Пронзить языком

На самом деле, Авантюрин не предупреждает Рацио. Ему в первую очередь интересна реакция. Пальцы сами собой сжимаются в предвкушении. Рацио смотрит на него со скепсисом и закидывает ногу на ногу изящным жестом. Ах. Позер. — И что из своего арсенала ты хочешь применить сейчас? — Рацио только разваливается в кресле поудобнее. — Не веди себя так, будто я девственник. О, девственником Рацио не был. Авантюрин самолично убедился. Раз сорок. Даже если там и оставалось какое-то смущение, оно давно умерло. Авантюрин любил секс, умел им заниматься и умел его дарить, и с Рацио они прошли многое — от ошейника на шее (на шее Рацио, разумеется, Авантюрин не настолько мазохист) до причудливого выбора секс-игрушек. И, конечно, обещанием чего-либо особенного Рацио не впечатлился. Ненадолго. Он давится воздухом, когда Авантюрин начинает превращение. Точно, он же его не видел. Не знал о нем. Как потрясающе. У Рацио очаровательно круглые глаза. И от стресса так наливаются бицепсы. А руки Авантюрина наливаются иначе. Он чувствует силу — вплоть до кончиков пальцев, до кончиков когтей. Он сливается с Сохранением, дрожа от перевозбуждения. Он повисает в воздухе, потому что сила слишком велика, чтобы он оставался стоять. Авантюрин весь пылает изнутри, это лучше, чем секс, лучше, чем возбуждение, его тело становится сильнее и выносливее, и… …эту выносливость бы применить. — Т-ты… что, — Рацио отказывает голос. — Это сила Эманатора? — Она, — Авантюрин сладко просвистывает это. — В этой форме я могу все. И… Одна его ладонь по размеру как все бедро Рацио. Его приятно смять. Впиться когтями. Рацио, кажется, страшно, он впивается пальцами в подлокотники, но он помнит, ради чего они собрались. И встает у него быстро — даже несмотря на то, что Авантюрин проводит по его ширинке самым кончиком когтя. А может, и от этого. Потрясающе. — У тебя, — Рацио облизывается, — все увеличилось? — Не проверял, — мурчит Авантюрин, которого все еще потряхивает от восторга. — Боишься? — Нет, — огрызается Рацио так, что становится понятно: боится. И хочет. Они проверят… они обязательно это проверят. Потом. Сегодня Авантюрин собирается трахнуть Рацио только языком. — Разденешься или порвать на тебе одежду? — в голосе так много ехидства. Тем удивительнее, что Рацио не отвечает сразу — он краснеет, а дыхание у него снова сбивается. Вау. Удивительно. — Ты ведь хочешь, чтобы я это сделал. Когти распарывают ткань на груди, легко, будто лезвием. Рацио только сильнее держится руками, будто боится упасть. Со штанами нужно быть осторожнее: не в интересах Авантюрина, чтобы сейчас Рацио было больно — и поэтому сначала он разводит ноги Рацио ладонями, вспарывая ткань на бедрах, и только потом вспарывает ширинку. Рацио вскрикивает, но это, наверное, страх. — Что… что ты собираешься, — лепечет он, сам разводя ноги шире — какой хороший мальчик. Авантюрин дематериализует половину маски — всю никак не снять — и сверкает глазом. Он знает, что черты его лица исказились. Знает, что глаз будто светится изнутри. И знает, что сейчас Рацио буквально течет от этого. От одного вида. А потом Авантюрин показывает язык. Раздвоенный, длинный, широкий. Рацио от этого вида сглатывает и, наконец, отпускает кресло, опуская руку на щеку Авантюрина. Горячую. Горячее человека. Слишком много силы внутри. — Это потрясающе, — шепчет Рацио, и Авантюрин хрипло смеется, мазнув языком по его щеке. — Я мог бы трахнуть тебя в горло так, — делится он, и у Рацио, извращенца, загораются глаза, но это все же не план на сегодня. Как и поцелуи — слишком острые у Авантюрина клыки сейчас. Так и хочется отожрать от Рацио кусочек. Но сейчас Авантюрин наклоняется и ведет по головке члена Рацио самым кончиком языка — совсем не ожидая такого бурного вскрика. Точно извращенец. Как хорошо, что Авантюрин такой же. — Трахнуть языком я тебя тоже могу, — шепчет он и на несколько секунд оборачивает язык вокруг члена, мощно сжимая. Эй, а где стон. Рацио, почему ты кусаешь губу. Так не весело. — Но сегодня я пробую тебя на вкус. Рацио несколько раз быстро кивает головой и снова впивается в подлокотники. Ему все еще страшно. Ему наверняка нравится бояться сейчас. Авантюрин снова опускает руки на его бедра и легонько царапает. Ауч. Получается все равно — до крови, и Рацио от этого хнычет, изгибаясь. Рацио. В его руках. В разорванной одежде. Всхлипывающий. Жалкий. Это того стоило. Авантюрин выдыхает на его член, снова гладит головку, снова сжимает у основания. Ведет вверх. Это сложнее, чем кажется. И много слюны — а вдруг она ядовита. Он не узнает. Потому что Рацио уже весь в ней перепачкан. Рацио пытается толкаться вверх. Кровь стекает вниз по бедру. Авантюрин слизывает и ее, застонав сам, и больше уже не отвлекается. Он сжимает сильно, он почти выдаивает Рацио, ускоряясь насколько возможно, наверняка делая больно, не рассчитывая силу. Это неважно. Рацио кончает с криком, изгибаясь до хруста в спине, а Авантюрин… Авантюрин заботливо слизывает каждую каплю спермы на смуглом животе, стимулирует до последнего, до позорного хныкания, пока Рацио не сносит на: — Пожалуйста… — и только тогда он отстраняется. В обычном теле его ожидает много, много усталости и крепчайший стояк. Зачем же беспокоить Рацио. Авантюрин толкает его в плечо и влажно, мокро целует губы, сжимая свой член. Рацио в шоке и почти не отвечает — это неважно, Авантюрин трахает его рот языком и кончает без единого звука, пачкая Рацио поверх изорванной одежды. — Со мной не бывает скучно, — шепчет он и довольно улыбается. Ночью, прижимаясь ближе под одним одеялом, Рацио просит еще.