Я не знал, что можно так жить

      С утра всё пошло не по плану. Во-первых, Марта буквально вломилась в библиотеку ещё до открытия.       — Ты выглядишь так, будто не спала, — заявила она, ставя чашки на стойку. — Или спала и весь сон провела с мыслями о том загадочном посетителе.       — Доброе утро, Марта, — вздохнула Лея. — Приятно, что ты, как всегда, тонкая и деликатная.       — Приятно, что ты, как всегда, прячешь румянец за сарказмом, — усмехнулась подруга и налила чай. — Так. Сегодня у меня выходной, и я подумала, что мы давно не выбирались из этой душной библиотеки. Что скажешь насчёт небольшого похода к морю? Лея замерла с книгой в руках.       — К морю?       — Ну а что? Август на дворе, солнце пока тёплое, не все же дни проводить среди пыли и переплётов. И Томас согласен — он как раз сегодня собирался пофотографировать там старый пирс. Сказал, что будет к полудню. Лея поколебалась. Она всё ещё чувствовала волнение от вчерашнего разговора с Леви. Что, если он придёт? Но… разве всё должно останавливаться из-за этого? Он взрослый человек. Найдёт книгу сам или придёт завтра.       — Ладно, — сказала она наконец. — Только дай мне час, я доделаю кое-что.       — Ты чудо, Лея, — просияла Марта. — Беру плед, фрукты и самые бессмысленные разговоры на свете!       Через час они уже шли вдоль обрывистого берега, где травы росли густыми клочьями, и ветер шевелил подол платья Леи. Томас уже ждал их — с камерой через плечо и своей привычной лёгкой улыбкой.       — Не думал, что тебя так легко вытащить, — сказал он, подмигнув Лее.       — Обычно, чтобы заманить тебя за пределы библиотеки, нужно обещать редкое издание шестнадцатого века.       — Просто я сегодня более внезапная версия себя, — пожала плечами она. — Наслаждайся, это ненадолго.       Они расстелили плед у кромки обрыва, откуда открывался вид на старый, полуразрушенный пирс и неспокойную воду. Марта болтала без умолку — о новых чаях, странных клиентах и снах, в которых Томас почему-то всегда был одет в цилиндр. Тот отвечал шутками, щёлкал камерой, иногда задерживаясь объективом на Лее чуть дольше, чем на Мартe — но всегда с уважением и мягкой теплотой. Когда разговоры немного поутихли, Лея вдруг сказала:       — А ведь я даже не знаю, где он живёт. Чем занимается. Кто он такой на самом деле.       — О, пошли разговорчики — хмыкнула Марта, — «он» да?       — Я серьёзно. Он почти не говорит о себе. И всё равно — каждый раз, когда он появляется… будто воздух меняется.       — А я говорю — он точно возвращается из принципа, — Марта сделала широкий жест, рассыпав аромат жасминового чая из бумажного стаканчика. — Как же! Прочитал одну книгу — и уже клюнул на библиотекаршу.       — Марта, — протянула Лея, но без злости. — Не начинай.       — Что? Я просто говорю, как есть. Вот скажи честно: разве тебе не интересно, почему он вообще туда ходит? Он же не местный. Ни здешний, ни похожий на тех, кто задерживается.       — Может, он просто любит читать, — в голосе Томаса звучало спокойствие, но он посмотрел на Лею чуть дольше обычного. — Хотя я тоже замечаю: ты в последнее время будто светишься. Всё чаще улыбаешься в середине фразы, даже если никто шутки не понял.       Они шли по набережной. Солнце садилось медленно, и тёплый свет касался плеч, крыш и обветренных перил. Воздух был наполнен солью, тишиной и гулом далёких разговоров из кафе. Лея прижимала к груди лёгкую накидку, которую всё забывала надеть, хотя ветер уже начал играть с краями платья.       — Он вежливый, — наконец сказала она. — Спокойный. И в нём что-то есть… как будто он постоянно смотрит в сторону, даже когда рядом.       Марта фыркнула:       — Вот так и влюбляются в молчаливых. А потом выясняется, что это он просто обдумывает, как посадить дерево на крыше.       Томас усмехнулся, но сразу сменил тон:       — А если серьёзно, тебе не страшно? Ты же всегда была осторожной. С людьми, с отношениями. А тут — человек с прошлым. Я не осуждаю, просто… переживаю.       Лея задумалась, пока их шаги не свернули в сторону старой кофейни, возле которой стояли пустые стулья. Они сели. Ветви жасмина склонились с балкона над ними, будто слушали.       — Мне не страшно, — ответила она. — Я просто чувствую, что хочу быть рядом. Не в смысле сразу — навсегда. Просто… рядом. Понять, кто он. Почему глаза такие усталые. Почему слова всегда на грани молчания.       — Значит, всё серьёзно, — подытожила Марта, дожёвывая миндальное печенье. — Тогда надо брать инициативу в руки. Скажем, пригласить его куда-нибудь. Например, на фестиваль трав, он через неделю.       — Он не тот человек, которого просто зовёшь куда-то. Ему надо дать пространство. И время. Да и… может, он не заинтересован.       Томас тихо кивнул:       — Но ты — заинтересована. И это уже что-то.       На мгновение они все замолчали, слушая, как кто-то вдалеке на гитаре выводит старую мелодию. Солнце окончательно спряталось за крышами, и город начал дышать ночной тишиной.       — А знаешь, — сказала Марта, глядя на Лею с какой-то неожиданной теплотой, — если вдруг всё получится, это будет самая красивая история из всех, что ты когда-либо рассказывала.       Лея не ответила сразу. Лишь закрыла глаза и улыбнулась. Потому что вдруг поверила: может быть, и правда получится.