Нежно

Мишель много раз думала об Алене. Она мельком видела его, когда впервые вошла на территорию школы, защищала его, когда его ложно обвинили в классе, и даже разговаривала с ним в кабинете медсестры, когда он лечил порез. Да, она думала об этом загадочном, худощавом мальчике и раньше. Тихом и наблюдательном. Высокий и худой, с темно-каштановыми кудрями и угловатым тонким лицом, которое оживлялось, когда он улыбался, и выглядело очаровательно, когда он курил сигарету. Ладно, может быть, она думала о нем слишком много, но все это было безобидно. По крайней мере, до тех пор, пока он не вошел в раздевалку без рубашки, когда она пыталась найти новую куртку для Жан-Пьера. Тогда она была потеряна. После этого Мишель стала думать о нем гораздо больше. Стала думать о нем так, что ее щеки краснели, а ноги дрожали. Стала думать о нем так, что по ее спине бежали мурашки, а внизу живота ощущалось тепло. До такой степени, что всякий раз, когда она забиралась на эту дурацкую гимнастическую веревку, трение о переднюю часть ее шорт доставляло ей странное удовольствие, о котором она не смела никому рассказывать. Даже после того, как она впервые поцеловала Алена, начала встречаться с ним и целоваться с ним чаще, и когда она сказала ему, что любит его, она не раскрыла этих греховных мыслей. Но теперь все по-другому. Теперь они сбежали. Они одни, в своей маленькой квартирке, которую им удалось снять на деньги, которые они привезли с собой. Где она может чувствовать его мягкие губы и мозолистые руки, когда ей захочется. Ален улыбается ей, когда они расстаются. Светлые медовые глаза смотрят на нее с обожанием. Его большой палец ласкает ее скулу, скользя по ней успокаивающими, нежными движениями. Его руки такие большие по сравнению с ее лицом. Длинные пальцы и большие ладони, которые держат ее, как будто она — весь его мир. Ну, теперь она технически и есть его мир, с тех пор как они уехали. И он — ее мир тоже. У обоих губы подухшие и пухлые от поцелуев. Привыкнув к этому «Ты вертишься», — дразнит он, его глаза мелькают на ее талии, когда она снова «пытается устроиться поудобнее». Мишель краснеет: «Я просто не могу устроиться поудобнее». «О, я знаю», — он смеется, но потом, кажется, что-то обдумывает. Его голос становится тише: «Хочешь, я тебе помогу?» Она хмурится, сбитая с толку. «Устроиться поудобнее?» «Да, в некотором смысле». Его взгляд опускается, и она краснеет еще сильнее. «Я никогда раньше не делала ничего подобного...» «Я тоже», — признается он, но, думаю, я знаю кое-что, что может помочь», — он ухмыляется. Мишель колеблется, но затем кивает. Она много думала об этом и хотела попробовать. Выйти за рамки того, чем они занимались до сих пор. Она просто не знает, как. «Ложись», — шепчет он, и она ложится. Он тоже устраивается на боку, позволяя ей использовать одну руку в качестве подушки, а другую оставляя для предстоящей работы. Мишель ждет в предвкушении, кожа горит, бедра извиваются, хотя она и пытается это скрыть. Ален проводит рукой по передней части ее рубашки, скользя по пуговицам и клетчатой ткани. Он слышит, как Мишель слегка вдыхает, и понимает, что она нервничает, поэтому решает не расстегивать пуговицы. Вместо этого он опускает руку ниже и просовывает ее под юбку. Мишель с нетерпением наблюдает, как его рука исчезает из виду, пока не чувствует, как он мягко касается ее одетой киски. Его пальцы скользят вверх и вниз по ее одетой щели, пробуя воду, а она издает звук удовлетворения и удовольствия, когда он скользит по ее чувствительной бутону. Он останавливается, его глаза теперь сосредоточены на ее лице. Она не смотрит на него, ее глаза прикованы к месту, где ее запястье начинает погружаться под юбку. Она очень мягко кусает губу, розовая плоть зажата между белыми зубами. Она такая милая, такая очаровательная, такая сексуальная, что ему так хочется ее поцеловать. И он это делает. Мишель издает вскрик удивления, когда его губы внезапно снова встречаются с ее губами, прижимаясь к зубам и пухлой коже. Он пожирает ее, отвлекая от ее смущения, и снова пытается найти ее точку удовольствия. На этот раз его пальцы выполняют миссию, когда он так нежно ласкает скрытый бутон, мягко потирая его медленными кругами. Он останавливается в удивлении, когда начинает чувствовать что-то влажное. Ален на мгновение перестает целовать Мишель, его внимание возвращается к тому, что он делает под ее юбкой. Через мгновение он