И был прекрасным вечер тот...

Над полями пшеницы заходило вечернее солнце, окрашая местность в красно-оранжевые оттенки. По пыльной дороге, неспеша, шла женская фигура, закутанная в плащ, выставив руки и прикасаясь к колосьям, что колыхались от лёгкого ветра. Направлялась она в сторону медленно приближающейся деревни, куда после жатвы направлялись крестьяне, чтобы отдыхать. Один из жителей заметил её и шепнул ребенку, что-то, дитя послушало, завертелось и побежало в своей слишком широкой рубахе в центр поселения, о чем-то крича, предупреждая людей. Девушка вошла в деревню, направляясь к колодцу в центре, а её постепенно окружила толпа, которая о чем-то шепталась между собой, кто-то бормотал или хмурился, не зная что делать с незваным гостем. Чужаков они не любили, но и выгонять просто так не было в их обычаях. Не обращая внимание на окруживших её мужчин и женщин в крестьянских рубахах и платьях за которые цеплялись любопытные дети, она скинула капюшон и умылась от пыли и грязи, зачерпнув воды с ведра у колодца. Те, кто увидел её лицо, вздохнули. Было это лицо красивой женщины с аристократическими чертами, бледной кожей, пепельно-белыми, если не сказать серебристо-седыми волосами и красными, словно рубины глазами. Единственным изъяном её, словно высеченного из мрамора профиля, были три шрама, что шли от правого глаза через нос к губам, словно от когтей дикого зверя, возможно медведя. Она слегка развернулась, облокотившись на колодец, наконец удосужив взглядом крестьян, с её губ упала капля воды, теряясь среди травы. Какой-то мужчина сглотнул. На её лице расплылась тонкой полосой полуулыбка.        — Приветствую вас, жители этой славной и милой деревни. Не сочтете ли за милость сказать, где у вас здесь можно переночевать страннице с дальней дороги? — Голос её был нежным и мягким, хоть с легкой хрипцой, возможно это просто усталость после долгого пути. Девушка на миг прикрыла глаза. От чего? От солнца? От жары? Или от незримой печали за чем-то утерянным в этой дороге? Приоткрыв веки, затрепетали длинные, все так же пепельные ресницы. "За этот взгляд можно было бы и убить" — примерно такие мысли были у подавляющего количества мужчин, что смотрели сейчас на неё. Один из толпы вышел вперёд, неуверенно, держа в руках широкополую шляпу из соломы. — Сударыня..мм. Я уверен, что староста радушно вас примет у себя в доме этой ночью. — Промямлил он и указал на дом находящийся на легкой возвышенности. С дымохода шел серый дымок, поднимаясь высоко в небо. Она слегка развернула шею, посмотрев на место куда ей указали, после чего вновь улыбнулась и кивнувши направилась туда. Крестьяне расступились перед ней, освобождая дорогу, люди перешептывались тихо между собой, гадая, что за гостья к ним пришла. Некоторые просто тихо и молча смотрели ей в спину, словно зачарованные, словно забыв, зачем вообще собрались здесь. Подходя к дому старосты, к ней подбежало два ребенка и слегка дернули за полу плаща. Она развернулась к ним и присела на корточки. В руках детей — мальчика и девочки были цветы и венок из трав. — Вы.. вы очень красивая... — Не смотря на неё сказал мальчик, втупившись взглядом в землю и протянув цветы и венок. Девушка звонко рассмеялась и потрепав их по голове, приняла подарки, надев на голову венок и вставив за него несколько васильков. — Вы такие милые, надеюсь родители хорошо о вас заботятся. — От её тела и слов исходил пьянящий аромат трав, цветов и чего-то.. неизвестного. Единственное, странное, что отметил мальчик — руки её были довольно холодные, но может быть это потому что она замерзла в пути? — Бегите к ним, ну же, уже темнеет, а хорошие дети должны спать ночью. — Промурлыкала она. Дети кивнули и развернувшись волчком побежали обратно к родителям, что-то