Плюшевый кролик

Драко лежал на своей кровати в мужской спальне Слизерина. Стоял день, но Драко чувствовал неприятное опустошение и решил полежать в одиночестве. Что ж, свой план минимум на сегодня он выполнил: оскорбил Грейнджер грязнокровкой, а Уизли нищебродом, напомнил Поттеру о его сиротстве и сделал пакость Лонгботтому. Рассуждая здраво, Драко не мог не признать, что масштаб подобных "злодейств" унижает прежде всего его самого. Убил бы он уже кого-нибудь, как лорд Волдеморт. Драко вздохнул и заложил руку за голову. Откровенно говоря, он не чувствовал в себе сил и готовности убивать. Особенно сейчас. Ему хотелось обнять кого-нибудь и поспать, чтоб восстановиться после такого опустошения. Собственная мягкотелость не особо радовала Драко. Почему в нем не хватает решимости совершить что-то действительно эпичное. Преобразовать мир. Ощутить себя участником великой победы. А ведь у него миссия... Драко снова вздохнул, достал из тумбочки брелок с небольшой плюшевой змейкой. И начал теребить в руках. Его это обычно умиротворяло. Да, плюшевая змейка. Очень эпично. Отец с детства наставлял Драко, что суть его существование - очистить мир от скверны. От грязнокровок, значит. Поэтому Драко, оскорбляя Грейнджер, ощущал себя настоящим рыцарем, борющимся с презренным существом, достойным лишь того, чтоб его пустили на компост. Унижая Грейнджер, он ощущал внутренний триумф, который, впрочем, не был абсолютным. Грейнджер не спешила убегать от него в слезах и огрызалась с выражением, полным отвращения, на лице. Вы посмотрите на нее. Грязь под ногами, а места своего не понимает. По какой-то причине не мирится с объективной иерархией, которую диктует закон природы. Драко, взрощенный в мире, где место каждого определенно с рождения, был просто обескуражен такой наглостью и ощущал себя рядом с Грейнджер совершенно беспомощным. Статус - вот, что было его основой. Но так как Грейнджер это просто игнорировала, ответить ему ей было решительно нечем. В общем, морально подавить Грейнджер он был не способен. А вот физически... Иногда в моменты гнева он испытывал желание наброситься на нее, повалить, отпинать, а потом схватить ее за шею и душить, душить, душить... Как говорили свидетели, в этот момент лицо его отвратительно искажалось, а сам он словно терял связь с реальностью. Перед его глазами было лишь синеющее лицо Грейнджер, да ее высунутый язык. Все это длилось лишь мгновение, но потом он приходил в себя. На него тут же обрушивалась слабость. Руки дрожали. Он испытывал парадоксальное желание броситься на шею Грейнджер и расплакаться, словно ожидая поддержки от человека более сильного и устойчивого, чем он. Наверное, если б он так сделал, Грейнджер в лучшем бы случае посмотрела на него, как на дебила, отпихнула бы и пошла бы по своим делам. А он бы стоял униженный и отвратительный перед всей школой. Ему совсем не хотелось такого итога. Поэтому, не ощущая в себе сил продолжать перепалку, он просто сбегал. А потом ещё полдня ходил разбитым. Грейнджер была тем крепким грязнокровным орешком, против которого он был бессилен. Распустил руки он лишь однажды, когда в раздражении болезненно ущипнул ее за задницу, за что закономерно получил учебником по башке. Вот и вся борьба с грязнокровками. Драко отложил змейку и начал складывать оригами из кусочка пергамента. Отец считал, что Драко занимается черт-те чем. Драко было обидно. Он считал, что у него получается неплохо. По крайней мере, Поттеру нравилось. Ну, Драко предпочитал так думать, поскольку Поттер не выкидывал его самолётики с угрозами прямо у него на виду. Отец учил Драко другим вещам. Рассказывал историю их великого рода. Заставлял чувствовать гордость за достижения предков. И рассказывал о том, насколько могущественными станут Малфои в мире без грязнокровок. Драко нравилось наслаждаться этими фантазиями. Он представлял, с каким почтением будут относиться к нему. Никто не позволит себе ни одного дурного слова в его адрес. Ни одного дурного взгляда. Ведь он слуга великого темного лорда. Все, чья кровь не так чиста, и чей банковский счёт пуст, будут лебезить перед ним. Приторно улыбаться, мысленно желая убить его. Но кто им даст? Какое это удовольствие - видеть, что твой враг хочет вцепиться в тебя зубами, как последняя шавка, но не может и вынужден тонуть в собственной ярости. Драко знал вкус ярости, разрывающей душу. Вкус беспомощности, которая затапливает тебя отчаянием. И заранее наслаждался воображаемыми мучениями воображаемых врагов. Правда, до этого нужно было ещё дожить. Убить сотню-другую грязнокровок. Но пусть этим занимается кто-то другой, ладно? Не пачкать же ему свои руки. Хотя Драко и доставляли удовольствие такие фантазии, всё-таки полного удовлетворения он не получал, потому что реальность пока не оправдывала его ожиданий. Звездой школы был Поттер. Все только и мечтали что увидеть его шрам. Драко таким вниманием не одаривали. Было завидно и неприятно. Ведь у него есть красивая новая дорогая метла и фамильные украшения. Но это не вызывало особо интереса. Ну ничего. Вот вернётся темный лорд, убьет Поттера, и тогда настанет его время - время Драко... Впрочем, Драко бы покривил душой, если б сказал, что он так уж и мечтает об убийстве Поттера, хотя объективно этого бы следовало желать. Во-первых, Поттер был популярнее него, и Драко это не нравилось. Во-вторых, Поттер был главным врагом темного лорда, а любой искренний последователь должен ненавидеть врагов Волдеморта, как своих собственных. Но радоваться даже гипотетической смерти Поттера не получалось. И Драко не понимал, почему. "Ну я же посылал ему бумажных журавликов..." Достойное оправдание для предательства. Драко не понимал, почему бумажные журавлики занимают особое место в его жизни, и почему они важнее, чем служение темному лорду. Это же всего лишь бумажки... Вот Уизли бы ему было совершенно не жалко. Но, впрочем, и особых фантазий насчёт убийства рыжего нищеброда Драко не имел. Он пассивно презирал Уизли за то, что тот ходит в обносках. Но это был слишком рядовой конфликт, чтоб в него эмоционально вкладываться. Их семьи всегда друг друга не любили. И взаимная вражда была частью общего ландшафта. Драко потянулся и перевернулся на бок. Всегда, когда он думал о чем-то эмоционально значимом, о темном лорде, о своей миссии, о своих врагах и о прекрасном чистокровном будущем, на него обрушивалась тотальная усталость. Фантазии о величии, борьбе до последней грязнокровки и великой миссии по очищению мира от грязи грели его самомнение, но почему-то быстро истощали. Драко зевнул и прикрыл глаза. Во сне он валялся на пахнущем свежей травой газоне и игрался с белым милым кроликом. Тот забирался ему за пазузу, а Драко смеялся, потому что было щекотно.