солнышко

Комната была погружена в мягкий полумрак, нарушаемый только мерцающим экраном ноутбука и голубоватым свечением телефона. Поздний вечер. За окном тишина. Кашин полулежал на кровати, прислонившись к груде подушек. Одеяло было натянуто до пояса, прикрывая его ноги в темных спортивных шортах. На коленях ноутбук, лицо сосредоточено. Он вел переговоры по звонку, голос тихий, но деловой, пальцы быстро стучали по тачпаду. Обсуждение концертных площадок, гонораров, логистики, его привычный мир. На другом конце кровати, уткнувшись в экран своего телефона, сидел Тушенцов. Тик ток листался автоматически, но внимание было рассеянным. Вечера в квартире Дани стали для него почти нормой за последние месяцы. Комфортно. Тихо. Но сейчас он ежился. В квартире было прохладно, сквозняк от балкона добирался до кровати. – Холодно, – пробормотал Руслан, не отрывая глаз от экрана, где кто-то неудачно пытался повторить танцевальный челлендж. Даня лишь кивнул, не прерывая разговора в наушниках: «Да, Сергей, я тебя слышу, но бюджет на свет должен быть жестче» Руслан подождал. Потом осторожно ткнул ногой в Данин бок под одеялом. – Дань. Холодно, – повторил он чуть громче, уже глядя на него. Кашин прикрыл микрофон рукой, оторвав взгляд от экрана. Его голубые глаза мельком скользнули по Руслану. – Шапку надень, – бросил он с легкой усмешкой, но тут же вернулся к разговору: «Нет, лазерное шоу это перебор, мы не на стадионе» Руслан фыркнул. Шапка? Серьезно? Он подумал секунду, глядя на теплое убежище под одеялом и на спину Дани, удобно развернувшегося к нему боком. Идея созрела быстро, почти импульсивно. – Двигайся, – сказал он уже решительнее, подползая ближе к Дане. – Чего? – Даня снова прикрыл микрофон, нахмурившись. – Под одеяло. Залезть. На твой, ну, на живот. Тепло же. – Руслан избегал прямого взгляда, уткнувшись в плечо рыжего. Его щеки слегка порозовели, но списывал это на холод. Даня закатил глаза, но легкий вздох был скорее согласием, чем раздражением. – Ладно, приставала. Только не дрыгайся. Важные переговоры. – Он чуть приподнял одеяло и подвинул ноутбук выше, к груди, освобождая пространство на животе и бедрах. Руслан не заставил себя ждать. Он быстро юркнул под тяжелое одеяло, как в пещеру. Тепло и запах тела Кашина – чистый хлопок, легкий мускус дезодоранта и что-то неуловимо его окутали его. Он устроился поудобнее, положив голову чуть ниже груди Кашина, на упругий живот. Тело полностью скрылось под одеялом, создавая свой маленький, темный и теплый мир. Он снова взял телефон, но экран светил слишком ярко в этой темноте. Он выключил его, отложил в сторону. Теперь только звук приглушенные голоса из Даниных наушников, его ровное дыхание, стук пальцев по тачпаду и его собственное учащенное сердцебиение. От близости. От этого странного уюта под одеялом, в самом уязвимом месте Дани. Прошло минут пять. Руслан лежал неподвижно, наслаждаясь теплом и вибрацией голоса Данилы где-то над собой. Он чувствовал каждое движение его живота при дыхании, каждый мелкий жест рук над одеялом. Потом его рука, лежавшая вдоль тела, шевельнулась. Почти случайно. Кончики пальцев коснулись ребристой резинки шорт рыжего. Руслан замер. Даня не отреагировал, продолжая говорить: «...