Фото со звездой

      В ярких коридорах незнакомого места, где всё было обставлено так, будто это детская площадка, у одной из камер толпилось огромное количество людей. Нам Гю щурился, глядя на камеру, толкал людей, чтобы те встали кучнее, хватал их за руки, переставляя для красоты кадра, тараторил что-то дружелюбным тоном. Ажиотаж вызвал самый яркий человек, вокруг которого как раз и собрались все эти люди. Несмотря на то, что они все были в одинаковой одежде, Танос выделялся: его яркие волосы, татуировки и кольца отличали его от остальных. Он держался уверенно, не особо обращая внимания ни на стайку фанатов, собравшихся вокруг него, ни на организатора фотосессии, который встал рядом с ним и положил руки на плечи. Танос мельком взглянул на него и улыбнулся. Нам Гю было важно, чтобы они стояли вместе: последнее их совместное фото было сделано семь лет назад, но оно было сделано при странных обстоятельствах, когда они оба были в странном состоянии. Он боялся, что если эти охранники в розовом проверят его телефон, то могут попытаться его как-то компрометировать этим снимком. Но Нам Гю стыдился бы только того, как он выглядел тогда, и что больше это фото ничего в нём не вызывает: он слишком часто на него смотрел.              Этот день впечатался в его память, Нам Гю помнил его до мельчайших подробностей. Ему было тогда двадцать лет, но его протест против всего только вступал в силу: он ночевал не дома, постоянно пил, недавно он выкрасил пряди волос в синий цвет, проколол крыло носа и сделал первую татуировку на запястье в стиле олд скул, в которой была и семёрка, и подкова, и три звезды, и надпись «Lucky». Нам Гю проснулся не в своей квартире в обнимку с незнакомым человеком и тяжело вздохнул: последним, что он помнил, было то, как он сидит с друзьями в клубе и просит заплатить, чтобы переключили музыку. Он не помнил, как познакомился с этим человеком, а тем более, как оказался в этой квартире. Выбравшись из объятий незнакомца, Нам Гю, зажмурившись от солнечного света, потёр лоб и стал осматриваться. Он заметил использованный презерватив на тумбе и нахмурился, почесав нос: у них что-то было, благо, с защитой. Его крайне возмущала такая пошлость и неаккуратность. Почему никто не додумался выбросить его? Нам Гю прикусил губу, глядя на это: он переспал с каким-то неряхой, и это его огорчало. Вся остальная комната выглядела чисто, если не смотреть на пол, где была разбросана одежда. Всё в комнате светилось: солнечный свет отражался от белых поверхностей шкафа, стола и стен. Нам Гю нашёл на полу среди одежды свою чёрную поясную сумку с тремя белыми полосками, которую носил с собой всегда, и подошёл к зеркалу. Он провёл рукой по растрёпанным волосам и с ужасом обнаружил, что голова у него грязная. И всё же, он причесался, внимательно разглядывая синие пряди, чтобы в случае чего уже сейчас записаться в салон и подкрасить корни. Далее он занялся пирсингом: одними ногтями он коснулся прокола, чтобы в случае чего сразу обратиться к своему мастеру, а после обработал его средством из сумки. Осмотрев ногти, он пересчитал свои кольца на пальцах и облегчённо выдохнул: он не потерял их.              — Нам Гю, — он обернулся на сонный голос, раздавшийся с кровати, — зачем ты прихорашиваешься? Ты и так милый! Иди сюда, — незнакомец похлопал по одеялу.              — Я просто проверяю… — Нам Гю улыбнулся, поправляя кольца и быстро моргая. — Можно я сначала помоюсь?              Он совсем не хотел общаться с этим парнем: ему нужно было помыться здесь, поесть, переждать день и как-то уйти из квартиры без её хозяина в какой-нибудь клуб. И всё это время он хотел держаться обособленно с человеком, которого абсолютно не знал. Надо было ещё проверить телефон — вдруг о нём кто-то вспомнил. Получив в знак одобрения короткий кивок, он взял телефон с сумкой и заперся в ванной. За это утро мама позвонила ему три раза, а друзья, с которыми он вчера пил, пять. Он просмотрел историю звонков и улыбнулся своему пьяному рассудку: никого лишнего — он говорил с мамой, папой и другом, с которым вчера был в клубе. Позвонив маме, он говорил ей, что с ним всё нормально, он просто пьяный поехал домой к другу. Она, конечно, возмущалась, что он уже несколько дней не ночует дома, но никак не могла на него воздействовать: её сын был неуправляем. С друзьями он решил поступить так: сделал фото, где он стоит в ванной голый, и отправил в общий чат, подписав, что не знает, где он. Отправляя сообщение, Нам Гю улыбался мысли, что те, кто вчера его не удержал в клубе, станут зрителями его новой необыкновенной истории. Ему не нравилась холодная вода, но как только он покрасился, то мылся только так, чтобы пигмент не вымылся.              Закинув свои вещи в стирку, чтобы их освежить, и попарив, Нам Гю вышел к незнакомцу, который уже сидел за маленьким стеклянным столом с каким-то встревоженным видом. Нам Гю сел рядом и изучающе смотрел на него, схватив себя за запястье. Парень хотел что-то сказать, но всё медлил, кусая губы, скользя взглядом по фигуре Нам Гю и нервно разминая свои руки. Нам Гю это очень злило, он хотел схватить этого парня и трясти за плечи, чтобы тот наконец сказал хоть что-то, но так нельзя было поступить: это было бы некультурно.              — Слушай, я же вчера обещал провести нас на рэп-баттл в FF… — Нам Гю вздрогнул. Он уже начал усиленно думать, как бы помягче сказать, что платить за себя он не будет. — Мы до этого куда-то зайдём? — неловко закончил незнакомец, почесав затылок.              — А, — Нам Гю расплылся в улыбке и придвинулся ближе к нему, — предлагаешь свидание до свидания?              — Наверное можно и так сказать, — парень издал неловкий смешок, — куда ты хочешь? — он вдруг схватил Нам Гю за предплечье, отчего тот напрягся: он считал, что это его роль.              — Ну тогда своди меня в Самвон, — щурясь, Нам Гю накрыл руки незнакомца своими, гладя большими пальцами его ладони, — прости, а кто будет?              — Танос и…              Дальше Нам Гю не слушал, ему этого было достаточно. Это звучало уже интересно: Танос был легендой андеграундной сцены, который хоть и оставался вне телевизионного формата, но вышел в мейнстрим. Нам Гю слушал его треки, и они поражали его своей нестандартной рифмой, метафорами и витиеватыми выражениями. Плевать, кто был второй: с Таносом баттл обещает быть интересным в любом случае. Он сжал ладони незнакомца и приблизился к его лицу так, что их носы почти соприкоснулись.              — Это, мать его, круто! — Нам Гю крепко поцеловал незнакомца в губы. — Вечер обещает быть незабываемым!              — А что мы будем делать сейчас? — парень улыбнулся, обнажив зубы.              — Для начала поедим, — Нам Гю отвёл взгляд и отстранился, — До Самвона ещё долго, я полагаю, надо бы поесть.              Нам Гю сильно не слушал незнакомца, пока тот рассказывал о себе. Он, скорее, вычленял что-то интересное и развивал тему, поедая залежавшийся ролл и рассказывая в чате друзей о том, какие внезапные планы возникли у него на сегодня. Нам Гю с радостью бы сходил в ближайший магазин за чем-то более вкусным, но из одежды, которая была не в стирке, остались только конверсы и белая олимпийка — коллаборация гуччи и адидас.              