Необходимый разговор

      Скрип входной двери и поворот ключа в замке нарушил уютную тишину ночи. Детектив Хван зашёл к себе в квартиру, сразу же разуваясь и устало вздыхая, при этом потирая лоб: день выдался не из простых. Бывший полицейский замотался так, будто всё это время находился не с друзьями, а на охоте, догоняя стремительно убегавшего от охотника зайца. Чжун Хо слабо улыбнулся и сделал пару шагов вглубь квартиры, но вдруг замер как статуя, быстро моргая и смотря вперёд: на стульях, сдвинутых вместе, под включённым торшером лежала невысокая, но вместительная детская люлька бежевого цвета, в которой лежала малышка. Теплый свет ночника падал на её маленькое личико, заставляя ту забавно морщить носик и прикрывать глазки. Младший Хван медленно, словно боясь напугать неожиданно взявшуюся из неоткуда девочку, подошёл к люльке и повнимательнее рассмотрел её: красивая кружевная шапочка украшала голову ребёнка, а зелёная кофта с номером 222 на груди навеяла на мужчину воспоминания недавно минувших дней, от которых по спине пробежали холодные неприятные мурашки. Детектив сглотнул, беря в руки маленький чёрный конвертик, украшенный розовой ленточкой. Чжун Хо помедлил с минуту, размышляя, открывать или нет, ведь уже догадался, что это имеет отношение к играм, которые отняли у него брата. Хван ненавидел их и всё, что с ними связано, но ребёнка, смотрящего прямо сейчас на неизвестного ей мужчину наивным, ещё непонимающим жестокость реального мира взглядом, бросить не мог, хотя понятия не имел, что с ним делать. Длинные пальцы младшего брата подцепили край верхней части конверта и потянули вверх, открывая: внутри оказалась золотая карточка. Мужчина вынул её и повертел в руках, будто бы оценивая дизайн, но на самом деле прикидывая, сколько там может быть денег. В голове застряло огромное количество вопросов, которые, к сожалению, навсегда останутся без ответа. Только один человек мог бы прояснить ситуацию, но он неизвестно где… –на ней 45,6 миллиарда вон, – как будто прочитав мысли младшего Хвана, произнёс ровный мужской и до боли знакомый голос. От неожиданности Чжун Хо дёрнулся и выронил конверт с картой из рук, а затем очень резко повернулся в сторону источника звука, чуть не сбив при этом торшер. Глаза детектива с минуту смотрели на силуэт, появившейся в дверном проёме и движущийся к нему, а затем быстро закрылись, когда тот встал под слабое освещение напольной лампы, держа руки в карманах брюк, словно боясь узнать правду. Сердце бывшего полицейского застучало как бешеное, дыхание сбилось. Чжун Хо едва слышно выдохнул, пытаясь прийти в себя, а затем открыл глаза, встречаясь взглядом с глазами брата. Кого, кого, а его он меньше всего ожидал увидеть в своей квартире.       Старший Хван стоял в темноте, одетый в чёрные классические брюки и чёрную водолазку, как бы сливаясь и не особо желая выделяться и появляться в жизни брата вновь. Он молча смотрел на удивлённое, слегка растерянное лицо Чжун Хо, давая ему время отойти от шока. Ин Хо опустил голову вниз, как нашкодивший щенок, просящий прощенья, плечи слегка напряглись. За годы работы Фронтменом он успел забыть простые вещи: как просить прощения, как разговаривать по душам, как в целом общаться без приказов, на равных-все это стало ему ненужным, чужим. Но сейчас, стоя перед братом, Ин Хо прекрасно понимал, что придётся отбросить уже привычную роль и просто стать человеком, обычным живым человеком, который 8 лет назад был похоронен Ведущим далеко в закромах расколотой души, чтобы теперь вновь появиться, разрушая всё маски и давая повод возродиться.       