восхищенно обсуждая. Девушка некоторое время смотрела им в спины, загадочно улыбаясь, после чего дошла до дома старосты и постучав, отворила двери. Внутри её встретил поджатый, сухой мужчина в возрасте, с пышными усами, что аж свисали с его лица. Посмотрев на гостью, он закашлялся, приветствуя и предложил ей разделить его скромный ужин — рагу с кроликом, который как раз готовился в котелке над камином. Она кивнула, и подвинув стул, присела у огня, грея руки. Мужчина нервно тарабанил пальцами по столу, гадая, кто же она. Сам он был вдовцом уже второй год, скрывал свою застывшую печаль в работе, и такая близость к женщине, особенно такой красивой заставляло его нервничать. Когда рагу было готово, она сняла верхнюю одежду и села за стол, элегантно управляясь с ложкой и вилкой. Староста с удивлением отметил, что несмотря на то, что она с виду была в дороге очень давно, девушка совершенно не носила никакого оружия. Хотя... кто бы мог в целом.. навредить такому чудному созданию? Мысли мужчины путались, пока он не встретился глазами с гостьей. Её рубиновые глаза словно сверкали в полумраке помещения, смотря прямо на него. И больше он взгляд отвести не смог. Девушка медленно встала и подошла к нему, погладив по голове, провела ладонью по его шершавой щеке, вызывая импульс радости. Он сначала некоторое время зачарованно смотрел прямо на неё, после чего его взгляд будто погас и он, опустив глаза, втупился в стол. Она удовлетворенно хмыкнула, после чего пошарилась по дому и нашла несколько книжек, уселась у камина и начала читать, перебирая их, в основном это были детские сказки, какие-то личные заметки и стихи сомнительного содержания, но у неё был целая ночь впереди и надо было как-то себя развлечь. На столе остывала похлебка, огонь в камине медленно угасал, а староста сидел на стуле, пуская слюни на пол.

***

В деревню медленно и с настороженностью вьезжал вооруженный конный отряд людей, закованных в латах. Символы на их плащах и щитах говорил о том, что те были паладинами, защитниками рода людского и вестники божественной воли. Медленно продвигались они из-за того, что деревне, ближе к вечеру, не было ни звука. Ни крестьян, что трудились бы во время урожая на полях, ни пастухов, что следили бы за своими коровами на лугах. Ни стуков, ни бесед, ни-че-го. Это была уже третья деревня, в которой происходили подобные странности, жители полностью исчезали из своих домов, оставляя лишь следы на пыльных дорогах и прижатой траве, но спустя несколько сотен метров, след обрывался, будто они испарялись. Лидером конвоя был магистр малого ордена Кадуцеев — Гильмерт Курвиц, прославленный за свои деяния и подвиги человек. Он с настороженностью всматривался в окружение, в окна закрытых домов, из дымоходов которых не шел дым, во дворы, в которых лишь скулили собаки. "Ни следа жителей, ещё один случай..." — его мысли оборвалась, когда он увидел, как к ним с центра направлялась неспешно фигура. Женская, закинув руки за спину, она потягивалась и звенула. Белоснежные волосы развевались за плечами. После чего остановилась около базарного лотка и смотрела на них. На лице расцветала улыбка, но красивой её назвать было нельзя. Скорее оскал хищника. Гильмерт поднял руку, останавливая отряд. — Кто ты? Ты житель местной деревни? Вам нужна помощь? — Говорил он громко и зычно, его голос разлетался по деревню. — Просто странница, которой надоело, что её преследует свора шелудивых псов. — Ответила она почти скучающе, с хрипцой в голосе. После чего моментально пнула телегу, что стояла рядом и та со скрипом, разлетаясь в воздухе, полетела в сторону паладинов, сбив двух всадников, одной из лошадей пробило шею и она, хрипя, завалилась на бок, придавив своего хозяина. Второй же просто отлетел в сорняки