов сосед

      — Вы забудете всё, что было с вами вплоть до второго мая девяносто восьмого. Мне жаль, мистер Поттер.       — Неужели нельзя обратить проклятие вспять? — встревоженно спросил Гарри Януса Тики, целителя Мунго.       Тот отрицательно покачал головой и повторил:       — Мне жаль. Проклятие авторское. Антонин Долохов известный мастак придумывать заклинания и проклятия. Он был убит второго мая и унёс тайну с собой в могилу. Мы будем искать, мистер Поттер, но никто не знает, с какой скоростью будет прогрессировать деменция. Если вы забудете прошлое, то проклятие точно станет необратимым.       — А потом? Что потом? Я умру или начну жизнь с чистого листа?       — Мы пока не знаем, — с сожалением произнёс Тики.       — Всего доброго, — горько усмехнулся Гарри. — Пусть будет как будет.

***

      — Ты не можешь смириться с этим, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Я проштудирую всю библиотеку, что-то должно найтись!       — Я же сказал, Долохов сам выдумал проклятие, ты ничего не найдешь. Успокойся. Скоро я забуду всё. Возможно, забуду, как пользоваться ложкой.       — Ты забудешь только то, что было до. У нас есть время обучить тебя сейчас всему, что должен знать и уметь человек.       — И всё расскажем! — добавил Рон, нервно заламывая пальцы.       Гарри чувствовал безразличие. Он слишком устал от приключений, беспрестанно сваливающихся на его голову. Вдруг это шанс на новую жизнь, в которой не будет Волдеморта, пророчества и Избранного? Его мечта стать «просто Гарри» сбудется, и для этого он всего лишь должен забыть всё, что было. И о нём тоже забудут.       Он перестал финансировать исследования в Мунго.       Гарри решил принять дар или удар судьбы с гордо поднятой головой.       Друзья обучали его навыкам, пропадающим постоянно. Это было странным.       Каждый день Гарри просыпался новым человеком. В понедельник он забыл, как жевать. Во вторник, как пользоваться столовыми приборами. В среду не понял, что за бумажки у него в руке. Друзья, временно поселившиеся у него, объяснили, что это деньги.       Гарри чувствовал себя беспомощным и потерянным, забывая элементарные вещи.       И тем не менее предположения мудрой Гермионы оказались верными — Гарри учился делать всё заново и уже не забывал то, что выучил.       Но однажды он испугался до чёртиков. Обнаружив на своей кухне незнакомую лохматую девушку и рыжего, как морковка, долговязого парня, Гарри испытал панику.       Он абсолютно не помнил, кто эти люди и что они забыли в его доме.       Девушка, представившаяся Гермионой, грустно вздохнула и рассказала Гарри, что она его подруга. Рассказала, что он вообще-то Национальный герой Британии и спас мир от злобного маньяка.       Вот маньяка Гарри помнил. Змееподобное лицо преследовало каждую ночь, и теперь стало ясно, кому оно принадлежит.       Сожалеющие выражения лиц друзей Гарри добивали.       Он по-тихому собрал вещи, обменял галеоны на фунты и отправился в маггловскую часть Лондона.       Гарри Поттера, Спасителя Британии, больше не существовало. Просто Гарри начал новую жизнь.

