Что я чувствую?
26 июля 2025 г., 15:34
Сентябрь продолжал медленно вступать в свои права. Утро было тёплым, но с намёком на скорую прохладу — солнце мягко подсвечивало выцветшие крыши, а ветер уже пах не солью, а сухими листьями и далёкой далью.
Лея шла к библиотеке чуть медленнее, чем обычно. Казалось бы — всё как всегда: кружка кофе в руке, сумка через плечо, ровный шаг по знакомой дороге. Но внутри — будто кто-то тихо, но настойчиво постукивал изнутри: Что ты чувствуешь?
Ответа не было.
Накануне она вернулась домой позже обычного — прогулка с Томасом затянулась. Они действительно хорошо поговорили: о книгах, о старом фильме, который смотрели на уличном экране, о детстве. Он смеялся, как раньше, делал дурацкие шутки. Было… уютно.
Но именно в тот момент, когда они присели на лавочку, она почувствовала на себе чей-то взгляд. И, подняв глаза, увидела его.
Леви стоял у поворота, в полутени. Лицо — спокойное, почти безразличное. Но Лея знала, что это значит. Она знала это выражение — слишком хорошо, чтобы ошибиться. Он смотрел на них сдержанно, молча, но так, будто в груди у него что-то сдвинулось.
И ушёл, прежде чем она успела подняться. Или сказать хоть что-то.
Сегодня — он не пришёл. Впервые за всё это время.
— Эй, ты где летаешь? — Томас положил руку ей на плечо. — Я тут уже минуту стою, а ты как будто в другом мире.
Они встретились у входа, как обычно по пятницам — он иногда помогал расставлять новые поступления.
— Прости, задумалась, — попыталась улыбнуться Лея. Получилось плохо.
— С тобой всё в порядке?
Она кивнула. Слишком быстро.
— Просто не выспалась.
Он не стал настаивать. Только чуть дольше обычного задержал взгляд на ней, прежде чем пройти внутрь.
Лея медленно пошла за ним, ощущая, как воздух давит на плечи. Всё утро было неправильным. Тишина казалась глуше, книги — тяжелее, полки — дальше. Даже солнце, играющее бликами на полу, раздражало.
Она проверила вход несколько раз. Каждый раз — зря. Ни шагов, ни скрипа двери. Ни взгляда, к которому она уже почти привыкла.
Она не знала, что именно чувствовала. Но чувствовала остро. Что-то между виной и тревогой. Будто она подвела кого-то, ничего плохого не совершив. Будто случилось нечто важное — но никто об этом не сказал вслух.
"Почему тебе не всё равно?" — спросила она себя.
Она пыталась отвлечься. Работала, расставляла книги, писала карточки. Слушала, как Томас рассказывал о новой выставке в городе. Улыбалась. Кивала. Но внутри всё было затянуто серым туманом.
И всё же в какой-то момент, у окна, когда капля дождя скользнула по стеклу, она мысленно задала себе вопрос вслух:
— Что ты чувствуешь?
Ответ пришёл не сразу. Он был не словом, а ощущением. Пустотой на месте, где раньше была тёплая тень. Тоской по взгляду, который не требовал слов. И тревогой — настоящей, взрослой — что, возможно, она что-то потеряла. Тихо. Незаметно. Навсегда.
***
— Что с тобой? — спросила Марта в один из вечеров, когда Лея зашла к ней на чай. — Всё нормально. — Ага, вижу. Ты чай помешиваешь уже две минуты. Лея виновато усмехнулась. — Просто немного устала. — Или немного думаешь о том самом мужчине из библиотеки? Лея чуть не выронила чашку. — Что? С чего ты вообще взяла… Марта только хмыкнула и, не дожидаясь оправданий, продолжила: — Ты не умеешь врать. У тебя уши краснеют. — Мы даже не знакомы по-настоящему, — выдохнула Лея. — Просто… я к нему привыкла. А теперь его нет. — Может, он заболел. Или занят. Или — и тут Марта прищурилась — подумал, что ты не свободна. Лея молчала. И Марта, впервые за вечер, тоже стала серьёзной: — Слушай. Если он вернётся, не прячься за вежливостью. Попробуй сказать хоть что-то по-настоящему. Люди чувствуют это. Даже те, кто давно разучился говорить. Тем временем Леви, действительно, не пришёл. Но не потому, что заболел. Он просто не мог — не хотел — снова оказаться в той библиотеке, где она могла снова смотреть на него так… будто ей небезразлично. И при этом — не говорить ничего. Он читал дома. Починил старый стул на веранде. Разобрал несколько коробок с хламом. Иногда брал письма Армина и читал по строке. Там были имена — Жан, Конни, Микаса, их новые жизни. Он не знал, что чувствует. Радость за них? Зависть? Пустоту? Но Лея не уходила из мыслей. Её голос, её взгляд, её молчание. Он видел её на той скамье — рядом с другим. Не чужим. Не врагом. Просто — не им. И это было достаточно, чтобы включилось что-то старое: отстраниться. Уйти первым. Остановить всё до того, как станет больно.***
Дождь накрыл город резко — без грома, без ветра, просто плотной, холодной стеной. Лея прижала к себе сумку и ускорила шаг. Зонт, конечно, остался дома. Она свернула за угол — и почти врезалась в Леви. Он стоял под узким козырьком старого газетного киоска, мокрые волосы прилипли к вискам. Когда увидел её — глаза чуть расширились, но он не отступил и не отвернулся. Лея замерла на секунду, потом шагнула ближе. Под козырьком было тесно, но не настолько, чтобы не встать рядом. — Здравствуй, — сказала она негромко. — Привет, — ответил он после короткой паузы. Тишина. Только шум дождя. — Не думала, что встречу вас сегодня, — сказала Лея, глядя в сторону дороги. — Я тоже не планировал. Она кивнула. Ещё пауза. Лёгкая, неловкая, как будто оба не знали — говорить или просто ждать, пока дождь закончится. — Вы… давно не заходили, — сказала Лея чуть тише. — Заметно? — Да. Он медленно выдохнул. — Иногда проще не появляться, чем… делать вид, что всё нормально. Она чуть нахмурилась, но не ответила сразу. Потом всё же спросила: — Это из-за Томаса? Он посмотрел на неё. Взгляд — не холодный, но сдержанный. — Я просто не люблю чувствовать себя лишним. — Ты не лишний, — ответила она быстро. И сама удивилась, как уверенно это прозвучало. Леви немного отвернулся, посмотрел на дождь. Губы сжались в тонкую линию. — Знаешь, — сказал он после паузы. — Я не привык к таким вещам. Люди, привязанности… всё это. Иногда не понимаю, как себя вести. — Я тоже не всегда понимаю, — сказала Лея. — Но это не значит, что не стоит пытаться. Он посмотрел на неё снова. Долго, внимательно. А потом вдруг чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть — уголками губ. — Ты промокла, — сказал он просто. — Ты тоже. Оба улыбнулись — неловко, но честно. Дождь начинал стихать. — Мне пора, — сказал он. — Мне тоже. Он шагнул за пределы козырька, потом обернулся: — Если всё ещё хочешь — я зайду. Завтра. — Хочу, — ответила она. И на этот раз — без колебаний.