какого-то двора и чертыхаясь пытался встать. Если бы кто-то мог бы его увидеть, то заметил бы кучу вмятин на его латных доспехах. Паладины словно по команде вынули свое оружие со свистом из ножен и пришпорив лошадей понеслись на женщину, читая молитвы своему богу. Женщина лишь улыбнулась и дважды щелкнула пальцами. Из домов повалили крестьяне, с оружием на перевес — серпы, молотки, вилы, камни, ножи, голые кулаки. Они обступали паладинов, стягивали их с лошадей, били их и друг друга, разрывая на куски людей, заточенные в латы, что должны были стать их защитой, а стали могилой. Всадники остановили свою атаку, и пытались отбиться от крестьян, махая мечами, но крестьяне падали без крика, словно мешки с картошкой, их кровь смешивалась с пылью и грязью, делая дорогу багровой. Несколько всадников успели обойти людей и приближались к девушке, но она засмеявшись, прыгнула навстречу паладину, что несся прямо на неё и приземлилась ногами прямо на голову лошади, впечатывая её в землю, словив воителя на лету своей рукой за шею, она сдавила шею, послышалось бульканье и спустя пару мгновений из-под шлема брызнула кровь, оросив её лицо и одежду. Девушка лишь облизнула пересохшие губы и откинула тело в сторону второго всадника, они врезались и пролетели в сторону дома, пробивая деревянную стену. Последний решил спрыгнуть с лошади прямо перед тем, как она пнула камешек возле себя, который пробил той череп и читая молитву замахнулся на неё мечем. Она без труда перехватила его руку и слегка сжав, услышала тошнотворный хруст, такой приятный и знакомый ей. Из под латных перчаток потекла кровь, видимо перестаралась и не сломала, а раздавила ему конечность, но не велика беда! Крик воителя был быстро оборван, когда девушка пробила своей рукой его доспех насквозь, разрывая сталь и внутренности, словно бумагу. Человек повис на её руке, словно кукла, булькая и пуская темно-алую кровь изо рта.Она направилась к месту битвы, где пыль клубилась вокруг, а крики все стихали. Все же паладины хоть и были обученными бойцами, их было слишком мало против крестьян, что попросту задавили их числом. Осматриваясь вокруг она видела паладина, что визжал, словно свинья, без конечностей и выпущенными кишками, в которые его тыкали ножами сельские дети. Напротив пыталась встать какая-то крестьянка — её ноги были раздроблены и вывернуты, грудная клетка впалая, а изо рта стекала пузырящаяся розово-красная пена, видимо ребра пробили легкие. Из отряда в двадцать человек, осталось всего лишь пятеро, что отбивались от крестьян, отсекая им конечности и выпуская внутренности. Она щелкнула пальцами и крестьяне остановились и начали отходить назад, прекратив бойню так же внезапно как и начали. Кинув труп воина в сторону его собратьев, она хрустнула шеей и направилась к ним, постепенно ускоряясь, и вот она уже вспарывает горло следующему воину, который зашатавшись упал на колено. Второму пнула в колено, выбивая его и выхватив меч, попыталась пробить им доспех. На первый удар, меч треснул, осколки разлетелись, раня её, на второй удар, его обломок пробил наплечник и по рукоятку он вошел в шею паладина. Третий полоснул её по спине, оставляя шипящую рану, что причиняла легкий дискомфорт. Развернувшись она со всей силы ударила с размаху — голова нападающего отлетела в стену, впечатавшись в неё, оставив на ней кровавое пятно вперемешку с мозгами. Четвертый, уже на дрожащих ногах напал на неё, она выбила меч из его рук и схватив за них, впечатал в землю, выворачивая суставы — Поиграла бы, да времени нет. — Словно мурлыкнула она себе под нос и тяжелый сапог опустился на шлем паладина. Кровавые ошметки вперемешку с волосами приклеились к её подошве.