понимает, что ее трусики становятся влажными. Она возбуждена, и то, что он делает, определенно работает. Его брюки становятся тесными. Его голос теперь мягкий. Больше нет того дразнящего и игривого тона, с которого он начинал. Его карие глаза встречаются с ее голубыми, как океан. «Тебе хорошо?» Она кивает: «Но... этого недостаточно... ты можешь... снять...?» Она застенчиво отводит взгляд, и почти смешно, как обычно грубая и громкая Мишель сейчас такая тихая. Но он не смеется. Вместо этого он понимает, что она пытается ему сказать, и без лишних слов зацепляет пальцем за пояс ее трусиков и снимает их. Она энергично сбрасывает их с ног, облегченная тем, что он не стал дразнить ее или делать жестокие замечания. Она привыкла к этому в жизни. Но она знает, что он никогда не стал бы так поступать с ней, когда она так уязвима. Вот почему она любит его. И вот почему она доверяет ему настолько, что позволяет ему делать это. Позволяет ему дарить ей это удовольствие, удовлетворяя потребность внутри нее, которая кипела с тех пор, как она впервые встретила его. Внимание Алена снова вернулось к ее влагалищу. Его руки снова поднимаются по ее ногам, гладя их, пока не достигают ее теперь обнаженного влагалища. Пальцы Алена нежно касаются ее ядра. Его кончики пальцев аккуратно раздвигают ее складки и нежно ласкают горячую плоть, скользя по ее щели и описывая круги вокруг ее входа, пока не касаются ее клитора. Она резко вдыхает, что заставляет его остановиться. Его глаза полны любопытства и радости... и, возможно, небольшой самодовольства. Он внимательно наблюдает за ней, пока его пальцы возвращаются к ее клитору и мягко его поглаживают. Еще один вдох ободряет его, и он медленно начинает нежно потирать маленький бугорок, чередуя более мягкие круги и более сильные поглаживания. Он перемещает большой палец по ее щели, наслаждаясь углом, под которым он продолжает нежно потирать ее точку удовольствия, в то время как остальные его длинные пальцы могут прослеживать эту влажную щель. Мишель не стонет, за исключением нескольких прерывистых вздохов и небольших, приятных вздохов. Она упряма в этом плане, всегда молчит о том, что ей нравится. Но Пока его большой палец продолжает стимулировать ее, он пробует прикоснуться пальцем к ее входу. Она напрягается, и он решает, что сегодня не тот день, чтобы пробовать это, поэтому возвращается к ее клитору и начинает потирать его немного сильнее. Он уносит с собой возбуждение из ее входа, влажная эссенция позволяет ему скользить по ней легче и быстрее. Он кружит вокруг ее клитора с большей настойчивостью, и она слегка дергается, удовольствие усиливается. «Ален», — задыхается она, ее бедра вздрагивают. Она хватает его за плечо, легкая волна паники и страха от нарастающего удовольствия. Спираль в ее нижней части живота сжимается, угрожая разорваться. «Шшш, все в порядке, я с тобой», — тихо шепчет он, не теряя самообладания. Его глаза по-прежнему сосредоточены на том месте, где его рука исчезла под ее юбкой. Он начинает чередовать движения на ее клиторе, наблюдая за ее реакцией. Ее щеки покрыты красными пятнами, волосы растрепаны и спутаны, а дыхание учащается с каждым движением его пальцев. «Ален», — предупреждает она. Что-то приближается, цель, к которой она всегда стремится, но с ней никогда не было никого, когда это происходило. «Все в порядке», — уверяет он ее, «просто отпусти». И она отпускает. Его пальцы сохраняют тот же темп, который сводит ее с ума, и ее тело замирает, когда боль накапливается до той последней точки, когда взрывается фейерверк. Ее спина немного выгибается, и она сжимает его руку, пытаясь найти опору, но он не останавливается. Он доводит ее до оргазма. Когда ее тело наконец расслабляется, ее рука скользит с него, и она расслабляется на простыне, он останавливается, не желая перевозбуждать ее. Мишель смотрит на него затуманенными глазами, голова все еще в облаках блаженства и усталости после оргазма. Ален вытащил руку из-под ее юбки, облизывая смазку с большого и указательного пальцев. Он слегка ухмыляется, когда замечает ее взгляд. «Хорошо?» — спрашивает он. «Да», — вздыхает она. «Хорошо». Он все еще поддерживает ее со своей стороны, и она устало переворачивается. Ее глаза закрываются, когда она прижимается головой к его другой руке и груди, находя утешение в его тепле. Ален тоже ложится на бок, прижимается к ней, обнимая ее и притягивая к себе. «Спокойной ночи, моя дорогая».