Последняя исповедь

      Новая гребанная игра. Намгю было уже плевать на деньги, которые копились в свинье, ему просто хотелось вернуться домой. Он бы согласился выйти из этого ада даже без выигрыша. Ломка будто выворачивала его органы наизнанку. Он потерял крест. Потерял. Крест! Последнюю надежду на выживание в этой игре. Последнее, что позволяло ему не чувствовать ничего.       Парень укутался в зеленую кофту ещё сильнее и присел на краешек этой странной платформы, где стояли все игроки. Ему было плевать на правила, все логично и просто: перейти мост и не свалиться в эту бездну. Намгю приблизился к краю платформы, и его сознание помутилось сильнее. Голова резко закружилась, а тошнота подобралась к горлу. Огромная пропасть, упав в которую, умрешь мгновенно. Хотя, может, на самом деле Намгю и желал этого?       Парень упал на бок, повернувшись спиной к арене со скакалкой. Его тело бросало то в дрожь, то в холод, а кости будто ломали и заново сращивали. Он прикрыл глаза, но стало еще хуже. Вновь открыв их, он увидел размытый силуэт возле кирпичной стены. Потерев глаза, он пытался избавиться от видения. Кажется, теперь, ему больше ничего не поможет: наступили галлюцинации. Намгю усмехнулся и все-таки решил смотреть до конца. Какая разница, что будет, если он и так уже умирает.       Парень равнодушно смотрел на тень, которая с каждой секундой подходила ближе к лежащему Намгю. Но она не просто приближалась, она принимала очертание человека. Женщины Даже девушки. Семи…       Намгю тяжело сглотнул и посмотрел на ее ничего не выражавшее лицо. Девушка просто смотрела на него сверху. Парень же резко дернулся и подскочил на месте, не веря своим глазам. Его искалеченный мозг перестал размышлять совсем. Намгю не мог поверить, что Семи здесь. Рядом. Перед ним… — Семи, — тихо и почти благоговенно выдохнул он и тут же ухватился за ее ноги, прижимаясь всем телом к ним. — Ты ведь… Это нереально… Я же…       Его речь путалась из-за эмоций, боли и слез, которые он не мог контролировать. — Семи, я… я не хотел. Честно… — горячие слезы стекали по его лицу, смешиваясь с потом. — Я… Это все наркотики… Я сам… Сам не знаю, как так получилось… Просто… Ты просто набросилась на меня… На меня с осколком, и я… Я не знал, как реагировать! Я не хотел убивать тебя! Без таблеток я бы сдох в ту ночь! Да я мразь, да я тварь, да я не достоин тебя! Но… Но прости… Прости, прости, прости. Прости меня! Я умоляю, Семи. Я не хотел, клянусь… Клянусь всем, чем только хочешь… Но только прости. Прости меня… — Намгю захлебывался в собственных слезах.       Он крепче прижался к ногам девушки, ожидая чего угодно. Он был готов к чему-либо с ее стороны: прощения, пощёчины, поцелуя. Да чего угодно, лишь бы не гробового молчания, что и давала она сейчас. Чувство вины затягивало его сильнее с каждой секундой. — Скажи хоть что-нибудь, — тихо прошептал он, терся носом о ее бедро и сильнее прижимаясь всем телом к ее ногам.       Но неумолимая тишина ломала его сильнее, чем ломка. Даже гул в его голове, сопровождавший парня последние несколько часов, затих.       Намгю всё-таки решился открыть глаза, и на него тут же обрушилась реальность. Та самая, где ему нужно пройти игру, чтобы получить приз, а прямо перед ним пустая серая стена. Семи никогда не было здесь. Он убил ее. Собственноручно. Вилкой.