Гильмерт слышал много рассказов про чудовищ, что под личиной людей наведываются в деревни, опустошая их, но увидеть собственными глазами.... Тварь без каких-либо усилий расправилась с его лучшими людьми за пару секунд, вертясь между ними словно кровавая валькирия, ломая кости и латы, будто игрушки. Он перехватил свой щит и меч поудобнее и зачитав молитву, начал сиять мягким и теплым светом, после чего начал чертить круги вокруг атакующей, которая заинтересованно смотрела на него. Некоторое время они кружились так, Гильмерту даже показалось, что она опасается его. Пока окровавленная девушка со спутанными от грязи и крови волосами не влетела в него, поставив на колени и выбив оружие в сторону. Он пытался прикрыться щитом, но она попросту смяла его и разорвала, будто он держал в руках лист бумаги, а не чудо мастерства бронников ушедших эпох. Впервые за всю жизнь он почувствовал страх. Ведь если эта тварь так легко разделалась с вооруженным отрядом паладинов, что будет если она проникнет в города? Такие как она способны разрушить целые страны... Его панические и хаотические мысли были прерванными тем, что его схватили за шею и потащили в центре деревни. Он пытался сопротивляться, оставляя борозды в земле, по которой его тащили. Она уселась на краю колодца. посадив его спиной к себе и откуда-то достала чайную ложку. — Знаешь, ты не первый паладин в моей жизни. Мне крайней любопытно, что у вас в башке твориться, святоши. Надеюсь ты не против, если я это выясню? Следующая вспышка невероятной боли озарила сознание Гильмерта, когда ему вскрывали черепную коробку, а кровь залила глаза, но боль не кончалась ещё долго, пока тварь выедала ложечкой его белую, драглистую и подрагивающую массу, используя голову, как тарелку. Все это время он пускал то кривился от боли от ярости, то пускал слюни, пока она, не насытившись, не вырвала у него свободной рукой шейные позвонки. Откинув в сторону тело, она умылась в колодце, сладко потянувшись и осмотрела тех, кто остался. В целом от жителей деревни уцелело около половины, ещё часть умрет из-за полученных ранений, некоторые в целом в рабы не годились. Дети... Хм, господину понравиться её маленький подарочек. Она щелкнула пальцами и часть рабов вспороли себе шеи, другие начали бить головами об стены домов, пока не падали, с пробитыми лбами, подрагивая в агонии. Остальные, развели огонь и взяв горящие палки, начали поджигать свои дома. Старики, которые не годились в плен шли в дальние концы, пламя обжигало и лизало их пальцы, перекидывалось на одежды и они, словно горящие факела, без слов и криков заходили внутрь помещений, сгорая вместе с ними. Из оставшихся, она выделила старосту, который все так же тупо и с обожанием смотрел на неё. На животе поблескивали внутренности, но в целом рана не слишком страшная. Из него выйдет превосходный раб, отметила она с удовлетворением. Она поправила волосы щелкнула пальцами ещё раз — жители выстроились в вереницу и шли за ней, иногда спотыкаясь, сквозь ночные поля. Она посмотрела на пылающую деревню, ветер доносил до неё запах паленой плоти и дыма. Лаяли в ужасе собаки и мычала скотина, что сгорала в своих помещениях. Перевела взгляд на полную луну и звёзды, что будто выстраивали дорожку среди пшеницы своим светом. Ветер трепал её волосы, развевал полы плаща, пропитанного чужой кровью. Вдохнула полной грудью. Улыбнулась, широко, искренне, испытывая радость. Почувствовала как остатки крови на её лице остывает и стягивает кожу коркой. Пускай. — Ах, сегодня чудесная ночь. Чертовски прекрасная ночь. Не так уж и часто меня выпускают погулять и повеселиться. — Выдохнула. Медленно зашагала с крестьянами, прочь от горящего поселения, кровь стекала по их руками и ногами, оставляя кровавые лужицы за ними. Вскоре все они исчезли в странной вспышке, что озарила окрестности ярким белым светом.