Призыв

Тишина в доме была звенящей, почти неестественной. Тео медленно обошел все комнаты, приглушая каждый звук — выключил телевизор в гостиной, остановил тикающие часы на кухне, даже прикрыл окно, чтобы ветер не шевелил занавески. Никого не должно быть слышно. Мама с папой уехали по делам, а Тара, его старшая сестра, осталась ночевать у подруг. Он остался один. Идеальные условия для того, во что они сейчас собирались играть. В школе Стайлз, задыхаясь от возбуждения, рассказал ему о расследовании своего отца-шерифа. Дело о массовом убийстве — целая семья погибла в своем же доме. И все из-за игры. Мистической игры. Ее суть была проста и пугающа: призыв потусторонней сущности. Стайлз, конечно, уговорил их с Скоттом попробовать. "Только если дома никого не будет!" — настаивал Тео. Он не хотел подвергать родных опасности. Для ритуала требовались всего две вещи: соль и острый предмет. Тео уже сбегал на кухню и принес солонку и тяжелый тесак, которым отец рубил мясо. Лезвие тускло блестело в свете ночника. Оставалось только выбрать комнату. Он замер у двери кладовки. Защелка здесь была снаружи. Пальцы непроизвольно сжались. Отец часто запирал его здесь — в наказание за провинности, за плохие оценки, за "неподобающее поведение". Темнота. Запах пыли и старого дерева. Гул собственного сердца в ушах. Последний раз он провел здесь четыре часа, после того как осмелился перечить отцу за ужином. Тео резко выдохнул, сглатывая ком в горле. — Идеальное место, — прошептал он, и голос прозвучал чужим. Как только время подходила к двум часам ночи он закрыл дверь кладовой, и выключил свет. Тео на ощупь положил соль и тесак на тумбочку, затем достал шарф — плотный, вязаный, подарок Тары. Он обмотал им глаза трижды, пока мир не исчез окончательно. — Ничего не видно… Хорошо. Пальцы скользнули по стене, нащупывая дверь. Заперта. Он отступил на шаг, взял соль в левую руку, тесак — в правую. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно даже сквозь стены. Он постучал левой рукой в которой была соль и дрожащим голосом произнес: — З-здесь есть кто-нибудь? Тишина. Он повторил свои действия еще два раза, но ответа так и не было. — Е-если сейчас неподходящее время… я подожду, — голос сорвался на шепоте. Он отошел на пару шагов и сел на пол спиной к двери, по-прежнему не выпуская из рук соль и тесак. В ушах звенело. Шарф давил на веки, дыхание казалось оглушительно громким. Сколько прошло? Минута? Час? Щелчок. Тео замер. Дверь приоткрылась. Из щели потянулся ледяной ветерок, пахнущий сыростью и чем-то... — О Боже… За спиной раздался скрип. Пол дрогнул под тяжелыми шагами. Кто-то вошел. Тео сорвал шарф, резко обернулся успев лишь промямлить: — Привет... Перед ним стояло оно. Существо было не очень высоким и больше напоминало человека. Нижняя челюсть выдвинута вперед, обнажая ряды острых, как бритва, клыков. Глаза горели ярко-желтым светом, словно два куска расплавленного золота. Оно скалилось, то показывая клыки, то убирая, вытягивало волчью морду, пытаясь принюхаться. Тео не успел отпрянуть — существо резко присело перед ним, когтистая лапа вцепилась в его запястье. Тесак выскользнул из пальцев, лезвие царапнуло кожу. — А-ай! Капля крови упала на пол. Существо наклонилось, прижало его руку к своей груди. И тогда Тео почувствовал — боль уходит. На его руке вздулись вены, по которым струился черный поток, переходя на когтистую лапу. Существо наблюдало за этим, и в его глазах не осталось и следа от прежней агрессии. — Ты… забираешь боль? — прошептал Тео. Черный вены исчезли. Существо разжало лапу. Тео задрожал. — Спасибо… что пришел. А теперь — прощай. Желтые глаза сузились. Существо медленно попятилось к кладовке, не отводя взгляда. Дверь захлопнулась сама собой, с гулким бумом. Тео вскочил, захлопнул защелку. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. Он сполз по двери на пол, обхватив колени дрожащими руками. Что это было?! В ту ночь он не выключил свет в комнате. И еще долго обходил кладовку стороной.

***

Десять лет спустя. Бейкон-Хиллс. Тео бежал по школьному двору в волчьем обличии, едва сдерживая оскал. Его когти впивались в мягкую землю, оставляя глубокие следы, а в ушах стоял гул собственного смеха — дикого, почти истеричного. План сработал. Ветер трепал шерсть, донося до него запахи: потревоженная земля, сладковатый аромат адреналина. После встречи с Врачевателями он знал об оборотнях, банши и прочей нечисти. Но он никогда не думал, что существо из кладовки — то самое, что когда-то забрала его боль, — окажется бетой Скотта МакКолла.