Пока вещи стирались и сохли, Нам Гю позволял себя целовать и подставлялся под ласки. Лёжа в кровати, они смотрели какой-то глупый фильм, определённо предназначенный для того, чтобы под него заниматься сексом от скуки, но Нам Гю занимал себя вейпом и комментариями к фильму. Его новый друг был милой наружности, но он определённо хотел чего-то серьёзного от Нам Гю, а тот хотел оборвать с ним все контакты из-за этого. Это было похоже по ощущениям на день с его семьёй: от него что-то хотят и никак не могут оставить в покое. Его спутник будто был мухой, залетевшей ему прямо в мозг и жужжащей там. К концу фильма в его голове была одна мысль: «Надо выпить». Нам Гю иногда порывался спросить про алкоголь, но в его голове постоянно возникала мысль, что хозяин квартиры подумает, что он алкоголик, а поэтому выждал момент, когда парень вышел курить, и принял валиум, который он получил от одноразового друга в баре несколько дней назад.              Когда они вышли из квартиры, одежда обдавала тело Нам Гю мокрым холодом из-за того, что она не до конца просохла. Перед выходом он всё крутился перед зеркалом, чтобы точно увериться, что не видно мокрых пятен. Когда он всё проверил, то подвернул джинсы, обнажая специальные бежевые отвороты с логотипом Gucci. Его образ выглядел не броско, скорее, просто стильно, но его новый знакомый явно подмечал, что одет он в основном в люкс, пока Нам Гю показывал на каждую тень и спрашивал, не пятно ли это. В такси на него напала дрёма, всё поплыло, и он всю дорогу спал мирным сном на плече человека, которого все его друзья знали как «ноунейма».              В ресторане они выделялись среди людей в официальных костюмах и в антураже заведения, но Нам Гю не особо это заботило. Он мог бы попросить своего незнакомца отвести его в более скромное место, но когда он тогда сходит за чужой счёт в дорогой ресторан? Они вместе выпили по бокалу вина, хотя Нам Гю отчаянно желал пить соджу, но это не подходило статусу заведения. Он специально заказал жирный стейк, чтобы сильно не опьянеть. Ему и так было нелегко: глаза слипались от валиума, и он едва улавливал тему разговора, стараясь вовремя смеяться и поддерживать диалог, нельзя было усилить седативный эффект. В такси он снова спал, чтобы набраться сил перед главным событием вечера. Последнее, что он слышал, было фразой таксиста, которая звучала будто из какого-то колодца: «Если он заблюёт мне салон, вы будете его языком вылизывать». У Нам Гю уже не было сил ругаться и что-то доказывать.              Они вошли в клуб, обстановка которого напоминала отчасти американские бары, в которых сидят байкеры, но Нам Гю видел, что это всё на самом деле лоск для атмосферы: свет падал так, чтобы создавать эффект дыма в баре, тёмные стены делали пространство камерным, и он готов был поклясться, что каждый рубец на мебели был точно рассчитан на атмосферу. Нам Гю опустился на стул и облокотился на барную стойку, все его силы были истрачены на то, чтобы выглядеть трезвым на фейсконтроле.              — Всё в порядке, mi amore? — нежным голосом спросил спутник Нам Гю, сильно сдавив его бёдра руками, отчего Нам Гю на мгновение пришёл в себя и стиснул зубы.              — Да, — он улыбнулся и показал «ок» рукой, — это из-за вчерашнего… — Нам Гю положил руки парню на плечи и стал их растирать. — Мне надо выйти, припудрить носик, разрешишь? — он неловко, но достаточно мило улыбнулся.              — Тебя не надо проводить? — спросил парень, отпустив ноги Нам Гю и шагнув назад.              — Нет, я сам дойду, — Нам Гю принял расслабленный вид и махнул рукой.              Пудрить нос было нечем: мефедрон он нюхал на прошлой неделе. Оставалось только вызвать рвоту, чтобы очистить организм, и корить себя за то, что добыл не стимуляторов, а седативный препарат. Да, Нам Гю стал меньше скучать в компании его сегодняшнего друга, но ему жутко не нравилось, что контролировать себя в таком состоянии было сложно. Наконец его вырвало, в содержимом унитаза он узнал и стейк, и вино, и частички утреннего ролла, и Нам Гю под яростные стуки в дверь вышел из кабинки. Человек стучал сразу в две кабинки, видимо, проверяя, кто первый не выдержит назойливого шума. Их взгляды на мгновение пересеклись, и Нам Гю быстро оглядел нарушителя своего спокойствия, его внимание привлекли голубые волосы в причёске с зализанным гребнем, чем-то напоминающую причёску Элвиса Пресли. На мгновение он поймал себя на мысли, что у этого человека есть стиль, а после отправился приводить себя в порядок перед зеркалом. Холодная вода помогала прийти в себя, он уже не засыпал на ходу. Поправляя причёску, он усмехнулся: его измученный взгляд выдавал настоящее состояние. Нам Гю ещё раз умыл лицо.              — Hey, man, are you ok? — Нам Гю услышал голос за спиной и почувствовал запах сигарет. — Ты как будто под наркотой…              — Я нормальный! — раздражённо ответил Нам Гю и развернулся. На мгновенье он замер: этот человек с голубыми волосами был ему знаком — легендарный Танос стоял прямо перед ним. — Я просто привожу себя в порядок! — продолжил тем же тоном он, чтобы не выдать своё удивление.              — Тогда дай руки помыть, — попросил он, шагнув к раковине.              — Да, — Нам Гю быстро кивнул и шагнул в сторону, — ты же Танос, да? — вдруг спросил он.              — А что, хочешь фото? — тот повернулся, улыбаясь.              — Удачи тебе, — Нам Гю заулыбался в ответ, подняв кулак, — ты всех порвёшь!              — Главное, чтобы тебя не вырвало, пока я читаю, — он улыбнулся, показывая пальцем на Нам Гю.              Он улыбнулся этому уколу, но чувства в нём были противоречивы. С одной стороны, Танос его заметил, с другой же стороны, человек, которого он считал гением рэп-игры, заметил его состояние. Нам Гю действительно в это верил: после модной попсы тексты Таноса звучали не просто стильно, а ново. Его треки заставляли нейроны Нам Гю двигаться быстрее, чтобы понимать отсылки, необычную, но складную читку и панчи. Из туалета он вышел более свежим, чем мог: иногда хорошее знакомство может помочь телу лучше, чем какое-либо из лекарств. Теперь он сидел на барном стуле, развернувшись к сцене, и потягивал воду. Ему ещё надо было оставаться трезвым, чтобы как-то снова не уехать в квартиру своего спутника. Его больше не вырвет, он ведь сам вызовет рвоту, если надо. Нам Гю что-то слышал о том, как справляются с обезвоживанием в пустыне: надо пить воду через определённый промежуток времени. В его голове возникала мысль, что это поможет ему протрезветь.              Первый раунд был определённо за Таносом. Он читал чётко, балансируя на грани перехода на личность оппонента и приемлемыми выпадами. Нам Гю отмечал, что Танос выигрывал во всём: его внешний вид был ярким и запоминающимся, держался он уверенно, работал с публикой, из-за чего уже второй припев кричал целый зал: всем понравилась строчка «My little big boy», которая цепляла простотой, абсурдностью и лаконичностью. Второй раунд был значительно хуже: Танос не попадал в бит. Он отставал буквально на полсекунды, но это было заметно. Нам Гю резала слух его читка, когда язык у Таноса начинал заплетаться. Третий раунд был совсем плох: Танос пытался играть на публику и вёл себя уверенно, но его фристайл стал совсем плох, слова уже не были хлёсткими ударами по оппоненту, а, скорее, пьяными оскорблениями. В этом раунде он вызывал лишь стыд и возмущение. Нам Гю понял для себя, что наблюдает падение звезды. Это его не удручало, как остальных в зале, он хищно улыбался, придумывая план, как поменять человека. Крах Таноса на баттле был словно приглашение. Нам Гю взглянул на своего сегодняшнего спонсора и приобнял его.              — Я пойду покурить, — Нам Гю чмокнул парня в щёку, — дашь сигарету?              — Ты же паришь! — ответил он, усмехнувшись, но потянулся за пачкой.              — Дай мне побыть крутым! — Нам Гю нахмурился и мельком взглянул на сцену: Танос пожимал руку оппоненту, натянуто улыбаясь. Он дёргал ногой, готовясь сорваться с места. Одной рукой он трогал карманы и сумку, чтобы проверить, что он ничего не забыл.              Знакомый на миг замер перед тем, как вытащить сигарету из пачки, и посмотрел на Нам Гю грустными глазами, будто понял, что это их последняя встреча. Уловив это, Нам Гю дрогнул, пересиливая себя, чтобы не ударить его. Нам Гю накрыл своей ладонью руку, застывшую на крышке пачки, и нежно улыбнулся.              — Ты боишься, что я тебя оставлю? — спросил Нам Гю и полез в сумку. — Я просто хочу, чтобы наш вечер стал ещё ярче, — он положил на стойку цепь с бриллиантами на каждом звене, — это мне подарил мой хороший друг, я оставляю её тебе, потому что скоро вернусь, — он вытащил из пачки сигарету сам, — подожди немного, и с нами будет тусоваться победитель…              Нам Гю встал со стула как раз тогда, когда Танос уходил со сцены. Он соврал своему знакомому: цепь ему купил его прошлый спонсор, да и та была с фионитами. Его друг выступал здесь, поэтому Нам Гю знал, как попасть в курилку, которая служила входом в гримёрку. Перед тем, как выйти из клуба, он принял спокойный вид, будто не бежал через весь зал. Нам Гю выпрямился и расслабленной походкой вышел на улицу, чтобы не создавать впечатление какого-то маргинального типа.              Было предсказуемо, что Танос окажется в курилке. Он сидел на корточках, держа в зубах сигарету. Нам Гю стоял над ним, улыбаясь, и, повторяя за ним, взял сигарету в рот. Он спрятал руки в карманы, наблюдая за реакцией Таноса, тот усмехнулся и похлопал по земле возле себя, приглашая сесть.              — Выследил меня? — спросил Танос, в упор глядя на Нам Гю, и шмыгнул носом.              — Не то, чтобы выследил… — он сел возле Таноса, не обращая внимания на то, что его джинсы могут запачкаться. — Я знал, что ты тут будешь, хотел попросить прикурить.              Танос рассмеялся и приблизился к лицу Нам Гю, чтобы тот прикурил от его сигареты. Надо было втянуть воздух в себя, но Нам Гю на мгновенье разучился дышать от такой резкой близости. На его памяти это был первый раз такого быстрого перехода к почти интимному моменту. Наконец край сигареты подпалился, и Нам Гю отстранился.              — Всё? — в шутливой манере спросил Танос, шмыгнув и потерев крыло носа. — Ты не думай, что мне сейчас нужен спасатель… То, что на сцене…              — А я и не хочу тебя спасать, — Танос повернулся и изумлённо глядел на Нам Гю, заложившего руки под голову, — знаешь, я даже не блевал, когда ты читал.              — Ну это определённо знак качества, — Танос выставил большой палец, — realy cool! — он вдруг стал озираться по сторонам. — Wait, если ты сюда пробрался, то и остальные могут?              — Нет, — Нам Гю покачал головой, — у меня друг здесь выступал, поэтому я знаю все подходы к гримёрке и твоей курилке, — он хитро заулыбался, когда Танос умиротворённо прикрыл глаза, — может, я не пишу музыку, но в этой тусовке присутствую.              — И где сейчас этот друг? — расслабленно спросил Танос, но в его тоне слышалась неуверенность в словах собеседника. — Если он попросил тебя поговорить со мной, чтобы я взял его под крыло, то я вас двоих пошлю.              — Он рокер… — Нам Гю поправил отросшую чёлку. — Наверное сейчас колется героином…              — А ты хорош! — Танос рассмеялся, закинув голову назад, и протянул руку. — Как тебя зовут, boy?              — Нам Гю, — он пожал протянутую руку и стал внимательно рассматривать лицо нового друга, — а мне тебя называть настоящим именем или псевдонимом?              — Зови меня «Танос», — дружелюбным тоном попросил он, — а потом посмотрим.              Танос улыбался не хищно, скорее холодно. Его улыбка была похожа на пасть змеи, выжидающую удобный момент, чтобы схватить добычу. Нам Гю заметил покраснение возле носа и вспомнил, что такое было и у него, когда он нюхал на прошлой неделе. Пара суток с мефедроном стоили ему небольшого химического ожога, пропахшей потом одежды и красного носа. Надо было как-то зацепиться за это, пока Танос курит, потому что ещё раз бежать за Таносом он не хотел. Надо было действовать здесь и сейчас.              — Ты шмыгаешь постоянно, — Нам Гю прищурился, закусив губу. Он выдержал небольшую паузу, думая, как лучше направить диалог в нужное русло, — простудился?              — Don't worry, boy, — Танос вдруг стал смотреть сквозь него, его лицо стало едва заметно напряжённым, — I'm ok. — он показал это жестом, но его рука дрогнула.              — Ладно, я… — Нам Гю засмеялся без звука, откинувшись на стену, изображая некоторое смущение. — Хотел о тебе позаботиться… Ты просто меня спас в туалете… — он опустил голову и начал поправлять кольца. — Я, видимо, не рассчитал с валиумом и заснул, пока блевал… — он издал смешок. — А ты своими стуками… — Нам Гю стал изображать стук в дверь. — Меня разбудил.              — My little baby, — Танос усмехнулся и ткнул его в плечо, — ты ещё не знаешь, что такое настоящая тусовка…              — А ты покажи, — внезапно сказал Нам Гю, и Танос удивлённо на него уставился, — пара таблеток — всё что у меня осталось, а я обычно на стимуляторах…              — Скинешься? — Танос прищурился, не доверяя словам нового знакомого.              — Сколько? — Нам Гю полез в сумку за кошельком.              — На квартире решим, — Танос встал, — я заберу вещи и поедем к моему знакомому, всё равно сегодня у него… — он усмехнулся. — мероприятие…              — Я пойду с тобой! — встревоженно произнёс Нам Гю, тут же вскочив. Он сразу понял, что Танос может сбежать, как и он пару минут назад. — Меня преследует какой-то странный тип, с тобой будет безопаснее!              — За мной тоже увязался какой-то странный «тип», — Танос усмехнулся, показав на Нам Гю, — ладно, c'mon, пойдём со мной!              В гримёрке все смотрели на Нам Гю странно: среди известных в андеграунде личностей он был лишний. Неловко улыбающийся молодой человек, стоящий у стены, вызывал вопросы, особенно то, что зашёл он вместе с Таносом. Но никто из этих двоих никак не объяснял контекст их совместного появления в гримёрке, Танос просто попрощался со всеми и ушёл с новым другом. «Опять он под кайфом», — это последнее, что они услышали, уходя из клуба.              Нам Гю шёл, пританцовывая: на ночь у него есть не просто одноразовый друг, а спонсор его кайфа. Телефон разрывался от сообщений друзей и родителей: первые хотели подробностей о рэп баттле, вторые беспокоились о том, где их сын. Но Нам Гю не обращал внимания на это: он был заряжен предвкушением предстоящей тусовки. Ему нравилось, что они будут в квартире: даже если он переберёт с чем-то, то будет валяться хотя бы на матрасе или кровати, а не на полу. Танос иногда на него поглядывал исподлобья и нарочито громко кашлял. Тогда Нам Гю, улыбаясь, оглядывался на него, не переставая пританцовывать.              — Hey, man, — Танос схватил его за плечи и встряхнул, — ты не в адеквате или что-то придумал? Если ты что-то выложишь, то мы с друзьями придумаем, как сделать твою жизнь очень хуёвой.              — Я просто рад, — Нам Гю продолжал улыбаться, несмотря на угрозы, — у меня есть ночлег и хорошая компания, дай порадоваться!              — Fucking crazy man, — Танос отпустил его, перед этим оттолкнув с силой, — у тебя дома что ли нет?              — Есть, но я не хочу туда, — Нам Гю рассмеялся. Ему было правда хорошо и свободно: даже если Танос злился, это не отменяло того, что они слишком похожи, чтобы постоянно скрываться, — ты не представляешь, как там душно!              — А родители?              — Мне двадцать, что они могут сделать? — задал риторический вопрос Нам Гю, успокоившись, спрятал руки в карманы. — Они звонят иногда, я у них иногда ночую, когда трезвый.              — А они знают, где ты сейчас? — Танос вдруг стал слишком серьёзным.              — Я наберу или напишу, — Нам Гю опустил голову, — ты чего такой серьёзный? Я сейчас будто с ними нахожусь!              — That's not my problem, but… — Танос выдохнул. — сделай это сейчас, пока трезвый.              Нам Гю цокнул и взял телефон. Он говорил с мамой, пока они шли к оживлённой улице, чтобы поймать такси. Это был обычный разговор, в котором Нам Гю утверждал, что с ним всё хорошо, он просто пьяный переночует у друга. Танос глядел на него, как надзиратель, будто Нам Гю может что-то выкинуть такое, после чего его надо будет заломать, избить и доставить в полицейский участок. Сбросив звонок, он посмотрел на Таноса обиженно, мол, доволен тот. Танос кивнул, теперь можно было отправиться в квартиру.              Это не было, как в фильмах, когда герои приходят в тёмное помещение с полуразваленными предметами быта. Просторная новая квартира была обставлена достаточно минималистично: не было никакого декора, ковров, стены были голые, просто покрашены в белый. Чистый функционал, чтобы не было грязи, которую нельзя отмыть, и предметов, которыми можно убить. Их встретил хозяин квартиры, он с недоверием посмотрел на вежливо улыбающегося Нам Гю, но Танос его представил и сказал, что этому человеку можно доверять, заглянув ему в глаза в сомнении, насколько это правда.              Кто-то пил и курил в гостиной, в нос сразу ударил травяной аромат, знакомый Нам Гю по ещё более ранним годам своей юности. Он иногда перебивался травой, но не сильно её любил: он ненавидел отсутствие чувства насыщения едой. Пока он остановился на стимуляторах в своих предпочтениях и желал получить их сегодня. Они вошли на кухню, где сидело еще несколько человек, которым представили Нам Гю. С хозяином квартиры они отошли в угол к последнему кухонному шкафу.              — What the fuck, Су Бон? — хозяин квартиры говорил с напором. — Ты проиграл какому-то щеглу в баттле!              — Если бы твой стаф не въёбывал так внезапно, man, то я бы не был овощем на сцене, — Танос шмыгнул носом и ткнул друга в грудь, — расчехляй свои sweet candy и говори, сколько.              Нам Гю оторвался от телефона, когда услышал про «sweet candy». До этого он ругался с друзьями, потому что не хотел быть папарацци с квартиры. Было опрометчиво говорить им сейчас, что он пошёл тусоваться с Таносом, лучше было сообщить им об этом после, но сделанную глупость уже нельзя было исправить, а потому он быстро написал, что не может говорить, и стал внимательно слушать обсуждение.              — Я вообще думал, что придёт больше народу, всё-таки легендарный Танос снизошёл до нас снова, — хозяин квартиры открыл шкаф и достал жестяную коробку, — но многие отказались, потому что ты, Су Бон, проиграл, причём позорно, — он опёрся на столешницу кухонного гарнитура и посмотрел на Таноса в упор, — чем сегодня будешь баловаться? — скучающе спросил он.              — Я бы хотел спросить… — вдруг вмешался Нам Гю, робко подняв руку, как в школе, чтобы отпроситься. — У тебя есть что-то для энергии? — он встал на носочки, улыбаясь от нетерпения. — Ну там амфетамин, мяу, экстази… — жестикулируя, объяснил он.              — Для тебя только кофе, мой юный друг, — усмехнулся хозяин квартиры и снова взглянул на Таноса, — тебе вообще как с малолетками водиться? И водить ко мне?              — Нам Су — мой друг, — Танос взял его за плечи, не обращая внимания на презрительное выражение лица Нам Гю, — он не малолетка, а часть компании. Ты не помнишь что ли нас в двадцать лет? Тебе тогда выпивку продавали через раз!              — Ладно, — снисходительно заключил хозяин, — есть всё. Что именно ты хочешь, Нам Гю?              — А что будет, если… — Нам Гю облизнул губы, дрожа от ожидания. — я смешаю сегодня меф и экстази?              На кухне воцарилась тишина, все оглянулись на Нам Гю. Хозяин квартиры и Танос уставились на него, будто он уже труп. Хозяин квартиры, кривя лицо, шагнул к Нам Гю, который глядел на него, как на обладателя тайного знания. Танос отвернулся и цокнул, злясь на недальновидность нового друга. Внутри он уже корил себя за глупый вопрос, но не хотел показывать слабость: если играть новичка, то до конца. Он уже слышал шёпот от сидящих за столом и их смешки, отчего его кулаки непроизвольно сжались.              — Тебя когда-нибудь прибивало к земле после плотной хапки? — с интересом спросил хозяин, криво ухмыляясь, Нам Гю кивнул, опустив глаза. — Когда ничего тебе реально не угрожает, но ты думаешь, что можешь умереть, а сил беспокоиться нет? Тут обратный эффект: ты будешь истерить и сдохнешь. Мне трупы не нужны, так что выбирай что-то одно.              Нам Гю пробрала дрожь. Ему было плевать на то, что он умрёт, главное, чтобы его друзья об этом узнали и знали, где найти его тело. Это была бы красивая история. Но если перед этим он будет истерить, то будет неудобно, особенно если его спасут. Шёпот теперь был отчётливо слышен: «Спорим, он не доживёт до двадцати пяти?», «Ты так же и про Су Бона говорил». Нам Гю улыбнулся и медленно потянулся к сумке.              — Я ещё не пробовал экстази, так что… — он достал кошелёк, полный налички. — Можно? — растягивая губы в улыбке, он показал «два» на пальцах.              — My boy, — Танос усмехнулся, похлопав Нам Гю по плечу, — достань ещё экстази и марочку, honey.              Нахмурившись, хозяин квартиры взял деньги Нам Гю и повернулся к жестяной коробке, полной зип-пакетов. Он что-то проговорил одними искривлёнными недовольством губами, что-то типа: «Два ёбнутых пидора», но вытащил три зип-лока с таблетками и оторвал от листа с психоделической картинкой, пунктиром разделённой на равные части, кусочек.              — Thank you, bro, — Танос подмигнул другу и показал сердце руками.              — Ты будешь рассчитываться? — спросил друг.              — Напиши мне сумму, я тебе отдам, — ответил Танос, приобняв Нам Гю, — c’mon, Нам Су, я буду твоим babysitter…              — Нам Гю, во-первых, — мягко поправил он, — а, во-вторых, — Нам Гю потянулся к его уху, — какая из тебя нянька, если тебе самому она будет нужна?              — Вот поэтому я тебя и взял тебя сюда, — Танос потрепал его по голове, — you’re very smart! Будет полный chill!              