Чжун Хо не спешил нарушать молчание: он всё ещё не верил в реальность происходящего. Он медленно наклонился, поднял упавшие вещи и положил их обратно в люльку к спящей девочке, а затем, не оборачиваясь на брата, произнёс куда-то в пустоту хриплым от переизбытка эмоций голосом: –я думал, ты погиб во время взрыва, что,–он кашлянул в кулак, собираясь с мыслями, – не успел выбраться. Там оставались считанные секунды. –у нас была налажена система эвакуации. Никто из персонала и гостей не пострадал. Я успел вылететь на вертолёте за пять секунд до взрыва, – быстро, ничего не тая, произнёс Ин Хо, все ещё глядя в пол и не решаясь вновь поднять глаза. Он понимал, что разговор будет долгим и напряжённым, но больше не собирался бегать от брата и утаивать правду. Игры в Корее закончились, ему теперь ничего не угрожает, поэтому нужно постараться вернуться к мирной жизни, где у него осталось самое главное на свете-семья, которую он бросил.       Чжун Хо слабо кивнул, принимая ответ брата. Его лицо было всё ещё хмурым, сосредоточенным, но в глазах едва заметно блестела надежда на возвращение Ин Хо в семью. Всё же, детектив безумно скучал за ним. Он повернул голову в сторону старшего, подумал с минуту, вздохнул и кивнул в сторону кухни: –пойдём туда, не будем мешать ей спать.       Ин Хо наконец-то оторвал взгляд от пола и поднял его. В его глазах отражалось сочувствие, вина и едва заметная боль, именно те человеческие чувства, которые он до этого момента прятал за геометрической маской распорядителя судеб теперь без усилий проявились на лице мужчины, а тот и не думал их скрывать. Старший Хван вздохнул и, вынув руки из карманов брюк, пошёл за младшим на кухню, мысленно готовя ответы на предстоящие вопросы.       На кухне младший брат уже успел поставить чайник и теперь ожидал, когда тот скипит, поставив на стол две чашки. Старший же, едва слышно сел за стол, стараясь лишний раз не шуметь. Через пять минут Хваны сидели друг напротив друга: Чжун Хо медленно пил чай, смотря прямо на брата, а тот грел ледяные руки о горячую кружку, смотря на стол. Никто не решался нарушить напряжённую тишину, висевшую в воздухе. Допив чай, младший поставил чашку на стол и, кивнув в сторону люльки, спросил: –я правильно понял, что она-победитель, раз получила деньги? –Ин Хо повернул голову, посмотрел на спящую девочку, и слегка кивнул, отпивая уже успевший остыть чай. Но даже такого маленького количества тепла хватило, чтобы заставить лёд, всё это время нарастающий вокруг сердца Фронтмена, таять. –что случилось с её матерью? Она была в игре? – Чжун Хо стал заваливать старшего брата вопросами, серьёзным и осуждающим взглядом смотря на него. Он терпеть не мог, когда в такие дела втягивали девушек, тем более беременных, ведь это было опасно и ужасно. –да… Она играла под номером 222, её звали Ким Чжун Хи. Она умерла на предпоследней игре, пожертвовав собой ради дочери. И, предвижу твой вопрос про отца, он тоже участвовал и погиб в последней игре. Номер 333, звали Ли Мен Ги. Малышка сирота,–коротко пояснил Ин Хо, выдерживая взгляд брата, который, по мере рассказа старшего Хвана становился всё более суровым, а лицо детектива сильнее хмурилось. –Почему ты не вывел её из игры? Ты правда позволил беременной играть?! Ты в своём уме, Хён?! –возмущённо воскликнул Чжун Хо, буквально сверля старшего тяжёлым взглядом, не скрывая гневный блеск в глазах. Ин Хо шумно сглотнул, а по телу пробежали мурашки. Он не привык к такому поведению брата: тот всегда был спокойным, не позволяющим себе повысить голос даже в очень серьезной ситуации. Ин Хо запомнил его именно таким, но это было 4 года назад, и с тех пор многое изменилось. Перед Ин Хо сейчас сидел уже повзрослевший брат, успевший повидать многое, столкнуться с предательством и разочароваться, сделать выводы и поменяться. –она сама решила играть, её не заставляли. После подписания соглашения я не имел права вмешиваться в