Витамин C.

Тилл крутит в руках кубик Рубика, зевая и перекатывая стопы с носка на пятку. Делать было абсолютно и совершенно нечего. На дворе стоял ледяной ноябрь, морозящий музыканта не только скрипучим озверевшим ветром, но и чувством одиночества. Акорн продолжал водить к себе девушек, каждый день начиная и заканчивая парой-тройкой быстрых раундов, будто настойчиво пытаясь вывести соседа из себя. А он не поддавался. Хладнокровно выносил любой приглушенный хрип и любой громкий стон, запираясь в ванной; бездумно глядя в открытое окно на общей кухне. Вылетая из комнаты общежития всякий раз, когда слышал лёгкий и беспечный стук каблуков, опасно приближающийся всё ближе и ближе. Видимо, его недовольный взгляд источал настолько ужасающую ауру, что она дошла аж до спины Ивана, который как обернулся, так и застыл на месте, покрывшись мурашками. — У тебя… Всё нормально? — спросил дагестанец, неодобрительно окидывая взглядом уставшего вздыхающего друга. Они давно не говорили о чём-то личном, даже интимном, в каком-то смысле, то ли болтая с Агафьей Петровной, зачастившей появляться на рынке по собственному желанию, то ли смеясь с глупых анекдотов, которые бледноволосый успел подглядеть в новой поставке журналов «Крокодил». Но Иван, блин, точно не ожидал, что студент успеет настолько загнуться за несколько дней. Парни взглянули друг другу в глаза, пытаясь выведать чужие тайны. К сожалению, Тилла отлично выдавали не его расчудесные очи, которым брюнет готов был оды писать, а бордовые щёки, поэтому продавец агрессивно настоял на раскрытии правды. — Да задолбал он меня уже, — буркнул музыкант, откидывая почти решённую головоломку на отремонтированный столик. Иван хохотнул и раскрыл руки в примирительном жесте, а Тилл, недолго думая, юркнул в объятия. — Ты вот что думаешь, что мне приятно постоянно становиться свидетелем половых актов в моей же комнате, на соседней, блин, кровати?! — зарычал он, жмурясь, пытаясь выгнать воспоминания о сегодняшнем пробуждении из своей кратковременной памяти.Даже попытался выбить их из своей головы, чему, естественно, попрепятствовал дагестанец, нахмурившись. — Нет, конечно, — Иван свёл брови у переносицы и задумчиво промычал, усаживая студента обратно в кресло-качалку. Почти полностью скопировал позу мыслителя, даже защёлкав пальцами, дабы ускорить мысленный процесс. А после выдал самое очевидное, что только мог, с видом Мартина Бехайма, понявшего, что земля не плоская. — А ты обратись к деканату! Тилл взвыл. *** Он с упоением смотрел на взбешённого соседа, когда тот, вернувшись в комнату, застал его с новой девушкой. Но в этот раз Тилл не стерпел. Ну как, поначалу стерпел… Выбежал из комнаты, заревев и хлопнув дверью, будто безумный пубертатный подросток. А потом помчал к Жене с такой скоростью, что казалось — этажи пролетали мимо него как птицы, даже не успев расправить крылья и начать парить. Почти выломав дверь и дёргаясь, как местный сумасшедший, он, рыдая от безысходности, забежал в комнату, где у однокурсницы и её парня- Саши проходило мирное чаепитие. Сказать, что пара удивилась — это ничего не сказать. — Мне необходима ваша помощь, мне нужен секс без обязательств, — завизжал он, достигая фальцета. Подруга уронила кружку; стекло разбилось вдребезги, разлетаясь на осколки по всему паркету. — С кем из нас? — попытался разбавить обстановку Саша, неловко хихикая, но увидев, как Тилл схватился за голову и бешено заметался глазами по комнате в поисках чего-то, чем можно удушиться, тот быстро подлетел к нему и усадил на стул, предлагая выжившую кружку с чаем. — Родной, что случилось? — неожиданно ласково поинтересовалась Евгения, мягко поглаживая дрожащее запястье однокурсника. Посмотрела на своего парня, ища помощи — тот разводил руками, выглядя также взволнованно, как и она. — Я ненавижу его. Я его, блять, не-на-ви-жу! — захрипел музыкант, упав на стол и простонав. Спустя пару минут неловкой тишины, он продолжил. — Каждый день, начиная с 1 сентября он ебётся на соседней кровати с кем-то. Каждый день. Не уточняя — есть я, нет меня, удобно ли мне. И смеётся. Ему смешно, вы представляете?! — закричал Тилл, вскакивая со стула так, что стол норовил перевернуться вместе с сидящей за ним Женей. Студент рвано выдыхает и усаживается назад. — Мне нужно, чтобы вы пришли и занялись этим, пока он будет в шоке собирать свой сгнивший мозг по крупицам. Пожалуйста? Женя, кажется, побледнела на несколько тонов. Саша сел на пол, съехав по стене и вздохнув. Очевидно, сделать что-то нужно было. Особенно, когда твой друг врывается к тебе в квартиру и просит заняться сексом на людях, при этом икая и растирая сопли по зарёванному лицу. Выбор был очевиден — позвонить единственному человеку, который умел коммуницировать в их компании. Подруга выудила телефон из кармана домашних потёртых штанов и набрала номер. — Алло, Иван? Привет, ты можешь приехать к… — Ива-а-а-а-ан… — заревел Тилл в трубку с ещё пущей силой, выхватывая её из рук однокурсницы. *** Ситуация не стала ни капельки лучше. Теперь Саша подметал остатки любимой кружки, устало напевая и переваривая произошедшее, пока Женя уводила парней в другую комнату. Музыкант вцепился в друга так, что его пришлось буквально тащить до кровати, приговаривая, что ему нужно успокоиться. Дагестанец уложил его, накрыв одеялом и поглаживая по голове, пока тот не засопел, пуская слюни на подушку Евгении. — Итак? — напомнил о диалоге и корне проблемы Иван, устраиваясь на жёстком матрасе поудобнее. Однокурсница Тилла нервно трясла ногой и мычала, почёсывая подбородок. — Итак, — начала она, приоткрыв форточку, — нам нужно что-то делать с Акорном, если ты не заметил, — тут же замахала руками, зардев, будто сказала что-то отвратительное и аморальное. Брюнет мягко улыбнулся и отмахнулся, ожидая каких-либо выводов или хотя бы предложений. — Я думаю, тебе стоит пойти и мирно всё с ним обсудить. Хоть вы и будете просто разговаривать, ты выглядишь намного выше и жилистее этого сопляка, что явно его напугает. Сразу всё желание отпадёт у гондона! — недовольно добавила девушка, хмыкнув и отвернувшись к стене. — Поговорить, значит… Тогда пойду прямо сейчас, чтобы Тилл мог вернуться и нормально поспать. Матрас у тебя, извини за невежливость, совсем бетонный, — студентка залилась смехом, прикрывая рот ладошкой и нечаянно тыкнув в глаз ногтем, поморщилась. Кивнула на выход, показав ему «палец вверх». Ивану был дан зелёный свет. Он воспользуется им на все 100%, это дагестанец может пообещать.