***

      Гарри снял комнату на окраине Лондона. Конечно же новый адрес он никому не сообщил. Деньги решил приберечь, поэтому добродушная бабулька, сдавшая жилье, предупредила, что, возможно, в скором времени у Гарри появится сосед. В целом, его устраивал такой расклад. В новой жизни стоило завести новых знакомых, приятелей и, может, даже друзей, а вот деньги следовало приберечь, пока не найдёт работу. Он мало, что умел делать, но надеялся научиться. А пока средства нужно было поэкономить.       Квартира оказалась маленькой, но уютной. Желтые занавески в горошек на окнах, цветы в горшках, которые бабка наказала поливать, общая кухня со свистящим чайником и старенькой сковородкой, и конечно тесная комнатушка Гарри, — её он сразу же обустроил на свой вкус. Особняк на Гриммо тяготил мрачным тяжелым великолепием, а здесь, несмотря на малое количество квадратных метров, Гарри ощущал свободу.       Полноправным хозяином квартиры он был недели две, а затем пришла бабка (без предупреждения, между прочим!) и привела с собой нового соседа.       — Ну что, мальчики, знакомьтесь, дружите, девок не водите. Тут в соседях полицейский, он мне всё доложит, и я вас сразу выгоню, — пригрозила она.       Следом за бабкой в квартиру зашёл молодой мужчина. Постарше Гарри. И красивый, сука.       У Гарри аж дыхание перехватило. Он, как дурак, вытаращился на мужчину, в особенности на очень целовательную родинку на щеке.       Мужчина тоже смотрел внимательно. И немного зло. Очевидно, не оценил гляделки Гарри.       — Гарри, — протянул руку для привествия первым, чтобы сгладить неловкий момент.       Мужчина изогнул бровь, выглядя так, словно ждал от Гарри чего-то другого.       — Том, — почему-то осторожно произнёс в ответ и пожал ладонь.       Пальцы нового соседа были прохладными и чуть влажными, а рукопожатие крепким, словно тот пытался доминировать.       Возможно, большой начальник, подумал Гарри, но тут же отбросил эту глупую мысль.       Разве начальник будет жить в бедняцком районе с соседом за стенкой?       А может, он шпион и скрывается от полиции?       Гарри хищно усмехнулся. Он проверит эту теорию. Звучала она так же глупо, как и предыдущая, но ужасно веселила его.       Бабка ушла, оставив их наедине.       Том подобрался, сверлил темными глазами Гарри, будто пытаясь оставить дырку в его сердце.       — Эй, красавчик, что смотришь? — Гарри откровенно не сдержался.       — Кто? — испугался Том.       — Ты.       — Кто я?       — Эм-м…       Сосед вёл себя странно. Не понял флирта, смотрел с подозрением и немного даже сердито.       Ладно, возможно, он гомофоб.       Гарри пожал плечами.       — Проехали. Смотри, вот тут кухня. Я сплю допоздна и завтраки не готовлю. Плита будет свободна, делай что хочешь. А вот ужинаю я основательно и очень люблю готовить. Так что имей в виду.       Том промолчал, глядя исподлобья, и Гарри решил просто уйти к себе.       Нелюдимый сосед ему попался, видимо. А жаль, могли бы подружиться.