Они вошли в гостиную, где сидели уже расслабленные парни. Тихо играла музыка, попсовый мотив обволакивал комнату. Перед ними на тарелке была аккуратно разложена еда, которую они медленно жевали, наслаждаясь её вкусом. Нам Гю знал, что даже если бы на тарелке лежала бы сырая немытая картошка, они бы так же её смаковали. На отдельной тарелке стояло два надкусанных кекса — их догонка. Танос помахал им, те лениво ему ответили.              — Йо, Су Бон! — один из них подвинул тарелку с кексами. — Будешь? Сами готовили!              — Нет, сегодня у меня дискотека, — Танос отмахнулся.              — Это из-за провала? — спросил один из «поваров». — Мы слышали, что ты там зашкварился… — может, он хотел продолжить фразу, но рассмеялся.              — God damm, man! — раздражённо проговорил Танос, протерев глаза. — Shut up! Я не хочу сегодня об этом думать! Если бы хотел, то пошёл бы к сочным women, они хотя бы красивые!              — Конечно-конечно, — расслабленно произнёс второй, пытаясь не засмеяться, — ты же у нас «Mother, father, gentleman»! — он прыснул от смеха.              — Всё, — он притянул к себе Нам Гю резким движением, — знакомьтесь, укурки — это мой друг Нам Гю. Мы закинемся у вас и, If you'll be nice, мы останемся с вами, да, Нам Су? — Танос посмотрел на него вопросительно.              — Да, — холодно ответил Нам Гю. Он догадывался, что для Таноса называть его «Нам Су» было сродни игры, но не хотел в неё играть.              — Ты чего такой грустный? — Танос улыбнулся, усаживая его у стены с окном. — Вот моё любимое место, чтобы закидываться ешкой. — он открыл зип-лок, достал яркую таблетку с вытисненным сердцем посередине и положил её в рот. Нам Гю последовал его примеру: высунув язык, он положил на него таблетку из своего пакетика. — Oh, fuck! — Танос вдруг схватился за голову. — Я смою мэйк, — он встал с пола.              — Да, как раз займёшь себя до прихода, — Нам Гю усмехнулся и достал телефон.              Танос уже не мог сбежать, Нам Гю это знал, но странная тревога не покидала его. Он снова вернулся в утро, когда каждое мгновение тянулось вечность, потому что было одиноким и слишком трезвым. Его жизнь состояла из калейдоскопа ярких моментов, насыщенных эмоциями, а потому он не мог терпеть обыденность. Его нынешние друзья по комнате уже были не трезвыми и смотрели фильм на телефоне, поэтому Нам Гю не мог с ними говорить и, надо сказать, завидовал. Их уже накрыла приятная волна ощущений, а вот он сидел, ругаясь с друзьями в чате из-за того, что не рассказывает подробностей о Таносе.              — Ну, как ощущения? — спросил Танос после долгого молчания, усевшись рядом.              — Ещё не торкнуло, — Нам Гю убрал телефон, хотя до этого держался за него, как за якорь, и вздохнул, — надо чем-то заняться…              — Excellent, — нервно произнёс Танос и вытер руки о штаны, — эй! — он резко повернулся позвал парней с дивана. — Что вы там сидите? Идите к нам!              — Мы фильм смотрим, отстань! — лениво отозвались с дивана.              — Может, на кухню? — неловко предложил Нам Гю и встал. — Возьмём воды, у твоего друга есть газированная?              — You’re right, — Танос улыбнулся и щёлкнул пальцами, — я его ещё не до конца заебал!              Нам Гю усмехнулся и подал руку. Так было лучше: внезапно, как террористы, ворваться в спокойную жизнь человека, который думал, что может их контролировать. Он вприпрыжку шёл до кухни, предвкушая диалог с их дилером. Их ждало разочарование: на кухне его не оказалось. Остались только пьяницы, но у них была своя атмосфера полупризнаний в любви и полу-угроз начать драку. Нам Гю глядел на Таноса с вопросом, пока тот доставал воду из холодильника. Заметив, что Нам Гю на него смотрит, он в изумлении поднял бровь, а когда тот кивнул в сторону пьющей компании, отрицательно покачал головой. Нам Гю обречённо выдохнул и сел на подоконник.              — Совсем нет? — спросил Нам Гю в отчаянии.              — Not yet, — Танос протёр глаза, — ладно, давай доёбывать друг друга… — он сложил руки и стал хрустеть суставами. — Волосы цветные, пирса… Тату есть?              — Ты угадал, — Нам Гю засучил рукав и показал татуировку на запястье.              — Олд-скул… — Танос прищурился, рассматривая тату. — На удачу?              — Ну типа, — он стиснул зубы и быстро натянул рукав, — блять, ты как из леса сбежал!              — Ну ты вообще не говоришь! — прикрикнул Танос, оперевшись на подоконник. — Ну, спроси что-нибудь!              — Была бы возможность, ты бы скипал момент до прихода? — после нескольких секунд молчания спросил Нам Гю, откинув голову к стеклу и настукивая какой-то ритм по подоконнику.              — Да, — Танос кивнул и сел рядом, — если бы не это, то я бы спокойно пережил начало трипа в туалете, и на баттле был бы заряженным, а не овощем… — он начал шарить по карманам и достал кусочек листа с ЛСД. — Fuck, если мы её сейчас используем, то нихуя не будет! — он вдохнул так глубоко, будто это был его последний вдох.              — Наркоманы ёбаные, — раздалось из-за стола.              — Мы хотя бы делаем это стильно, — лениво отозвался Нам Гю, пока Танос глубоко дышал.              — Пацан, не лезь, — серьёзно ответил ему ещё один парень из-за стола, — ты видишь, что творит эта дрянь с людьми? — он показал на Таноса.              — Fuck off, — ответил он, сразу поняв, что речь идёт про него, — я ускоряю приход прихода.              — Вы овощи, просто у вас мозгов не хватает это понять, — Нам Гю наклонился вперёд, хищно улыбаясь: наконец скука отступила, — вы просто кучка опустившихся алкашей, у которых фантазии не хватает ни на что, кроме как нахуяриваться вусмерть… — с каждым его словом напряжение на кухне росло, это можно было ощутить кожей, Нам Гю закусил губу, ожидая реакции.              — Нам Гю, может, ты не будешь портить вечеринку? — в проходе появился хозяин квартиры в компании очередного гостя, который неуверенно мялся в проходе.              — А ты ещё кто? — спросил Нам Гю у пришельца.              — Меня обещали познакомить с Таносом, — робко ответил гость, шагнув вперёд.              Танос вдруг пришёл в себя и стал улыбаться. Он совсем не отличался от себя в первом раунде, будто он снова оказался на сцене, а не в квартире с аптечкой, которую не увидишь ни в какой больнице. Нам Гю сверлил нового гостя взглядом, видя в нём угрозу. Он боялся, что новый человек займёт Таноса лучше, чем он. Когда гость подошёл к нему, Нам Гю отодвинулся дальше, достал вейп и затянулся, глядя в занавеску.              — What do you want? — спросил Танос, глядя на широко улыбающегося парня.              — Можно фото?              — Делай, — Танос принял выгодную позу, готовясь к селфи с фанатом, половина которого занимал фак.              Нам Гю выдохнул дым, не успев затянуться. Он надеялся, что этот дым испортит фото. Он не скрывал отвращения, по его искривлённому выражению лица всё было понятно, но оно не попало на селфи, как и дым.              — Слушайте, на баттле… — начал парень, и Нам Гю заулыбался: это была провальная идея, чтобы подружиться.              — У тебя есть жилетка? — вдруг перебил Танос и убрал руку с его плеча, чем застал фаната врасплох. От его улыбки сквозило холодом, теперь он сидел, соединив руки в замок.              — Что? — испуганно спросил парень, отшатнувшись от взгляда, в котором появился огонёк холодной ярости, как у змеи перед атакой.              — Жилетка есть, чтобы я в неё плакал? — невозмутимо переспросил Танос. — Если нет, то не говори о Баттле, you make me cry… — театрально протянул он, приложив руки к сердцу.              — Можешь поискать жилеточку, — Нам Гю, дружелюбно улыбаясь, спрыгнул с подоконника, положил руки на грудь новоприбывшего и стал тереть его, путаясь в ткани футболки, — например, у них, — нежным голосом предложил он, кивнув в сторону стола, шум за которым вдруг стал громче, — или поищи в гостиной у ребят.              — Ты вообще кто? — тяжело дыша от волнения, возмутился гость, резким движением убрав руки от себя. На его футболке остались мокрые пятка потных рук Нам Гю.              — Мой друг, — Танос, больше скалясь, чем улыбаясь, взял Нам Гю за плечи и развернул к себе, — Нам Су, дай кое-что проверить, — он взял телефон и стал светить им в глаза ему, — не, сужаются.              — Нам Гю, — в очередной раз поправил он и одёрнул олимпийку, — зачем?              — Проверить, — невозмутимо ответил Танос, мельком взглянув на хозяина квартиры. Он просил своего друга спасти его от фаната: скоро намечалось его нетрезвое состояние, и он не хотел, чтобы человек, который восхищается им, видел его в таком состоянии.              — Ты что-то хочешь? — хозяин квартиры натянуто улыбнулся, обращаясь к новому гостю. — Давай я налью тебе, или ты хочешь поесть? — он дёрнул головой, глядя на Таноса, чтобы намекнуть, что пора им сменить локацию. — Ты не переживай, Су Бон просто не в настроении…              Танос дёрнул за руку Нам Гю, чтобы привлечь внимание, и, встав с подоконника, вальяжно пошёл к выходу из кухни. Нам Гю взял бутылку воды и, помедлив с полсекунды, пошёл за Таносом. Проходя за спиной фаната, он улыбнулся и хлопнул его по спине, заставив того вздрогнуть. Хозяин квартиры цокнул и метнул грозный взгляд на Нам Гю.              Они заперлись в ванной. Это убежище было временным: кто-то захочет в туалет, и им придётся его поменять. Танос вдруг рассмеялся, сев на кафельный пол. Нам Гю улыбался, прислонившись к двери и скребя по ней ногтями. Этот побег нельзя было назвать рискованным, но для них он был захватывающим, даже романтичным в своей безопасности, но значимости.              — Ладно, это было весело, — Нам Гю сел на край ванны, — как мы его…              — That's just incident, — ответил Танос, — если бы я не собирался отдохнуть, то я бы так не поступил. Так что don't touch my fan! — он несильно ударил Нам Гю по ноге кулаком.              — Ладно, — Нам Гю повернулся к нему, — а можно доебаться? Почему голубой?              — А? — не понял Танос, с прищуром посмотрев на него. — А! Волосы? Так я же Thanos! — с чистым британским акцентом произнёс он, хотя все его ранние английские фразы звучали ломанно, и показал разноцветный маникюр. — А Танос голубой!              — Ты про комиксы «Марвел»? — уточнил Нам Гю, с недоверием уставившись на Таноса. — Так он же фиолетовый!              — Не строй из себя всезнайку! — буркнул Танос и толкнул Нам Гю. — He's blue!              — Ты вообще комиксы читал? — его лицо искривилось в гневе. — Он там фиолетовый! — он тут же осёкся. — Ладно, сиреневый!              — Нет, он голубой! — настаивал Танос, стукнув по полу кулаком. — Я был фанатом «Марвел», когда ты ещё пешком под стол ходил!              — Зато я зачитывался комиксами несколько лет! — гаркнул Нам Гю, опустившись на кафель. — И слежу за фильмами! Вот жду «Войну бесконечности»!              — В фильмах он точно голубой! — ответил Танос и заскрежетал зубами. — Второй фильм про мстителей, сцена после титров! Он там голубой!              — Я и не думал, что ты такой гик, — Нам Гю засмеялся, наклонившись к Таносу, — причём тупой! — он ткнул пальцем в лоб Таноса. — Тебе в сцене после титров покажут хоть сиськи Чёрной Вдовы, чтобы ты на следующий фильм пришёл!              — А что ты тогда скажешь про «Стражей галактики»? — нарочито ласково спросил Танос, но в его тоне можно было услышать раздражение. — Он там точно голубой! — он облокотился на кафель, удлиняя дистанцию между ними. Кафель приятно обдавал прохладой, по телу Таноса пробежали мурашки, и он искренне улыбнулся, ощутив это: скоро начнётся дискотека.              — Он там… — Нам Гю оскалился, снова сократив дистанцию. На мгновение он забыл, какого цвета в этом фильме марвеловский Танос. — Сиреневый… Сиреневый он! — для уверенности прокричал он, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.              — Если вы засрёте ванную, я вас, объёбков, из дома выкину! — ручка двери гремела и прыгала, звук бил по ушам. Им казалось, что звук был у них в головах. — Откройте быстро!              — Друг, мы ничего плохого не делаем! — протянул Танос и, не вставая, переместился к двери.              — Открывай, ублюдок! — в ярости кричал хозяин квартиры. — Вы не одни здесь!              — Okay, — он повернул замок, и дверь распахнулась, — скажи, honey, Танос from Марвел голубой или фиолетовый?              — Розовый, — хозяин квартиры успокоился, окидывая взглядом двух людей на кафеле, — вы как? У меня только одна ванная, вам нужно из неё выйти, если не хотите, чтобы вас обоссали. Случайно, — на его лице возникла холодная улыбка.              — Слушай, — Танос поднялся с пола и наклонился к уху своего друга, — этот до сих пор здесь?              — А куда я его дену? — раздражённо прошептал хозяин квартиры. — Он друг моего брата, ждёт, пока он приедет. Вот, сидит с парнями, пьёт…              — Он не должен меня видеть! — прошипел Танос, схватив своего друга за плечи. — Я объёбаный! Я ему не доверяю!              Хозяину квартиры даже не надо было проверять пульс Таноса: он чувствовал, как трясутся его руки и сжимается челюсть. Он уже начал сильно потеть, а вена на лбу вздулась: так было всегда, когда давление у Таноса поднималось. Парень не очень хорошо знал Нам Гю, но предполагал, что тот тоже на грани опьянения. Но было кое-что хорошее: пока Танос говорил разумные вещи, с ним можно было взаимодействовать на трезвую голову.              — Твой тоже такой? — он кивнул в сторону Нам Гю, и Танос торопливо закачал головой в подтверждение. — Идите в мою комнату, но… — друг Таноса схватил его за майку. — Разъебёте комп — будешь платить ты.              Танос повернулся на Нам Гю и жестом позвал его с собой, благодарно кивнув другу, вышел из ванной. Нам Гю, схватив бутылку с водой, последовал за ним. Проходя мимо хозяина квартиры, Нам Гю вдруг повернулся на него и, улыбаясь благодарно, провёл мокрыми от пота руками по его незащищённым одеждой плечам, а после опустил голову и поклонился. Танос уже ждал его, распахнув дверь в их убежище. Как только Нам Гю вошёл в комнату, Танос закрыл за ними с громким хлопком, и тут же вздрогнул от него.              Эта комната не была предназначена для трипов: здесь был и мягкий ковёр, и дорогой компьютер, рядом с которым располагались наушники с микрофоном, и картины в увесистых рамках. Танос, еще не забывшийся в бреду, просчитывал, какими вещами, разбросанными на столе, можно в теории воспользоваться как оружием, и этих опасных предметов оказалось огромное количество. Он знал, что скорее всего они не будут нападать друг на друга под экстази, но если кто-то из них решится поиграть с, например, канцелярским ножом, опрометчиво брошенным на стол, это может привести к последствиям. Нам Гю сел возле стены и стал трогать ковёр. Ощущения уже стали странными: когда он цеплялся за ворс, мгновениями ему казалось, что ковёр поглощает его. Танос опустился возле него на корточки и заглянул в глаза Нам Гю, выжидающе улыбаясь. У него самого расширились зрачки, поглотив и так тёмную радужку.              — Попёрло? — спросил Танос, дрожа от предвкушения.              — Да.              Нам Гю мыслил пока ещё трезво, насколько мог, оценивал ситуацию. В голове у него возникла идея направить их дальнейшие действия в определённое русло. Что-то было завораживающее в его не-звёздной беспомощности, что заставляло чувствовать Нам Гю прилив адреналина. Все в этой квартире так или иначе видели в Таносе легенду андеграунда и корили его за падение. Нам Гю хотел владеть хрупкостью, скрытой за бравадами, и он знал, что получит своё. Его тело уже начало нагреваться, а потому Нам Гю стал снимать с себя олимпийку, пока Танос ликовал, упав на ковёр и хихикая. Он так и не решился снять её до конца, потому что обнаружил, что без неё ему холодно, а поэтому она осталась висеть у него на предплечьях, немного сковывая движения.              — Танос, — мягко начал Нам Гю, нависнув над ним, — мы говорили о моих татуировках. Хочешь покажу, где они у меня ещё есть? — он игриво улыбнулся.              — Ну покажи, — Танос привстал, готовый рассматривать свои ли татуировки или его до тех пор, пока зрение его не предаст, и ему не покажется, что они вибрируют или плывут.              Нам Гю сел на кровать и стал расстёгивать джинсы, не дав Таносу времени, чтобы успеть подняться, а потому он расположился в ногах Нам Гю, старательно всматривался в оголяемое место. Он очень огорчился, когда увидел нетронутую ничем кожу до линии роста волос, и взглянул на Нам Гю вопросительно, а тот лишь улыбался, не разжимая челюстей.              — Похоже, я тебе соврал, — он засмеялся, с интересом глядя на Таноса в своих ногах, и обвил его тело ногами.              — Wait, — Танос взял его за талию, — тупо так наёбывать! Хочешь настоящую татуировку здесь? — он переместил руку на низ живота, глядя в глаза Нам Гю.              — Ты умеешь делать татуировки? — изумился Нам Гю, не заметив, как Танос выбрался из его захвата.              — Шрамирование же тоже считается татуировкой? — Танос улыбнулся, взяв канцелярский нож. В его улыбке детская невинность сочеталась с опасным холодом маньяка. — Don't worry, Нам Су. Это будет лучше, чем если бы ты решил сделать это сам! Самому-то больно, шрамы могут затянуться, а вот я не чувствую твою боль.              — Я Нам Гю, — твёрдо ответил он, облизывая пересохшие губы. В его глазах блеснул огонёк азарта.              Нам Гю откинулся назад, облокотившись на кровать. Он сжимал и разжимал кулаки от предвкушения этой игры. Танос встал на колени перед ним, задрал его футболку и обнажил лезвие. Сначала он, придерживая Нам Гю одной рукой, прочертил лезвием ровную линию от пупка к выступающему бугорку лобка. Белая линия разрезающая только верхний слой кожи, не травмирующая капилляры, следовала за лезвием ножа. Нам Гю дрогнул от пробегающих по телу мурашек и зашипел. Танос скрупулёзно делал линии разметки, иногда сильно надавливая большим пальцем на бок Нам Гю, когда тот дёргался слишком резко. Грудь Нам Гю тяжело поднималась, каждый раз, когда нож касался его кожи, он держал себя, чтобы не издать стон удовольствия. Он лишь позволял себе хрупкие шумные выдохи.              Закончив с разметкой, Танос достал зажигалку и начал накаливать нож. В ушах стояла музыка подаваемого газа, он даже подумал, что из этого можно было бы сделать крутой трек, но сейчас ему было не до этого. Нагрев лезвие ножа, он быстро прицелился и положил его плашмя в нижний квадрат разметки. По телу Нам Гю импульсом прошлась боль от места ожога, заставив его руки задрожать. Он напрягался от ожидания, когда Танос снова чиркнул зажигалкой, чтобы нагреть нож. Он мучил Нам Гю тем, что отвлекался: сухость во рту заставила Таноса потянуться за бутылкой воды. Наконец он снова приложил нож к телу Нам Гю, и под стон, сорвавшийся с его губ, на теле появился ожог, который зеркалил предыдущий. Два пятна, образовывали стрелку, указывающую на низ тела Нам Гю. Пока Танос не отстранился, Нам Гю запустил руку в волосы Таноса и потянул его к себе. Он страшно желал в перерыве между пронизывающей на мгновенье всё тело болью ещё более интимной ласки.              — Поцелуешь меня? — Нам Гю улыбался, продолжая держать Таноса за волосы и подтягивать ближе к себе.              — Yea, babe, — он уже добровольно приближался к лицу Нам Гю.              Обострённые чувства даже в этот момент не подвели их: они услышали, как распахнулась не запертая на замок дверь. Синхронно повернувшись на звук, они увидели в проходе парня, который делал фото с Таносом на кухне. Он, как опытный ганфайтер в фильмах про Дикий Запад, достающий из кобуры револьвер, вынул из кармана телефон и сфотографировал их, растерянных, нетрезвых и занятых друг другом. В комнате стоял запах газа и пота, который чувствовал только свидетель сцены.              Нам Гю толкнул Таноса в грудь, уже не обращая внимания на него. Танос на мгновение почувствовал, что стал лишним в этой комнате. Он поднялся с кровати и, дружелюбно улыбаясь, подошёл к парню. Челюсть свело, он постоянно скрежетал зубами. Нам Гю подтянул штаны и застегнул их. Ожоги при соприкосновении с тканью и трении об неё причиняли дискомфорт, при каждом движении боль пронизывала всё тело. Непрошенный гость отшатнулся, вцепившись в свой телефон.              — Удали фото, пожалуйста, — Нам Гю протянул руки, его дружелюбный тон плохо скрывал ярость.              — А то что? — холодно, с высокомерием спросил парень, убрав телефон в карман. — В чём проблема сфотографировать двух лучших друзей?              — Мы-то друзья, а вот ты здесь лишний, — Нам Гю заулыбался ещё шире, не разжимая челюстей. Он положил руки ему на ключицы, оглаживая большими пальцами через футболку выступающие кости, — тебя не учили, что лезть в личные дела — нехорошо?              Руки Нам Гю быстро скользнули к шее, сжав её. На его лице это никак не проявилось: он всё ещё будто ждал ответа на вопрос, который задал, хотя уже давил пальцами на горло, ощущая, как деформируется трахея. Задыхаясь, фанат Таноса пытался оттолкнуть Нам Гю, беспорядочно выставляя руки. Наконец, почувствовав прилив сил, он толкнул Нам Гю так, что тот потерял равновесие. Он не сразу разжал руки, потянув соперника за собой. Боль от падения притупилась за счёт того, что Нам Гю приземлился головой на ковёр, к ногам Таноса, который вмиг их убрал, не желая становиться участником конфликта. Джинсовая ткань больно легла на ожоги, что заставило его быстрее отойти от удара головой. Парень стоял на четвереньках, судорожно вдыхая и закашливаясь на выдохах. Нам Гю, заметив эту слабость, вмиг подскочил к своему противнику и, взяв за волосы кричащего от ярости и боли фаната Таноса, ударил его головой об пол. На секунду Нам Гю стало легче: джинсы перестали касаться обожжённого участка тела, и он позволил себе в этот момент замереть на секунду и с шумом выдохнуть. Это было опрометчиво: его противник, справившись с головокружением, набросился на него и повалил на ковёр. Нам Гю поймал кураж, наконец он смог дышать полной грудью в помещении со спёртым воздухом и, долго не думая над тем, как выбраться из-под напавшего на него, ударил его коленом в живот. Получив преимущество, Нам Гю тут же прижал парня и, сев на него, замахнулся рукой, сжатой в кулак. Кольца с гравировками и выступами врезались в лицо фаната Таноса. Первый удар должен был прийтись в щёку, но Нам Гю промахнулся и рассёк губу противника с мокрым щелчком. За ним последовали остальные, направленные в нос, челюсть, висок, глаза. Хруст хряща, стук костяшек о череп казались самым лучшим треком, а кровь, пульсирующая для Нам Гю, стала отличным клипом на него.              