судьбу игроков, лишь наблюдал,–спустя минуту молчания тихо произнёс Ин Хо, сделав глоток холодного чая, заставившего его дрогнуть. Он поставил чашку на стол, сложил на нём руки и уставился на них. Чжун Хо молча встал со стула, взял чайник и вновь наполнил чашки кипятком. В его действиях была заметна резкость и нетерпение, ранее ему не свойственные. Ин Хо взглянул на него мельком и подметил, что слишком многого не знает о брате, слишком много он пропустил, слишком много тому пришлось пережить из-за родного человека. Чувство вины и злобы на самого себя стало разрастаться внутри, проникая во все клетки тела. Бывший Фронтмен повёл плечами, взял чашку в левую руку и сделал глоток, обжигая язык и пытаясь заглушить совесть хоть на короткое время. –как умудрилась победить её дочь, если изначально она не была игроком? Ин Хо, объясни, что произошло на той игре? Я не понимаю ничего, – покачал головой детектив, после недолгого молчания, пытаясь собрать все кусочки пазла воедино, но не доставало слишком много деталей. Старший Хван встал, подошёл к окну и долго всматривался в темноту ночи, спрятав сжатые в кулаки руки в карманы. Он вновь молчал, но не для того чтобы что-то утаить, а чтобы раскрыть все карты: его напряжённый мозг выстраивал события в цельную цепочку без единого изъяна. Когда рассказ в голове был сформулирован, Ин Хо повернулся к младшему, который все это время сверлил спину брата ожидающим взглядом. Старший невольно вспомнил, как в детстве именно таким взглядом Чжун Хо смотрел на него, стоя рядом на кассе и ожидая мороженное. Бывший Фронтмен на секунду улыбнулся, глаза наполнились теплом, и он позволил себе хоть на чуть-чуть погрузиться в то беззаботное тёплое время, а затем качнул головой, вновь приобретая спокойное лицо с виноватым взглядом. Он облокотился спиной о стену и, тяжело вздохнув, начал рассказывать: –ты прекрасно знаешь, что Ги Хун вернулся на эти игры, чтобы остановить их, ведь сам помогал ему в этом. И так же знаешь, что среди твоей команды были предатели, которые работали на игры и сливали информацию, –при упоминании Капитана Пака Чжун Хо скривился, сжав руки в кулаки. Капитан был последним человеком, которого он подозревал, ведь тот спас его от смерти. Но нож в спину младшему в очередной раз воткнули самые близкие, от чего рана болела долго, и болит до сих пор. –Так мы узнали о зубе Ги Хуна, где был спрятан жучок. Мои солдаты его вытащили, тем самым отрезая вас от правды, а Пак должен был водить вас за нос, чтобы остров не был обнаружен.       По мере рассказа старшего, младший, казалось, медленно сходил с ума. Зарывшись руками в волосы, Чжун Хо внимательно слушал Ин Хо, восстанавливая полную картину 37 игры в кальмара. Мозг судорожно работал, стараясь ничего не упускать из виду, а пазл легко собирался, благодаря правдивым фактам, которые заставляли сердце сжиматься от ужаса и боли. С каждым произнесенным Ин Хо словом детективу хотелось только одного: очень сильно врезать брату, что он в последствии и сделал. Не дав старшему закончить, младший резко подскочил, развернулся и ударил бывшего ведущего в нос, вкладывая в в удар всю ту ненависть и презрение, которое он испытывал к нему теперь. Ин Хо покачнулся, но ничего не сказал на такую выходку, а лишь поднёс руку к носу, останавливая начавшееся кровотечение. Тёплая кровь стекала по ладони старшего и капала вниз на пол, но никто не обращал на неё внимания. Младший, тяжело дыша, стоял весь перевозбужденный и с открытой ненавистью смотрел на Ин Хо. Он всё ещё не мог поверить, что тот так изменился до неузнаваемости. Он не хотел верить, что брат успел стать чудовищем. –почему?! Почему ты стал в этом участвовать?! – яростно кричал Чжун Хо, сжимая руки в кулаках до побелевших костяшек. Ему до ужаса