Ми́шко

Долго находившееся в одном положении, тело резко подбросило и слегка занесло вперёд. Окружение в окне остановилось. Глаза открылись, сознание вернулось к ним, а вместе с ним и ощущение духоты, жары и липкого тела. Также на терпение капало палящее за окном солнце. Перед заходящем солнцем раскинулся пейзаж, заросшего высокой травой поля. Послышался грубый голос, больше похожий на рёв животного. Снов парень не разобрал, но то что это его остановка понял. Он поднялся и поплёлся к выходу. Волосы неприятно липли к шее. Выйдя из огромной старой машины пришло понимание что кепка скорее делает хуже, чем спасает. Снял её,

позабыв про наушники.

Они упали на пыльную, песочную дорогу. Автобус сделал хуже, подняв пыль когда начал ехать на разворот. Парень зажмурился. Раз. Два. Нагнулся, поднял наушники, вместе с кепкой засунул в рюкзак, предварительно открыл его, взамен вынул из него небольшой крабик. Шагнул вперёд к песчаной дороге, ведущей в обратную сторону пути автобуса и потянул за собой ручку чемодана. Спортивная сумка на нем дрогнула, но осталась лежать сверху.

...

Дорога была не близкая, учитывая почти полное отсутствие тротуаров и в принципе дорог, сплошная, чемодан почти каждую секунду застревал в песке или камнях, редко, но запутывался колёсами в траве. В конце концов дойдя до нужного, единственного чёрного, дома. Почему-то его никто не встретил. На секунду закрались сомнения что дом не тот, но их быстро отбросили, вспомнив про титул «Единственный» Собравшись, он толкнул ветхую деревянную дверь, высотой ему чуть выше груди. Пройдя небольшой, но ухоженный дворик он постучал в, удивительно, но железную дверь. Никто не открыл, он постучал ещё. На третий раз дверь резко открылась, врезавшись благо ему в бок, к счастью тропинка была выложена галькой и везти чемодан было невозможно его нужно тащить в руках. Дорожка узенькая, поэтому нёс он его задом наперёд. Он склонился и толкнул дверь до конца и заглянул внутрь. Взору открылся не слишком длинный коридор, упирающийся в по виду кухню. Он прошёл внутрь до той самой кухни, это была небольшая комната с окном без двери. Слева гарнитур, раковина, газовая плита. Справа маленький столик, два стула, табуретка, за ними холодильник. А по середине

тело.

Мёртвое тело ногами к выходу. Будто готовилась и знала, что это произойдёт. Глаза открыты, ослепительно чисты голубо-серые, он узнал их. В точности, как у матери. В точности, как у него. Такой шикарный редкий цвет так ненавидевший ею. Но сейчас не об этом. Он подошёл к телу, опустился, поднял запястье. Пульса - нет. Медленно поднялся. Он видел её лишь один раз. Она приезжала к нему в 5 лет. Больше мать на порог её не пускала. Он вышел из дома и отправился к дому напротив, зелёного цвета. Он зашёл внутрь двора и постучался в дом. Ему почти тут же открыли. -Тебе чего мальчик?, - задала вопрос выглянувшая пожилая женщина. -Марина Сергеевна, моя бабушка - без пульса на кухне, - он сказал это дрожащим голосом, смотря на неё слезящимися глазами. Женщина тут же резко подняла голову, а после ринулась к дому напротив, успев схватить его за плечо, она потянула его за собой. Он запомнил все происходящие события до мельчайших подробностей. Вот они пробегают дворик, вот она несётся к его калитке, вот забегает в сам дом и устремляется к кухне, уже на кухне подает на колени перед бездыханным телом. Он стоит плачет, смотрит жалобными глазами, подробностей было много, но последнее что он запомнил, как они с этой женщиной стоят у низенького забора и провожают взглядом тело. Тело вогрузили на тележку, прикованного к мотоциклу, и они поспешно уехали. Всё это время женщина приобнимала его, тихо плачущего, как будто он её внук. Тело скрылось, она утёрла глаза платком и оторвалась от него. -Я Наталья Германовна Весельчук, можешь звать меня тётей Наташей. Ты не волнуйся, я тебя одного не брошу. -Спасибо, - он кивнул. Тётя Наташа всхлипнула, -Сегодня у меня переночуешь, да и завтра можешь остаться, а если будет плохо, можешь вообще жить остаться. Ты же без матери?, - налетела обеспокоенная женщина. Он кивнул. Женщина тяжело вздохнула, подняла его чемодан с сумкой и пошла к своему дому, он за ней. Уже заходя в дом и снимая грязные тапочки, она спросила, -Тебя как звать? -У меня несколько кличек, вы хотите знать все? Женщина обернулась, несколько секунд тяжело смотрела на заплаканного подростка, потом страдательно помотала головой, -Давай ту, на которую с большей вероятностью отзовёшься. -Ишко Женщина вновь тяжело вздохнула, слегка развернувшись в сторону дома, -Ну пойдём, Ишко, опочивальню твою покажу, -она вновь всхлипнула. Комната была просторной, кровать, стол, книжный шкаф. -Твои вещи в гостиной на первом этаже, если что-то нужно, не стесняйся, спрашивай. Деревня древняя, но вода проведена, канализация есть, - непонятно зачем она это уточнила, но да ладно. Женщина ушла, закрыв за собой дверь. Маска эмоций спала. Ишко сел. Тяжеловато было изображать слёзы, но как бы он себя не щипал, заплакал, только от воспоминаний 11-летней давности. Она вздохнула. Естественно. Эта бета сорвалась, как только он сказал про бездыханное тело бабушки. Мать дала ему её фамилию, точнее поменяла её позже. И имя ей спрашивать-то не надобно было. Все знают скандал семьи единственного чёрного дома. Молодая мать влюбилась в бабника, обезумела, разругалась со своей матерью и уехала с тем бабником. Спустя шесть лет старушка поехала к ним, а вернулась с новостью о пятилетнем внуке. В тот день когда она приехала, бабник ушёл из дома А он стал

Станислав Павлович Ми‌шко.

У них с бабушкой одна фамилия и одна кличка

Ишко.

Он наконец вытянул руки из-за спины и положил их себе на бёдра. Кривые, полностью кривые уродливые пальцы.

Мать любила, то как они хрустят, у него от их хруста, только мурашки по коже шли.

Он тяжело вздохнул и лёг на кровать.

Конец 1 главы