tongue

      « - Лично мне кажется, единственный пес здесь это Супермен»

Перемотка назад.

      Громкий хруст вылетающей двери, сильные руки, с легкостью сбивающий стол в сторону.       « - Где мой пес, Лютор?»

Перемотка.

      Деревянные обломки бьющие в стекло, испуганный писк Евы на фоне, широкая крепкая спина в узком костюме, закрывшая на записи Лекса застывшего в кресле.

Перемотка.

      Подскочившее к горлу сердце, ударивший в голову адреналин, налившиеся свинцом руки и ноги. Супермен очень близко склоненный к нему, взглядом впивающийся в его.       « - Что ты сказал?»

Свернуть окно.

      Лютор заблокировал телефон с записью трансляции и положил его стеклом вниз на колени, утыкаясь лицом в ладони, массируя переносицу. Всего несколько часов назад криптонец стоял тут, разъярённый. Разнес ему весь кабинет, смертоносный и необратимый. Скалился прямо в лицо, пышащий жаром, злобой, ненавистью. Способный его убить при желании.       К счастью, он слишком принципиален и слаб духом, чтобы пойти на его убийство.       К сожалению, Лекс никогда не чувствовал в полной мере смертельную опасность рядом с ним.       Но ему так хочется, так хочется заставить его отречься от своей морали, заставить ненавидеть так сильно, так ярко, довести до сумасшествия, до искр в глазах, чтобы тому захотелось обхватить своими руками человеческую хрупкую шею, сжать. Душить Лютора до хрипов, до закатившихся глаз, до посиневшего лица. Сломать все кости, раскурочить ребра, нутром наружу, вырвать сердце и раздавить в кулаке. Заставить выпустить лазер из покрытых темной поволокой глаз, чтобы надежда и опора человечества, сверхсильный, справедливый и бесконечно милосердный «человек из стали» сорвался, сжег его до обугленных костей. Пал перед собственным гневом, пал в эту тьму, ненависть. Потерял себя перед всем миром, показал все наихудшие, страшные свои стороны, подвел тех, кто в него верил, подвел самого себя, возненавидел себя после.       Пал вниз, в Ад. Туда, к Лексу.       Телефон снова в руках.

Перемотка.