хотелось избить брата, наорать, но он пытался сдержаться, тяжело дыша, как бык после забега. Он не хотел причинять боль родному человеку, который тоже многое пережил. –Чжун, я не прошу менять понять или простить, правда… Это очень трудно и, думаю, невозможно. После смерти жены жизнь потеряла смысл, –медленно говорил Ин Хо. В темноте, во всём чёрном, с кровью на лице и на руках он был похож на возродившегося из ада дьявола, коим, в принципе, и являлся. –Я и в играх стал участвовать из-за Хе Юн. Я надеялся заработать деньги и заплатить за операцию, но не успел. Я не смог спасти её и ребенка…–Ин Хо спрятал лицо в ладонях, шумно втягивая воздух и закрывая налитые кровью глаза, в уголках которых блестели слезы. Тема жены до сих пор являлась для него открытой раной. –она звала тебя. Она умирала и шептала твоё имя, а ты убивал в это время людей! Она думала, что ты её бросил! –орал младший, не подбирая приличных выражений. Он слишком устал держать всё в себе. –я никогда не бросил бы её! –выкрикнул старший, убирая руки от лица, но затем уже тише добавил, – я её любил…сильно любил. И я правда старался ради неё, чтобы… –любил бы-не оставил одну умирать! – зло бросил Чжун Хо, перебив брата, и отвернулся, не желая больше смотреть на него. Тот сглотнул, поднимая голову вверх, чтобы задержать щипучие слезы, предательски катящиеся вниз. Ин Хо провёл рукой по лицу, смешивая уже успевшую подсохнуть кровь с соленой жидкостью и растирая эту субстанцию по ладони. Он прекрасно понимал брата и не винил того в срыве. Все таки, не каждый день тебе рассказывают правду, тем более с такими подробностями.       Настенные часы на кухне показывали уже второй час ночи, но расходиться на кухне никто не собирался. Чжун Хо уже не бушевал так яростно: напившись холодной воды из-под крана, бывший полицейский, успокоившись, сидел за столом, стуча пальцами по гладкой поверхности. Ин Хо всё так же стоял, не шелохнувшись, смотря прямо на люльку с девочкой, прокручивая в голове пережитые события. –ты мог остановить игры? – неожиданно спросил Чжун Хо, заставляя старшего дёрнутся: тот не ожидал, что младший захочет ещё разговаривать.       Ин Хо отрицательно покачал головой: –нет. Изначально вся власть была у О Иль Нама, который был создателем игр. Я просто присматривал за персоналом, следил за игроками и выполнял прочие приказы старика и Вип гостей. По сути, был такой же пешкой, как и остальные работники. Вся власть над играми мне перешла после смерти Иль Нама, но и тогда против системы идти было невозможно. Если бы я восстал-меня бы убили, а на моё место поставили бы более покладистого человека. Ги Хун попытался устроить переворот, но его итог печален. Ты сам знаешь, что против того, что оттачивалось годами, идти бесполезно-не хватит сил, чтобы сдвинуть годы работы.       Чжун Хо внимательно выслушал бывшего ведущего и кивнул, соглашаясь с его словами. Он и сам много раз лез на рожон, получая после этого выговоры от начальства, но не мог остановиться. Младший обещал делать всё по справедливости и никогда не отступал от своих принципов, несмотря на сложности и различные ситуации. –ну а люди… Тебе не было их жаль? Ведь ты был полицейским, учился защищать их, а не убивать. Почему ты изменил своим принципам? –слегка дрожащими голосом спрашивал Чжун Хо, смотря на грязное лицо брата. В его взгляде уже не читалась та лютая ненависть, что была ранее: её сменила усталость и лёгкая грусть, да и желание превратить бывшего ведущего в отбивную пропало.       