Вселенная между рук

Джонхан. Джонхан привык быть один. Называл ли он это чувство одиночеством? Отнюдь. Вокруг всегда было много людей. Много, но вместе с тем никого. Переехав в другую страну, он понял насколько ситуация обострилась. Лучшие друзья в родной Америке — Джошуа и Вернон — они все еще были в ежедневной переписке, в редких, но долгих созвонах, в бесконечном пролистывании ленты тиктока. Родители, находясь на другом конце земного шара внезапно оказались самыми незнакомыми людьми ему на планете. Ведь только отсюда он понял насколько оказывается он был сам по себе все свое взросление. Здесь он нашел новых друзей, которых пока таковыми назвать язык не поворачивался, но потенциал был. Здесь он нашел кусочек дома для себя рандомно записавшись в зал. В место, где помимо очевидных попыток убить себя этими массивными и на вид угрожающими тренажерами, он нашел своего тренера. Тренера с которым можно было обсудить как прошел день, как горит задница после очередного подхода. Тренера, который давал ему вареные яйца, потому что «тебе надо добирать белок» и, который совершенно внезапно предложил съездить в отпуск в Пусан вместе. — Но учти, тебе придется со мной каждый день ходить в зал. — А сейчас я чем занимаюсь? — вздохнул Юн уходя делать излюбленно-ежедневное кардио. Среди всей этой беспробудной тоски, вызванный абсолютным отказом мозга воспринимать новый язык (надо было слушать маму и говорить по-корейски хотя бы дома) и вечной усталости на работе, Джонхан встретил ЕГО. ОН появился буквально из ниоткуда. Без шуток. Просто в один день материализовался в зале. Просто прошел к соседнему тренажеру. Просто смотрел так, что Джонхан со всей своей выдержкой и внутренним миром, выстроенным тяжелым трудом, смог выдержать взгляд, но маленькая девочка. Начиналось все со взаимных недовзглядов. Я смотрю — ты нет, ты смотришь — я нет. Потом началось распознавание в пространстве, когда вы определенно видите друг друга и смотрите этими долгими пронзительными взглядами, когда мир вокруг останавливается, но ничего с этим не делаете. Ох, бедные бедра Джонхана, которые собрали все находившиеся по пути тренажеры и потом расцветали сине-фиолетовыми созвездиями. Потом случилось странное и взгляды прекратились. Нет, они, конечно были, но стали резкими, прямо в глаза с резким отдергиванием. Потом ЕГО тренер стал как-то по-особенному тепло относиться именно к Джонхану. Улыбки с наклоном головы и прикладыванием руки к груди, легкие поддразнивания, подбадривания во время мучительных состязаний с тренажером для ягодиц, переход на панмаль. Честно? В какой-то момент Джонхану просто хотелось убежать и спрятаться. Сил думать больше не было, сил надеяться тоже. Зная какой у НЕГО нестабильный график появления в зале, Юн просто перестал считать дни и делал то, что требовалось от него. Каждый день кардио? Легко. Очередная убийственная тренировка? Пф, изи-бризи. Ожидание очередного чуда пришествия? Увольте. На самом деле он ждал. Каждый раз ждал. Просто в какой-то момент устал. И перестал ждать. Любимая выбранная дорожка с которой открывается потрясающий вид на вход — игнорировалась. Долгие размышления на тему «а что если?» — ушли в ящик. Вечная тревога перед входом в это место — успокоилась. И в момент, когда Джонхан был готов отпустить свою влюбленность (как маленькая девочка, ей-богу), признать поражение и тот факт, что хватит страдать несбыточными мечтами — ОН вошел в зал. Само по себе событие не удивительное, но что-то в этот раз изменилось. Спасибо, что Юн держался одной рукой за поручень, а то был велик шанс раскататься по полу без возможности соскрести себя в одно целое. Не было громких показных сцен, не было романтичного признания, не было обещающих весь мир слов. Было только тихое: — У тебя есть какао? Юн сам не поверил в то, что услышал. Вот перед ним стоит Чхве Сынчоль собственной персоной, смотрит куда-то между полом и глазами Джонхана и нервно сжимает пальцы. Видимо, прошло столько времени с вопроса, что Чхве уже собирался или начать оправдываться или просто уйти в надежде, что его забудут, но Юн успел собрать последние частички себя в единое целое и небрежно схватить Чхве за руку. — Подожди… Я просто не ожидал, — кое-как рукой он выловил телефон из недр своих шорт и открыл код на экране, — вот. Сынчоль. Чхве Сынчоль, который всегда ходит такой спокойной походкой, что ощущение, что зал его. Чхве Сынчоль, который стонет на весь зал абсолютно не стесняясь как будто заявляя свои права на сбои в нервной системе Джонхана. Чхве Сынчоль, который смотрит так, что ты пытаешься и не растечься лужей, и попросить прощения за все свои грехи разом. Сейчас просто стоит и смотрит как будто это одно предложения стоило ему всех его мужских усилий и бессонных ночей. Стоит и смотрит своими круглыми глазами с длинными ресницами, будто если бы Джонхан сказал нет (он бы не смог) весь мир, если бы не рухнул, то точно сменил бы ось — стоит и сканирует код его какао, чтобы написать ему? *** — Знаешь, в тот день я выходил из зала на собственной силе воли, — Джонхан выдыхает куда-то в грудную клетку, — ватные ноги после тренировки не идут ни в какое сравнение до состояния, до которого ты меня довел в тот день. — То же самое могу сказать и про тебя, — Сынчоль чуть глубже вдыхает и стискивает Джонхана в объятиях, которые за последние полгода стали настолько родными, что Юн и представить не мог как жил когда-то без них. Теперь совестные утра, легкие касания к волосам, поцелуи в каждом темном переулке — то, что является рутиной Джонхана. Рутиной, но не рутинным. Шесть месяцев, за которые Джонхан перестал быть одиноким. Потому что теперь у него есть эти руки между которых расположена вся его Вселенная.