да, будет готов завтра к обеду...» Рука Тушенцова осталась лежать на резинке. Не двигаясь. Просто касаясь. Через тонкий хлопок шорт он чувствовал тепло кожи бедра. Его собственное дыхание стало чуть глубже. Мысли скакали. Он вспомнил свои слова, сказанные еще в самом начале: «Рот не мое. Вообще. Никак. Даже не проси. Не заставишь.» Даня запомнил. Ни разу не намекал, не шутил даже. Это уважение, оно грело сильнее одеяла. Но сейчас, здесь, что-то щелкнуло. Необъяснимое влечение к этой близости, его пальцы слегка пошевелились, скользнув по резинке вниз, на пару сантиметров. Теперь они лежали на верхней части бедра Дани, чуть ближе к паху. Кашин чуть напряг мышцы живота под его головой, но не остановил разговор. Может, не заметил? Может, счел случайностью? Еще пять минут. Рука Тушенцова была словно не его. Она жила своей жизнью. Пальцы начали медленно, почти незаметно гладить плотную мышцу бедра Дани через ткань шорт. Круговые движения. Осторожные. В такт его дыханию. Руслан прислушивался не изменился ли ритм Даниного голоса? Не замолчал ли он? Но Даня продолжал говорить о технических требованиях, голос ровный. Но его живот под головой Руслана стал дышать чуть глубже. Чуть напряженнее. И тогда шатен решился. Он аккуратно приподнял голову с живота рыжего и пополз вниз, под одеялом. Движения были медленными, осторожными, чтобы не поднять одеяло и не выдать себя. Он устроился между ног Дани, его лицо теперь было на уровне паха, скрытое и одеялом, и шортами. Его дыхание стало горячим и влажным в этом замкнутом пространстве, пахнущем кожей, хлопком и мужчиной. Сердце колотилось, как после раунда на ринге. Он видел очертания возбуждения Дани под темной тканью шорт. Член ещё не был возбуждённым так сильно, но уже быстро наливался, реагируя на близость, на тепло дыхания, на сам факт того, кто там находится и что собирается сделать. Руслан никогда этого не делал. Ни с кем. Сама мысль раньше вызывала отторжение. Но сейчас он хотел. Он протянул руку. Рука дрожала. Он нащупал резинку шорт и боксеров под ними. Замер на секунду. Потом, с решимостью, с которой он шел на решающий удар, засунул пальцы под резинку. Ткань была теплой. Его пальцы коснулись жестких волос, а потом гладкой, горячей кожи. Он обхватил основание члена. Твердый, пульсирующий. Руслан ахнул тихо от ощущений. Он никогда не трогал так ничьи гениталии. Только свои. И то без особого пиетета. Даня наверху резко оборвал фразу: «...это мы уточним...» Его пальцы замерли на тачпаде. Он явно почувствовал движение под одеялом. Голос в наушниках что-то спрашивал. Даня быстро пробормотал: «Извини, Сергей, тут... кошка. Перезвоню через пять минут». Он щелкнул ноутбуком, скинул наушники на шею. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их дыханием. – Рус...? – голос Дани был низким, настороженным, но не гневным. Скорее шокированно-ожидающим. Он не шевелился, давая Руслану выбор. Отступить или продолжить. Ответом были пальцы Руслана, сжимающие его член чуть сильнее. И медленное движение снизу вверх. Неумелое. Робкое. Но намеренное. Даня резко вдохнул. Его бедра чуть подались навстречу. – Ты же – начал Даня, но не закончил. Он понял. Понял, что запрет снят. Не словами. Действием. Под одеялом Руслан, подбадриваемый этой реакцией, продолжил. Его движения стали чуть увереннее. Он исследовал кожу, вес, упругость. Его большой палец нащупал каплю влаги на головке, смазал ее, распространяя по нежной коже. Даня застонал тихо, глубоко. Его рука, лежавшая на одеяле возле бедра, сжалась в кулак. – Солнышко – выдохнул Даня, и это ласковое имя, прозвучавшее хрипло и так вовремя, ударило Руслана током. Милые слова всегда делало его слабым, послушным, готовым на все. Особенно сейчас. Особенно здесь. Оно было ключом, отпирающим последние сомнения. Руслан наклонился ниже. Его дыхание горячей волной окатило кожу члена Кашина. Он чувствовал его пульсацию у самых губ. Страх смешивался с диким возбуждением. Он открыл рот. Чуть-чуть провел кончиком языка по нижней стороне головки, по той чувствительной вене. Даня вздрогнул