Ин Хо медлил с ответом: было видно, что сформулировать понятное объяснение-задача не из лёгких. Он набрал в грудь побольше воздуха и принялся рассказывать, словно исповедуясь перед Богом, в которого не верил. –знаешь. После смерти Хе Юн мне было очень тяжело, я не знал, что делать. Жить не хотелось, весь мир рухнул. Я бы запил и умер от отравления палью, если бы не звонок от Иль Нама. Тот вызвал меня к себе, объяснил задачи и я быстро согласился, особо не предавая значения своей должности, ибо голова была занята не тем. Но уже на первой своей игре в роли ведущего я понял всю человеческую натуру. Я прекрасно помню жестокость людей, которые были готовы на всё ради лишних лёгких денег. Столько предательства, слез, боли и крови я не видел нигде. Сначала мне было их очень жаль, ведь в каждом игроке я видел себя: брошенного на произвол судьбы, беззащитного маленького человека. Но потом, углубляясь в анкеты игроков, я стал понимать, что в получившихся проблемах виноваты они сами: кто-то понабирал долгов у бандитов, кто-то вложился в сомнительный доход, кто-то спустил все деньги в казино и проиграл. Мельком попадались люди без долгов, идущие туда чтобы достать деньги и спасти кого-то, но они были настолько редки, что терялись среди этого огромного моря должников. Поэтому, смотря на экран и наблюдая смерть за смертью, я понял, что они в праве сами выбирать свой жизненный путь. Иль Нам говорил, что игры-последний способ людей исправить свои несчастные жизни, и мы с радостью предоставляем им это. Вскоре я согласился с ним и принял философию игр, хотя после первой кровавой ночи среди игроков мне хотелось жутко напиться и больше не вспоминать тот ад, что творился в спальне. И своего первого застреленного солдата я тоже помню. Философию с порядком среди персонала тоже была принята мною достаточно быстро: нарушители должны были быть наказаны. Но порой было очень тошно и плохо, –Ин Хо замолчал, переводя дух. Он встретился взглядом с Чжун Хо, где читалось едва заметное сожаление: брат потихоньку стал оттаивать, переваривая информацию.– С тех пор все игры были однотипными, а люди всё больше и больше жестоки, с каждым раундом теряли человечность, превращаясь в диких зверей. Я потерял в них веру, перестал что-то чувствовать и постоянно подавлял эмоции, ведь права на ошибку не было. Я превратился в куклу, без души и настоящего лица. Но возвращение Ги Хуна и его отчаянная вера в людей поразила меня. Он до последнего не изменял своей точке зрения, стараясь доказать свою правоту. К сожалению, реальность слишком жестока для таких оптимистов как он, а люди слишком эгоистичны и циничны. Все готовы были скинуть младенца,– он кивнул головой в сторону люльки, – чтобы спасти свою шкуру, ведь проще победить того, кто слабее, чем сражаться на равных. Но господин Сон своим поступком доказал, что герои всё же есть, но их очень мало. Он заставил мою, как мне казалось, мёртвую человеческую натуру проснуться и стоя аплодировать, так как Ги Хун выбрал сохранить игрокам жизнь, хотя прекрасно понимал, что те хотят его убить. Господин Сон не стал пользоваться слабостью противников, а предпочёл играть на равных. И тогда я понял, что он-сильный, а я слабак, –на этих словах Ин Хо горько хмыкнул, а глаза вновь наполнились влагой.–Именно после этого, летя в вертолёте с малышкой на руках я понял, что проиграл во всем и возненавидел себя. Ги Хун добился своего, ведь игры в Корее завершены и больше никогда не будут возобновлены. Я очень уважаю его смелость, решительность и самое главное-веру. Ги Хун не побоялся пойти против системы практически с голыми руками. Мне было жаль, что он умер, но он бы не смог жить после череды предательств и разочарований, без друзей и знакомых. Как по мне, смерть для него-лучший исход.       Хван закончил говорить и замолчал, глотая вязкую слюну, чтобы смочить охрипшее горло. Чжун Хо всё это время сидел молча, слегка ссутулившись. Он обдумывал сказанное братом и всё больше погружался в роль Фронтмена, представляя такие ужасные картинки, что его аж передергивало.        «Ин Хо ещё повезло, что психика после этого осталась цела, а то курс психиатра не помешал бы,"–подумал детектив, поднимаясь со стула. Он медленно подошёл к брату, посмотрел ему в глаза и обнял, прижимаясь к нему. Старший Хван опешил от таких действий, но быстро пришёл в себя и обнял младшего в ответ, взъерошив тому волосы, как в детстве. Они стояли так в тишине, которая за эти неполные четыре часа разговора уже успела смениться с гнетущей на уютную, казалось, вечность. Никто не хотел отпускать, никто не хотел говорить. Молчание теперь не убивало и не натягивало нервы до предела: оно дарило ту теплоту давно минувших дней, которых, к сожалению, не вернуть. –если бы я тогда согласился пойти с тобой, чтобы ты сделал? – осторожно спросил Чжун Хо, слегка отстраняясь от брата. Ин Хо без колебаний ответил: –вколол бы снотворное и приказал капитану отвезти тебя домой, а затем следить, чтобы ты во что-нибудь не ввязался. Я бы не стал тебя убивать, никогда. Я бы не хотел потерять ещё одного дорогого мне человека.       Чжун Хо несильно ударил брата в плечо, повеселевшим голос произнеся: –значит я мог избежать сна, длившегося два года?.. Эх, ну зато выспался и отдохнул.       Ин Хо едва заметно улыбнулся, погладив младшего по голове: –мне жаль, что так вышло. Я правда испугался тогда, узнав, что ты в коме. Каждый день звонил моим людям и спрашивал, очнулся ли ты. Прости меня. –и ты меня. И за плечо тогда, и за нос сейчас, – теперь виноватые глаза передались к младшему, от чего старший усмехнулся. Чжун Хо отошёл от него, открыл ящик и вытащил оттуда упаковку влажных салфеток. –вот, вытри кровь, а то грязный как черт, –с издёвкой, но без явной злобы произнёс детектив. Ин Хо прищурил глаза, взял пару салфеток и вытер непонятную мешанину с лица и рук, как бы смывая кровавое прошлое с себя, чтобы вступить в новый этап жизни. –а что мне матери говорить? Она до сих пор считает себя виноватой в том, что ты пропал…–задумчиво произнёс Чжун Хо, облокачиваясь спиной о столешницу. Ин Хо механически вытирал руки практически до скрипа, очищаясь. –скажи… Скажи, что был на кладбище у жены и увидел свежий букет цветов. Я не смогу встретиться с мачехой… Я не готов ей всё объяснять, да и не хочу, –старший Хван выкинул салфетки в мусорку, окончательно ставя точку в своей кровавой истории. – И она ни в чем не виновата. Я уважал её и продолжаю уважать и любить. Я ей обязан, –улыбнулся Ин Хо, и младший повторил его действие: всё же Чжун Хо всё детство старался пародировать старшего, что и делал до сих пор. –я всё ещё тебя не понимаю, Хён. И долго буду мучаться с тем известием, что ты убийца, -Ин Хо кивнул на эти слова, показывая, что понимает детектива.– Но я очень рад, что ты жив и что больше игр здесь не будет. И если ты готов вернуться в мирную жизнь, я буду рядом и помогу тебе, хотя в душе будут скрести недовольные кошки и возмущаться тому, что я помогаю предателю. Но по-другому я не могу, так как с детства равнялся на одного красивого вредного юношу, который учил меня быть честным и справедливым. Теперь моя очередь быть для тебя учителем и восстанавливать в тебе то, что было разрушено. –разве у меня не всё потеряно? – слегка нахмурившись, спросил Ин Хо, но во взгляде читалась благодарность. Чжун Хо ответил с улыбкой, похлопав старшего по плечу: –если ты пришёл ко мне, чтобы всё рассказать, то нет. И я верю, что у тебя всё будет хорошо.       