***

Акорна застал врасплох не тот факт, что вместо Тилла в их комнату общежития зашёл накаченный дагестанец, а тот факт, что накаченный дагестанец сходу вмазал ему в нос, рассвирепев. Он даже не пытался отбиваться — это было также бесполезно, как взывание к Богу от Иуды; сосед вообще не стал отрицать своей бесконечной слабости по сравнению с бешеным львом, накинувшимся на него. Пару раз прописав сопляку в челюсть, Иван поднялся на ноги и посмотрел ему прямо в глаза, кажется, пытаясь разъесть хрусталик кислотой, сочившейся паром из его ушей. Акорн пару раз прохрипел что-то невнятное, но быстро пришёл в себя, закрывая голову руками и крича что-то несуразное про бабушку прокурора. — Девушек водить будешь? — произнёс ледяным тоном студент, хватая «несчастного» за шиворот и ставя на ноги. Вытянул руку вперёд и раскрыл ладонь, пока пострадавший отшатнулся, нервно сглотнув. — Пальцев сколько показываю? — Не буду, сумасшедший блять, — Акорн прокашлялся. По темнеющему пятну на его щеке было видно, что останется небольшой синяк на скуле и быстро сойдёт. Ничего серьёзного. — Пальца 3, — для убедительности хрипит он. Брюнет одобрительно кивает и хлопает его по плечу. — Я знаю, что поступил неправильно, но ты ведёшь себя как ублюдок уже на протяжении долгого времени. Постарайся исправиться, прежде чем на твоём жизненном пути встретится кто-то покрепче, чем «лучший друг соседа». Осознай что-то, сделай выводы и живи дальше, — ровным тоном произнёс как заклинание Иван, развернулся и вышел из комнаты, возвращаясь на этаж повыше, где всё также мирно сопел его «лучший друг».