***

      Том был не просто странным, а жутко странным.       Он следил за Гарри.       Сначала Гарри думал, что показалось, и он накручивает себя, но потом убедился, что прав.       Стоило ему выйти из комнаты, как Том тут же выходил из своей, делая вид, что не замечает соседа, но Гарри ловил на себе взгляд исподтишка.       Он готовил на ужин пасту и чувствовал, как тёмные глаза жгут затылок. Поворачивался, но никого не обнаруживал.       Однажды Гарри не выдержал. Приготовил пирог с патокой и постучался в комнату соседа.       Том открыл не сразу, долго шурша за дверью и скрипя половицами. Наконец, его нос недоверчиво показался в узкой щели проёма.       — Том, я приготовил пирог и решил тебя угостить. Мы так и не отметили наше знакомство, — дружелюбно сказал Гарри.       — Пирог? — вообще Том звучал, как столетний раздражительный дед, страдающий деменцией, и это было неправильно, потому что деменцией страдал Гарри.       — Ну, да.       — Давай сюда, — из проема двери показалась рука, схватила пирог и исчезла за захлопнувшейся перед носом Гарри дверью.       — Вообще-то я хотел позвать на кухню, ну ладно, — пробормотал Гарри. — Приятного аппетита, не подавись.       На следующий день Гарри узнал свой пирог в мусорке на улице.       — Блин, лучше бы я сам его съел. Пошёл ты в жопу, Том. Надеюсь, съедешь скоро, — разозлился он.       Думать о странном соседе не было времени, Гарри устроился на работу в кафе быстрого питания и приползал со смен домой почти без ног.       Том по-прежнему тенью скользил по квартире и чего-то выглядывал, Гарри уже не обращал внимания. Но однажды вечером Том заявился на кухню, пока Гарри ужинал, встрёпанный и сердитый. Он плюхнулся на стул напротив Гарри и властно стукнул кулаком по столу.       — Поттер, хватит валять дурака! — истерично вскричал Том.       Гарри подумал, что дурака валяет только он, но вслух спокойно ответил:       — Я тебе говорил, что вечером готовлю. Мы могли бы обсудить время пребывания на кухне, а ещё лучше было, если бы ты не вёл себя, как идиот, и, возможно, мы ужинали бы вместе. Поделили обязанности и всё такое.       — Какие к дракклам обязанности?! — Том почему-то был вне себя.       — Кто такие дракклы? — удивился Гарри.       — О… — Том умолк, а затем подозрительно прищурился. — Водишь меня за нос?       Гарри остановил взгляд на его носу, не вовремя подумав, что у Тома очень изящный аристократичный нос.       — Не понимаю, о чём ты, — снова уткнулся в тарелку.       Том напряжённо молчал, распространяя тяжёлые флюиды, отдающие ароматом сандала. Гарри сжал в кулаке вилку, стараясь не вдыхать соблазнительный запах отчего-то разъярённого соседа. В гневе Том выглядел как влажная мечта Гарри, и штаны могли задымиться, если не переключиться на что-то другое.       Гарри совершенно не помнил, что с ним случилось в прошлом, лишь то, что рассказали люди, называющие себя его друзьями. Но он всей душой ощущал, что то был не он. Настоящий Гарри сидел здесь — на маленькой кухне, с малознакомым сексуальным соседом, и ему просто хотелось потрахаться.       Он вообще трахался когда-нибудь? Как жаль, что он забыл.       — Почему ты здесь, Том? У меня вот деменция, представляешь? — внезапно произнёс Гарри, резко ощутив своё одиночество. — Мне всего лишь двадцать лет, а уже деменция. Возможно, завтра я забуду, как меня зовут, или вообще умру. Понимаешь? Такая вот сука-судьба.       — Ты… забыл прошлое? — напрягся Том.       — Да. Мне рассказали о нём, конечно, но сам я ничего не помню. Я ушёл от сердобольных жалеющих меня друзей, совершенно мне незнакомых, и теперь живу тут. А ты? Чем занимаешься по жизни?       — О, — на красивом лице Тома отразилось понимание, а затем сменилось сочувствием. Впервые за всё время. — Бедняга. А меня вот выгнали из отчего дома, теперь я живу в самом бедном районе Лондона и пытаюсь найти работу.       Почему-то Гарри показалось, что Том лжёт. Он сам не знал, почему так подумал. Возможно, это обманы восприятия, но, в принципе, его не интересовала история Тома. Хочет скрывать истинную причину пребывания здесь, пусть скрывает. Вдруг правда шпион.       Гарри улыбнулся.       — Я рад, что мы нашли контакт, а то ты выглядел крайне жутко, наблюдая за мной.       — Тебе было страшно? — невинно поинтересовался Том.       — Нет, меня это возбуждает, — понизил голос Гарри, решив пошутить.       Однако Тому, видимо, не было смешно, его лицо вытянулось, а рот приоткрылся. Он кашлянул, поправил идеально лежащую прядь волос за ухом и отвёл глаза в сторону.       «Смутился?», подумал Гарри, удивившись.       — Слушай, это шутка. Просто вдруг завтра умру, а я не помню, что трахался. Ты симпатичный, я был бы не прочь приятно провести с тобой время, но если ты не гей и не бисексуал, то извини, больше не буду так шутить.       — Неожиданно, — коротко пояснил Том и снова замолчал.       Воцарилась неловкость.       — Ну, бывай. Я в душ и спать.       Гарри поднялся, убрал со стола и оставил Тома в прострации. По крайней мере так ему показалось.