      В пустующем проеме кабинета показался Ультрамен уже без маски. Лютор отпускает сопровождающих его молчаливых солдат, приказывает заблокировать лифт на этаж. Все камеры он отключил еще полчаса назад.       Клон это неплохое приобретение, стоящее и окупающее вложенные в него ресурсы. Копия внешне, копия по силам, он получился намного, намного глупее. Но так даже лучше в какой-то степени. Он прост, послушен. Особенно если хорошо выдрессировать, на что он положил много, очень много личных времени и сил. А самое главное, тот никогда и ни при каких обстоятельствах не задает вопросов, ни о чем. Лютор не уверен, что тот вообще в полной мере осознает мир вокруг себя. Возможно, на уровне рыбы или типа того?       Так что он лениво встает из-за стола, выдергивает ремень из шлевок брюк, бросая на пол. Промачивает горло джином из бокала, чувствуя, как его начинает потихоньку потряхивать снова. Подходит к клону ближе, обводя жадным взглядом тело перед собой. Прикрыв глаза, произносит код команды, чувствует, как чужие ладони обхватывают его за плечо и талию, больно сжимая, разворачивают. Секундная заминка.       Обычно это происходило на столе, которого больше нет. Так что ему приходится отвлечься, чтобы направить Ультрамена к стене. Дальше уже все идет по сценарию.       Чаще ему нравится иначе.       Он сам оставляет его с закрытыми глазами, чтобы непохожий на тот взгляд не сбивал с мысли. Ставит второго в мире по счету метачеловека на колени, проталкивает член в поддатливый рот. Ощущать чужую покорность ему всегда нравилось. Он до дрожащих коленей обожал с оттягом вбиваться в знакомое лицо, не отвлекаясь на заботы о том, что перекрыл весь доступ к кислороду. Чувствовать головкой судорожно сжимающееся горло, с силой сжимать пряди волос на затылке, вдавливать лицом в свои бедра, а потом резко отстраняться и шлепать по щекам, размазывая по ним слюну и смазку. Без какого либо сопротивления. Класть на лопатки, разводить массивные бедра, втискивая член в мгновенно регенерирующее тело, сразу срываясь на быстрый темп. Отдавать еще один приказ, чтобы позорно быстро кончить под сбивчивый шепот.       « - Я люблю тебя, Александр, люблю.»       « - Пожалуйста, возьми меня, Лекс, быстрее.»       « - Лекс, Лекс, Лекс.»       Сегодняшнее происшествие подстегнуло другое желание. Редко утоляемое, приносящее неудобства. Прятать следы на теле, выгонять Еву из спальни, чтобы она не увидела и не ляпнула какую-нибудь глупость. Ждать неделю, когда сойдут синяки, не смотреть в зеркало в душе и умирать от стыда к собственной ничтожности, слабости перед своей натурой, плотью, чувствами.       Ультрамен тяжело дышит ему в затылок, легко и без усилий заламывает руки за спину, неаккуратно вдавливая щеку Лютора в побелку. Тонкая кожа неприятно трется о шершавую поверхность стены, заставляет вымученно шипеть. Над воротом рубашки чувствуется резкий и глубокий укус, мужчина вскрикивает, но сзади наваливаются лишь сильнее. Клон по-животному притирается бедрами к его заднице, толкается уже твердой плотью, его тело отзывается на близость на примитивном уровне, готовое в любой удобный момент присунуть своему хозяину по приказу. Лекс обмякает, прогибается в спине, толкаясь в ответ, пока свободной рукой с него сдергивают брюки с бельем. Ладонь сминает его ягодицу, оттягивая, большой палец вдавливается в покрасневший анус. После ухода Супермена из башни, Лютор остервенело трахал себя в спальне, растягивая. Вспоминая покрасневшее от ярости лицо перед собой, он стоял на коленях на простынях, заведя руку за спину и засовывал в себя длинные пальцы по самые костяшки, толкаясь бедрами в кулак на каждое точечное прикосновение к простате. Но все равно, когда Ультрамен достает член и втискивает себя в него, ему больно, больно, больно. Он инстинктивно дергается вперед, но мужчина резко дергает обратно, отпускает затекшие руки, с легкостью приподнимая за бедра, лишая опоры под ногами. Упираясь в стену перед собой, он чувствует первый сильный толчок, срываясь на жалкий скулеж, щеки и шея горят от прилившей крови, ему стыдно, что он в этом участвует, может это остановить в любой момент, но не станет. Что он этого так сильно хочет, что член стоит так же крепко, подстегиваемый унижением и болью. Он чувствует стальную хватку на своем теле, не может сдвинуться ни на йоту, способный только биться, как нанизанная на иглу бабочка, пока окончательно не сдастся и не позволит безжалостно себя драть. Он думает о криптонце, о том, что тот может в любой момент взять его при желании, что слабый в сравнении с ним человек не способен дать ему отпор, и стонет еще громче. Как он бы хотел, чтобы тот прижал его так же тогда, на глазах у Евы, прямо под запись для ее трансляции. Придавил собой, подмял, поставил на колени и брал, брал пока Лекс бы не сдался, пока не позволил делать с собой все, чего бы тот не захотел. Он бы сорвал голос, крича его имя, он бы открыл свой услужливый рот для него, облизал его горячий член, сосал и сосал бы, пока судорогой не свело бы челюсти, только если бы Супермен этого захотел.       Но он не хочет ни всего этого, ни его, и это заставляет сердце лишь сильнее ненавидеть, гореть завистью от того, что ему ничего не надо из того, что Лютор так сильно желает, чему он день за днем проигрывает в схватке с самим собой.       Его протягивает вверх и вниз по стене, глаза заслезились от беспомощности и возбуждения, он хочет, чтобы его коснулись прямо сейчас. Он знает, что ему бы позволили эту маленькую поблажку, поэтому он, задыхаясь, выстанывает последний приказ, стараясь не сорваться на «пожалуйста». Колени громко сталкиваются с полом, Ультрамен перекидывает бедра через его ноги, фиксируя, резко входит снова, другой рукой обхватывая Лекса спереди. Он сжимает чересчур тесно, двигает ладонью чересчур быстро, но мужчина под ним все равно кончает, бьется крупной дрожью, ощущая, как от него отстраняются, а по бедру стекает сперма.       Когда он окончательно приходит в себя, то уже один в кабинете. Тело ломит, мышцы гудят. Там, где его касались, уже просвечивают будущие синяки. Медленно, судорожно выдыхая на каждое движение, натягивает обратно свою одежду, заправляет ремень в брюки, щелкая пряжкой над оторванной пуговицей и бредет через молчаливые пустые коридоры до своего пентхауса.       Завтра Супермена объявят в розыск. Он обязательно, конечно, придет, сдастся. И наконец-то наступит тот момент, когда Лютор укротит его. И ему надо привести себя в порядок до этого момента.