***

Возвращаясь в комнату, Тилл чувствовал себя совсем вымотанным и разбитым. Потому что знал, что друзья хотели помочь. Потому что знал, что никакие разговоры не помогут. И потому что знал, что сейчас подойдёт к двери, обронит ключ, а наклонившись к железке, услышит треклятое скрипение кровати. Ключ он держал крепко, почти оставив себе синяки на внутренней стороне ладони. Готов был прямо сейчас расцарапать всё деревянное покрытие этим ключом, пробить дыру в двери или снять её напрочь с петель. Чтобы Акорн хвастался перед всеми. Когда он зашёл внутрь и не услышал очередного «тише, кто-то пришёл», захотелось позлорадствовать. Прямо-таки встать перед этим придурком и загоготать, сотрясая потолки своим хохотом и разбивая тонкие стёкла высокой нотой. Когда зашёл в комнату и увидел Акорна с огромным синяком, бездумно смотрящим в потолок и дёрнувшимся от резкого звука, захотелось умереть. Провалиться на месте от собственных желаний. Ну нельзя же так… Побили… Можно. Он издевался над моим душевным спокойствием несколько месяцев, при этом смеясь и докучая мне одним своим видом. Это повод бить? Да. Вполне оправданно. Согласен, пиздец он уёбок. Придя к ментальному равновесию, он почти засиял, хлопая в ладоши. — Извини, что так поступал. Я всё обдумал и это же, типа, и твоя территория тоже. Буду спрашивать в следующий раз, ок? — боязливо пролепетал на одном дыхании Акорн, вцепившись ногтями в одеяло. Тилл прикрыл глаза. Господи, блять, спасибо, что у меня есть Иван. Прокашлялся, приложив кулак к губам. — Прощаю, но не делай так больше. Ты знатно потрепал мне нервы, — музыкант закатил глаза и почувствовал полную вседозволенность. Кажется, кто-то на него плохо влияет. — Хорошо, спрашивай. Прыснул в кулак и, не сдержавшись, захохотал в голос. Акорн сначала нелепо пялился на него, облизывая губы, а через пару секунд и сам подхватил волну смеха, катаясь по кровати и сминая покрывало.