***

      С этих пор Том почти не следил за ним, много улыбался и интересовался его личностью. Выспрашивал, что помнит о прошлом, кем видит себя в будущем и на какой работе работает.       Гарри, блаженно улыбаясь, отвечал, что планов на будущее не имеет и проживает каждый день, как последний.       Том слонялся по квартире, а Гарри пялился. Это было совершенно невозможно терпеть: жить с красивым стройным мужчиной под одной крышей, не имея возможности даже поцеловать.       Задница, обтянутая льняными брюками, притягивала взгляд и воспламеняла мысли. У Гарри явно был недотрах. Удивительно, как отсутствие памяти на прошлые события активизировало его либидо.       А может, он всегда был такой озабоченный? Гарри же не помнил!       И ещё он уверился, что Том шпион, как бы нелепо это ни звучало. Тот всегда что-то искал в интернете, кому-то звонил, читал газеты, озирался по сторонам и не доверял Гарри.       Иногда это даже пугало.       Например, однажды Гарри принимал душ и почувствовал на себе знакомый жгучий взгляд. Он резко обернулся, но успел заметить лишь мелькнувшую чёрную тень за стеклом запотевшей душевой кабины.       Чёртов сосед подглядывал за ним.       Но, наверное, голый Гарри вряд ли представлял какую-то неведомую угрозу, скорее всего, Том всё-таки тоже заинтересовался им.       Но почему не показать это открыто, Гарри же ясно намекнул, что ему нравятся мужчины, в особенности, сосед?       А может, правда стесняется? Ладно, терять Гарри было нечего, он возьмёт всё в свои руки.       В один из дней, когда Том в очередной раз подглядывал за ним, Гарри мысленно пожелал, чтобы входную дверь заклинило, и Том не смог выйти. У него иногда получалось делать эти странные вещи, о которых рассказывали друзья. Он когда-то творил невероятные волшебные штуки, но позабыл все заклинания и лишь изредка у Гарри получалось непроизвольно то, что он хотел.       И у него получилось. В момент, когда он заприметил Тома, тот метнулся к двери, но она оказалась запертой. Гарри усмехнулся и вышел из кабинки.       Мокрый. Голый. Довольный.       — Ну, привет, — сказал он, ухмыляясь.       Том вжался в стену и выглядел комично. Взрослый мужчина, пугающийся другого мужчины, который ему явно нравился — абсурд, да и только.       Гарри надвигался на Тома, наслаждаясь замешательством последнего.       — Чего ты боишься, Том? — Гарри стоял вплотную, прижимаясь мокрым телом к безупречно выглаженной рубашке, с удовольствием вдыхая запах сандала. Он почти уткнулся в шею Тома, елозя носом по коже. — Зачем ты наблюдаешь за мной? Нравится смотреть, как я намыливаю член? Хочешь его?       — Ты рехнулся, Поттер, — тихо сказал Том, пытаясь безуспешно вжаться в стену.       — Кажется, ты говоришь о себе. Кто в здравом уме станет подглядывать за другим парнем в душе, зная о симпатиях того, но ничего не предпринимая? Я тебе тоже нравлюсь, но почему-то ты скрываешь это. Ты девственник?       На лице Тома отражалась внутренняя борьба, и Гарри не понимал, в чём дело.       — Заткнись, — рявкнул Том.       — У тебя уже есть кто-то? — допытывался Гарри.       — Нет!       — Тогда в чём дело? — он вильнул бёдрами, потираясь пахом о пах Тома.       — Выпусти меня по-хорошему, — огрызнулся Том, но Гарри ощутил вспухший в его штанах бугор и выразительно опустил на секунду взгляд вниз. Встретившись затем с глазами Тома, Гарри заметил в них яростные молнии от того, что его уличили в эрекции. — Иначе я…       Гарри заткнул его, внезапно прильнув губами. Губы Тома открылись, впуская язык Гарри в рот. Едва он углубил поцелуй, как Том укусил его.       — Псих! — шепеляво воскликнул Гарри, отпрянув, на что Том снова притянул его к себе и впился в рот, слизывая капельки крови.       Поцелуй со вкусом железа, запах сандала и стирального порошка, желание ударило обухом по голове, снося ветхую крышу, которая и так поехала, когда Том поселился в квартире.       «Такой красивый», — промелькнуло в голове, когда вглядывался в алый рот, влажно блестящий взгляд и лицо, знакомо-незнакомое, пронизанное ядовитой чувственностью. Гарри ощущал, как внизу живота возбуждение пламенело вместе с возбуждением Тома, растекаясь между ними и обволакивая негой.       Рука Тома выскользнула из его волос, спустилась на шею, пробежалась по ключицам, срывая с губ тихий сдавленный стон. Не хотелось разрывать окутавшей их тишины, но этот звук, неловко разрезавший её, только увеличил их желание.       Жизнь летела в тартарары, но Гарри впервые за долгое время ощутил себя живым и не обременённым заботами о себе, памяти, работе и бытовых вещах. Существовали только он и его загадочный, невероятно соблазнительный сосед, смотрящий на него этим продирающим душу насмешливо-ласковым взглядом. Было приятно ощущать его кожа к коже и плоть к плоти.       Том прижал Гарри ближе — властно, крепко. Былое стеснение исчезло, и они находились так пугающе близко. Гарри нравилось смущать Тома, но, как оказалось, он не знал его настоящего.       Одна рука Тома осторожной, плавной змеёй проскользнула между прижатых друг к другу тел, обнажая и обхватывая возбуждённую плоть обоих, двигаясь, размазывая предэякулят, смешивая и соединяя в единое.       — Ох… — все связные мысли Гарри исчезли из головы.       Сам он превратился в одну сплошную оголённую чувственность, ранимую, распятую в своей откровенности. Он был уверен: с ним никогда такого не случалось. Он бы помнил. Даже на уровне физическом, такое не забывается.       Он закрыл глаза, ловя губами воздух, вцепляясь в узкие плечи руками, вжимаясь ещё крепче, желая раствориться.       Том коснулся лба губами, целуя, вслушиваясь в хриплые стоны Гарри, и едва слышно, в ужасающей близости, выдохнул его имя, отчего внутри взорвалась вселенная.       Он толкался в руку Тома, ощущая, как от каждого покачивания бёдрами внутри разгорается пожар. Горела грудь, горели многочисленные шрамы на теле, горел поцелуй, оставленный Томом на лбу, где белела исчерченность в виде молнии.       Гарри уткнулся лицом в острую ключицу, вдохнул, а Том свободной рукой подцепил его подбородок и жадно поцеловал пылающие губы. От этого пробирающего душу сочетания властности и нежности Гарри, уже не в силах удержать звучного, громкого стона, выгнулся и содрогнулся в безбрежном удовольствии. Словно умер и воскрес одновременно.       Гарри пытался отдышаться и выбраться из цепких рук, но и выбираться-то не хотелось.       — Всё это зашло слишком далеко, — в звенящей тишине прозвучали слова Тома.       — Почему ты так говоришь? — Гарри стало неуютно находиться раздетым перед почти одетым Томом, а в ванной комнате будто откачали весь воздух.       — Это катастрофа, — Том словно не слышал. Он застегнул штаны и вымыл руки, выглядя при этом потерянным. — Ничего особенного в тебе нет!       — Хорошо, хорошо, — миролюбиво ответил Гарри.       Угораздило же его связаться с ненормальным. Наверное, у соседа какое-то психическое заболевание, а Гарри с ним занялся сексом. Обоюдная дрочка считается ведь за секс?       — Больше не подходи ко мне! — Том сверкнул глазами и скрылся за дверью, которая оказалась открыта вне усилий Гарри.       — Псих, ну, — пробормотал Гарри.       Он снова сполоснулся в душе, избавляясь от пота и спермы, а затем ушёл к себе.       Жёлтые занавески колыхались от лёгкого ветерка, герань в горшке цвела и терпко пахла. Том за стенкой сидел, как мышь, словно прятался не только от Гарри, но и от самого себя.       А Гарри улыбался в пустоту.       Скорее всего, Том побудет один и разберётся со своими глупостями в голове, а Гарри будет наслаждаться жизнью, пока ещё жив.       Нужно отпустить всё, что заставляет сомневаться. Он подарил себе свободу быть.       Вот и Том пришёл сюда за своей абсолютной свободой. Тома не надо звать, он сам придёт ещё и ещё.              Гарри был уверен.