Старший улыбнулся и вновь обнял младшего, по-отцовски целуя того в макушку. На глаза навернулись слезы, но они были не от боли, а от счастья. Зажмурившись, Ин Хо вновь почувствовал семейное тепло и счастье, которого сам себя лишил четыре года назад. –я люблю тебя, Чжун. Спасибо за всё. –я тоже тебя люблю, Хён. Не пропадай больше, пожалуйста, – Ин Хо посмотрел тому в глаза и согласно кивнул головой, впервые улыбаясь по-настоящему, свободно, будто сбросив с тебя груз, весом в несколько тысяч тонн. Дышать стало легче. Чжун Хо усмехнулся, а затем, сложив руки на груди, спросил, кивая в сторону люльки: –а теперь вопрос, который мучил меня всё это время: почему я, что мне делать с малышкой и как объяснить матери откуда у меня ребёнок? Еще вчера я был свободным мужчиной, а сегодня уже отец-одиночка. Мне кажется, это ненормально.       Ин Хо тихо смеялся, забавляясь реакцией младшего. Тот, притворно надув губы, дал старшему щелбан, на что бывший ведущий рассмеялся, держась за лоб. Они веселись, будто бы вернулись в прошлое и просто подкалывали друг друга, как обычно это делают братья. –ответ прост: ты единственный, кому я доверяю. А матери… Скажи, что тебе её подкинули, так что поздравляю с дочкой! –всё ещё смеясь, произнёс Ин Хо. Чжун Хо покачал головой, смотря на неожиданный подарок. –спасибо, хён. Ладно, разберусь. Что ты будешь делать сейчас? –у меня есть ещё одно дело, надо слетать в США. Но потом я обязательно вернусь и буду заново учиться жить, – просто ответил Ин Хо, успокоившись после приступа смеха. Чжун Хо вынул из кармана связку ключей и протянул её брату: –как вернёшься-заходи в любое время, я не против. Только в темноте не прячься больше, а то я уеду отсюда на скорой, –буркнул младший, но без злобы. –хорошо, спасибо. – Ин Хо принял связку ключей из рук Чжуна и убрал её к себе в карман. Глянув на часы, стрелки на которых уже показывали четыре утра, он произнёс: –ладно, мне пора. Ещё раз прости за все. –всё более-менее нормально, не волнуйся. Больше я не собираюсь косплеить Джека Воробья, – отшутился Чжун Хо, вновь вызывая тихий смех старшего. Такого брата тот узнавал и любил: весёлый, неунывающий и любящий шутить по натуре, но который во взрослой жизни прятался под маской серьёзного детектива, раскрывая карты только перед родными. И Ин Хо грело душу то, что после всего прожитого он оставался таким человеком для Чжуна.       Ин Хо прошёл вперед, протягивая руку младшему. Тот уверенно пожал её, глядя в глаза старшему Хвану: от прежней ненависти, презрения и гнева во взгляде не осталось и следа, их заменила едва заметная горечь, которая тут же сменилась спокойствием и вновь зарождающимся доверием, что не могло не радовать бывшего ведущего. –пока, – немного с грустью произнёс Чжун, провожая взглядом идущего к двери брата. Тот, обернулся и улыбнулся: –ещё увидимся, обещаю. Пока.       Дверь закрылась с громким хлопком, оставляя квартиру в полной тишине, которую нарушало лишь тихое сопение спящего младенца в люльке. Чжун Хо подошёл к ней, слегка покачал, а затем вновь вернулся на кухню. На душе у него было умиротворенно:секретов больше не было, вся правда известна :хоть она и не была радужной, но лучше ведь горькая правда, чем сладкая ложь, верно? Чжун Хо вытянул руку на столе и положил на неё голову, прикрывая глаза. Сон пришёл к нему быстро, ведь поводы для волнения и бессонницы исчезли. Осталась лишь приятное тепло, разливающиеся по телу, оставленное после диалога с братом, с единственным человеком, который причинил много боли, но был родным и любимым, который ценой своей жизни спас детектива, который всегда старался быть рядом и помогать. Ошибки совершают многие, но не всё их признают и пытаются исправить. Ин Хо их признал и уже сделал первый шаг к исцелению души, поговорив с младшим, и теперь Чжун Хо искренне верил в то, что у старшего всё получится. Теперь его очередь быть для бывшего ведущего проводником в мир людей и помогать уверенно ступать по совершенно новому, сложному пути, но теперь уже вместе, рука об руку, ведь братская любовь-сильнее всего на свете.