***

Теперь заняться было чем. К сожалению, и это Тилла не устроило. Склеивать развалившийся в прошлый порыв гнева кубик Рубика было куда сложнее, чем казалось по началу. Он недовольно пыхтел, оторопело вытирая одну руку от клея, а второй соединяя 2 половинки. Наконец-то закончил. Музыкант подскочил с места и рванул к выходу из кладовки. За 1 день успело многое произойти. Оказалось, что с повышенной зарплаты Агафья Петровна не просто балдела, так ещё и инвестировала в будущее своего магазинчика, поэтому сегодня Тилл оказался не за 2 одинокими прилавками, а в мини-супермаркете, переделанном по желанию бабули. Прилавков стало не то, что 2, даже не 3, а штук 15 точно. Иван сегодня пыхтел пуще прежнего, упиваясь возможностью похвастаться своим умением переносить тяжести. И неважно, что это не дагестанец демонстрировал, а бледноволосый пялился. Совершенно не меняло сути. — Ты где? — прокричал Тилл, крутясь вокруг зеркала, поставленного рядом с отделом одежды. Даже такой уже имелся. Брюнет умело вселял в него уверенность, поэтому отходя от дня их совместной игры, парень не раз ещё надевал эту футболку, хоть и получая неоднозначительные взгляды. В любом случае, она ему нравилась, а значит остальное не имело значения, как убеждал его друг. А он верил. Искренне. Почему-то Ивану всегда хотелось верить. И верить Ивану, и верить в самого Ивана. — Тилл? Я у кассы, что-то случилось? А Тилл не спешил отвечать, бродя между прилавков и сворачивая до нужного места. Завидев там Суа, он сильно удивился и тут же засмущался, стесняясь своей беспечности. Он быстро подлетел к другу сзади, мысленно представляя, что Иван — его личная стена и защита. — Привет, Суа. Давно не виделись! — неловко начал студент, поправляя чёлку. Девушка удивлённо пялилась на его вид, прежде чем мягко закатить глаза. — Как знала, что твоя субкультура определённо эмо. Привет. Я только за продуктами, — Суа проплыла мимо друга детства к помидорам, выбирая самые свежие. Иван лишь с нежностью улыбнулся, оборачиваясь на модель. Отчего-то у музыканта заскрипело сердце, будто пришла пора смазать там какие-то сцепления, хотя машиной он себя совершенно точно не считал. Они постояли в тишине с пару минут, пока девушка набирала всё больше и больше продуктов в корзину. Поболтав с ней и пробив ей всю корзину, пока Тилл маячил в сторонке, рассматривая кроссворды, Иван проводил Суа и обернулся к бледноволосому. — Ты что-то хотел? Кажется, ты звал меня ранее, — улыбчиво произнёс дагестанец, подкрадываясь к парню сзади и приобнимая за плечи. Студент залился краской, кладя очередной журнал обратно на полку. — А, я просто показать хотел, что кубик Рубика починил, — промямлил он. — Я бы тебя похвалил, если бы ты сам его и не сломал. Тилл закатил глаза, а Иван уж больно громко хохотал для человека, по которому стучат кулаками.

***

Сегодня было воскресенье, поэтому сложив все за и против, Тилл понял, что даже на выходных у него есть необъяснимая тяга к родному креслу-качалке и доброй бабуле. Собрав сумку и прихватив с собой кремовые пирожные, купленные специально для таких случаев, музыкант покинул общежитие, предварительно отправив Акорну короткую смс-ку. В Москве наконец прошли мерзопакостные проливные дожди, на замену которым пришёл холодный ветер и замёрзшие лужи. Впрочем, шла уже последняя неделя ноября, так что это было вполне ожидаемо. По пути получив пару шишек на заднице, бледноволосый ворвался в уже знакомый магазинчик, недовольно пыхтя. Заприметивший его издалека Иван помахал рукой, мягко улыбнувшись, но сразу же вернулся к запудриванию мозгов очередной старушки. Студент, увидев у бедной женщины в руках уже целый мешок, наполненный глупыми магнитами и сувенирами, подлетел к другу и лёгонько пихнул его в бок, осуждающе испепеляя взглядом. Друг быстро понял намёк, отпуская покупательницу с лучезарной улыбкой. — Привет, гьенжи , — Тилл прирос к земле, медленно подняв голову, пялясь на рот дагестанца. Иван захохотал, хлопая его по спине и схватившись за живот. — Что? Ты меня обозвал? — пробормотал недоверчиво музыкант, пытаясь оторвать ноги от пола и пошевелиться. Его сковал такой парадокс, будто ему не просто слово иностранное сказали, а прокляли на родном же языке. — Нет. Поможешь разгрузить фуру? Привезли новую партию арбузов, рук совсем не хватает. А я тебе за это самый хороший отдам, самый свежачок. Тилл сделал вид, что очень упорно думает над предложением, даже почесал затылок для убедительности. — Так уж и быть. Веди, гъе… гьи. Гьенджи! — пробормотал он, пытаясь скрыть загоревшиеся кончики ушей, поправляя причёску. Брюнет улыбнулся и повёл его за собой, параллельно рассказывая о том, как соседи бессовестно сверлили прямо у него под ухом в 6 утра, и показывая фотографии с новой кошкой Агафьи Петровны.