всем телом, подавшись бедрами вверх. – Да вот так солнышко... – прошептал Даня, его голос дрожал. Его рука наконец полезла под одеяло. Не для того, чтобы остановить. Чтобы направить. Его пальцы вплелись в короткие волосы Руслана на затылке. Не давя. Просто лежали там. «Подсказка» И Руслан понял. Он обхватил губами головку. Неглубоко. Осторожно. Ощущение было странным, влажным, интимным до головокружения. Он попробовал пососать, как когда-то видел в порно, но неуверенно. Даня застонал громче, пальцы в его волосах слегка сжались. – Глубже, солнышко, не бойся – шептал Даня, его рука начала мягко, но настойчиво направлять движение головы Руслана вниз. шатен послушался. Он расслабил челюсть, позволил Дане чуть глубже ввести себя в рот. Он двигал языком, как мог, исследуя незнакомую территорию, слушая подсказки стонами и легким нажимом руки на затылке. Темнота под одеялом помогала. Не было видно его неловкости, его смущения. Были только ощущения: горячая, твердая плоть на языке, солоноватый вкус, шелковистость кожи, запах, сводящий с ума, и этот голос над одеялом, шепчущий ласковые, подбадривающие слова, от которых по спине бежали мурашки. – Какой ты молодец, солнышко моё – прерывисто дышал Даня, его бедра начали едва заметно подталкиваться навстречу движениям Руслана. Рука на затылке стала ритмично направлять его, задавая темп чуть быстрее. — Не останавливайся Русь.. — Ласковые слова лились как мед, смешиваясь со стонами. Каждое "солнышко" заставляло Руслана стараться усерднее, глубже, отчаяннее. Его страх и отвращение растворились где-то, замененные жгучим желанием угодить, почувствовать эту власть над телом Кашина, услышать этот срывающийся шепот. Он сосал с новой силой, работая языком у основания головки, как чувствовал, что нравится, подчиняясь ритму, задаваемому рукой в его волосах. Его собственный член болезненно твердел в тесных джинсах. Даня закинул голову на подушки, его дыхание стало прерывистым, живот под одеялом напрягся как струна. – Рус я скоро... – предупредил он хрипло, пальцы вцепились в его волосы почти болезненно. Руслан лишь мычал в ответ, ускоряя движения по сигналу руки. Он чувствовал, как член в его рту пульсирует сильнее, как он наливается до предела. И потом горячая волна, ударившая ему в горло. Даня закричал, глухо, сдавленно, выгибаясь всем телом. Его сперма была густой, соленой, незнакомой. Руслан не отстранился. Он сглотнул инстинктивно, продолжая мягко посасывать, пока последние толчки не стихли, и член не начал мягко опадать у него на языке. Тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание обоих. Рука Дани ослабила хватку в волосах Руслана, но не убралась. Она ласково погладила затылок. Руслан медленно отпустил его член, отстраняясь. Он вылез из-под одеяла, как из укрытия. Его лицо было красным, губы влажными, опухшими, глаза широко раскрытыми смесь шока, стыда и странного удовлетворения. Он смотрел на Даню. Даня смотрел на него. Его голубые глаза были темными, мутными от удовольствия, лицо расслабленным. Он медленно убрал руку из-под одеяла, потянулся и мягко провел большим пальцем по мокрой нижней губе Руслана, смахивая каплю спермы. – Вот это сюрприз, солнышко, – прошептал он хрипло, уголки губ дрогнули в слабой, но самой искренней улыбке за вечер. – Не холодно больше, а? — Руслан не нашел слов. Он просто ахнул, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Он уткнулся лицом в шею рыжего, пряча пылающее лицо, чувствуя, как тот обнимает его за плечи и тихо смеется, все еще переводя дыхание. Запрет был нарушен. Неприязнь – преодолена. Слово "солнышко" теперь звучало для Руслана как самая сладкая награда.