***

— Мх… Арбуз бомба! — довольно замычал Тилл, вытирая уголки рта предложенным платочком и буквально сияя от счастья. — Я думал, что к концу ноября они будут совсем ужасными… Мы должны это отпраздновать! Ты занят сегодня? — Нет, не занят. Предлагаешь зайти ко мне и отведать эту чудотворную ягоду? — ухмыльнулся дагестанец, потрепав собеседника по голове. Бледноволосый быстро стушевался, зардев. — Если ты не против, конечно. Я только за… — Понял. Закончу смену и идём ко мне.

***

— Слушай, у тебя как будто что-то поменялось… А! Ты наши фотографии на стену повесил? — балаболил студент, тыкая пальцем в одну из рамок, пока Иван плёлся за ним и вздыхал, таща огромный арбуз. Дошли они довольно быстро, если не учесть нескольких падений Тилла, но тащить 7-килограммовую ношу на 8 этаж — было слишком даже для брюнета. — Да, повесил, — слабо улыбнулся продавец, наконец положив пакет около стола и упав на пошатывающийся стул. Открытая форточка заполняла комнату колючим ветром, а мокрые волосы Ивана начинали становиться сосульками, поэтому он выгнал музыканта в гостинную и закрыл окно, поспешив за ним. Тилл накинулся на арбуз так, будто не ел неделю, греясь в тепле связанного Агафьей Петровной свитера. А дагестанец дрожал. Не от холода — он был в тёплой кофте из шерсти, которую урвал по скидке в соседнем переулке от рынка. Протянул другу салфетки и, подождав пока тот прожуёт… — Ты мне нравишься. … А? А. А! Что?! Тилл почти поверил, что он всё ещё мирно сопит на кровати Евгении, ворочаясь на жёстком матрасе. Положил арбуз на тарелку; точнее всё, что от арбуза осталось. Покраснел до самых мочек ушей. — Правда? — Правда. … Поелозил на стуле, отводя взгляд. И почти упал с него же, когда почувствовал обсохшие губы на своих, мягко прижимающиеся и царапающие своей шероховатостью. Чужие руки нежно поглаживали его слабо выраженные скулы, напористо притягивая к себе. Тилл замер, леденея и хватаясь за последние глотки воздуха, рьяно убегающие от него. Иван отлип, застывая и прирастая к полу. ??? — Ты начал нравиться мне ещё тогда, когда влетел мне в ноги. А об арбузах я договорился только для тебя — хотел, чтобы ты заметил мою заботу, — на одном дыхании прошептал дагестанец, хватаясь рукой за сердце. Если бы он знал… !!! Если бы знал, что сердце вырывается, так и норовя разорвать мышцы и тонкую кожу, не только у него. Тилл раскрыл дрожащую ладонь. Указал пальцем на Ивана. На себя. Сплюнул, нервно фыркнув, подорвался с места и ударился своими губами о губы друга, болезненно шипя и хватая его за загривок. Встаёт на носочки, зажмурившись до талого — до того, что перед глазами заплясали разноцветные пятна и взрывались фейерверки, выпущенные ярой дозой дофамина прямиком из центра правого полушария его мозга. Оторвался, бешено хватая ртом воздух и падая обратно на стул. В теле распускались огромные бутоны роз, фиалок, мимозы, листьями щекочущие внутренности его лёгких. Цветы распускались, корнями впиваясь в его сердце, но не сдавливая, не душа, а совсем наоборот — позволяя вдохнуть полной грудью, прочувствовать собственный пульс, стучащий в висках. Шипы чувствовались игрушечными, ласкающими его голосовые связки, щекоча, доводя до трепетного хохота. — Ты тоже мне нравишься. Стебли прорвали мышцы и тонкую кожу, раздробили кости, вырываясь наружу, требуя воздуха. Сплелись с лепестками неизведанных, новых цветов. Стали единым целым, цепляясь корнями, впитывая друг друга. Иван разрыдался, прижимая Тилла ближе и ближе.