Когда противник перестал сопротивляться, Нам Гю нанёс еще пару ударов и, не вставая с тела, повернулся на Таноса, улыбаясь. Тот с интересом разглядывал открывающуюся перед ним картину, цокая языком в ритм, который до этого отбивал Нам Гю, избивая его фаната. Этот перфоманс вызывал у него смешанные чувства: он сказал не избивать своих фанатов, но в то же время эта драка спасла его от еще более страшных скандалов, чем провал на баттле. Нам Гю ещё не закончил: сбивчиво дыша, он начал шарить по карманам побеждённого парня в поисках телефона. Наконец он нащупал липкими от пота руками телефон и замер. В его голове возникла идея, которую он собрался воплотить в жизнь. Нам Гю приложил к датчику большой палец фаната Таноса и разблокировал его.              — What are you doing, Нам Су? — с интересом спросил Танос, наклонившись вперёд. Тело Нам Гю перекрывало обзор, поэтому он не видел, какие он проводит манипуляции.              — Нам Гю, — в очередной раз поправил он и быстро забивал свой контакт, — удаляю фото. Слушай, может позвонить его девушке? Или маме? Чтобы они увидели, с кем имеют дело.              — Это уже перебор, man, — строго ответил Танос, — фото удали… И у тебя же была какая-то вкусная штука для курения…              — Вейп?              — Yes, — с утвердительной интонацией произнёс Танос, — дай попробовать, что это за штука.              Нам Гю, не отрываясь от телефона, отдал Таносу аппарат и продолжил проводить манипуляции над телефоном. Перед тем, как удалить снимок, он переслал его себе, а после удалил следы всех своих действий и само фото. Это ему было необходимо не для того, чтобы рассказать друзьям, как он провёл время, или чтобы слить это от своего лица, а для самого себя. Их отпустит, Нам Гю это понимал, а потому это фото позволит ему возвращаться в момент, когда ему было до сладостных стонов боли приятно. Дрожащими от перенапряжения руками он положил телефон на место и обнаружил, что тело его подводило: из-за слабости в конечностях он не мог встать, сердце будто увеличилось в объёме и норовило разорвать грудную клетку.              — Дай воды, — попросил он настойчиво. Надо было встать и желательно перетащить парня в коридор, чтобы продолжить их тусовку.              — Какая вода, man? — возмутился Танос. — Надо перетащить беднягу, иначе он снова всё испортит!              — Мне нужна вода! — Нам Гю повысил голос и сложил руки в мольбе. — Я попью и встану! Я перенесу…              — Йоу, — Танос встал с кровати, взяв бутылку воды, — тебе плохо, babe, — констатировал он, коснувшись его шеи для проверки пульса, и обхватил Нам Гю под мышками, — куда бы тебя пристроить? К окну! Мне всегда хорошо у окна! Главное не прыгать… Может, взять с собой ручку? Тогда нужна отвёртка… — он говорил сам с собой, таща Нам Гю по полу.              Оставив Нам Гю и воду возле окна, Танос принялся перетаскивать своего фаната в коридор. Он зашипел, когда увидел, что на ковре остались следы крови, но тут же ему стало всё равно: компьютер цел, значит платить ему не придётся.              — Ты что наделал? — раздался крик за спиной, из-за чего Танос вздрогнул. — Су Бон, что ты сделал?              — Я? Ничего! — Танос встал и поднял руки, будто его задерживала полиция, парень стукнулся головой об пол. — Это не я!              — Твою мать! — хозяин квартиры подскочил к парню и стал проверять его. — Кто, если не ты?              — Да он просто без сознания, — Танос спрятал руки в карманы, — Нам Су его побил, потому что он нас сфоткал. Слушай, — виновато и тихо заговорил он, — разберись с ним, я пойду…              — Закрой, блять, мою комнату на замок и не выпускай этого малолетнего обдолбыша! — хозяин квартиры выдохнул, нащупав у пострадавшего пульс и услышав дыхание. — И проваливай с глаз моих долой!              Танос запер дверь за собой и теперь наблюдал за Нам Гю, который, оперевшись на стену, пил воду из бутылки маленькими глотками. Он был не похож на человека, который несколько минут назад избивал человека. Танос медленно сокращал расстояние между ними, с упоением глядя на то, что Нам Гю перестал дрожать, а это значило, что дискотеку можно было продолжить. Он сел на кровать напротив Нам Гю, взял его вейп и затянулся.              — Дай покурить, — попросил Нам Гю, протягивая руку.              — Это же никотин, да? — Нам Гю кивнул ему. — Тогда нет. Ты только что весь трясся и ослаб. I don't know, что может с тобой случиться: вдруг у тебя скаканёт давление, и ты умрёшь?              — Да это из-за того, что этот ублюдок меня уронил! — воскликнул Нам Гю, стукнув кулаком по полу. — Я головой стукнулся!              — Stop, — с укором произнёс Танос и опустился на пол, — не обзывай моих фанов, okay?              — Для тебя он фанат, для меня — ублюдок, который хотел убить меня! — обиженно произнёс он.              — Stop it, — медленно проговорил Танос, отобрав бутылку воды. Во рту было сухо, и ему нужно было утолить жажду.              — Я в норме, — Нам Гю встал, перед этим выхватив из рук Таноса вейп, — мы будем продолжать или как? — он улыбнулся перед затяжкой.              — Чёрт ёбаный! — сквозь зубы проговорил Танос, быстро вскочив с пола, и схватил Нам Гю за запястья, когда тот уже успел хорошо затянуться. Он выдохнул дым прямо в лицо Таносу, из-за чего тот скривил лицо и надавил на свежие ожоги под джинсами.              Нам Гю втянул воздух ртом, напрягая горло, чтобы не издать и звука, но из-за этого он щёлкнул. Расслабленно улыбаясь и глядя с вызовом, он подался вперёд, чтобы Танос его коснулся не только кончиками пальцев, а всей ладонью. Пока замерший в растерянности Танос поддавался ему, Нам Гю взял его за плечо и наклонился к его уху.              — Видишь? Я не умер, — с насмешкой прошептал он, — или ты хочешь меня убить?              Танос провёл ладонью от места ожога до его шеи и поместил руку на затылок. Запустив пальцы в его волосы, он дёрнул за них, оттянув Нам Гю от своего лица. Он услышал, как Нам Гю задержал дыхание в момент, когда его волосы натянулись. Это было сделано, чтобы хотя бы на несколько мгновений продлить момент. Таносу было приятно осознавать, что такой непредсказуемый и опасный человек позволяет делать с собой, что угодно. Да, Нам Гю сопротивлялся, заставлял нервничать; приходилось вестись на некоторые его выпады, но в конце концов Таносу было весело проводить время так. Всё казалось ненастоящим, будто они были в какой-то детской игре во взрослых. Всё было так просто, но они оба упорно делали вид, что им сложно понять друг друга.              — Был бы ты музыкантом, я бы записал с тобой фит, — Танос говорил это так, будто сейчас у них деловая встреча. Облизнув губы, он продолжил: — я бы поехал с тобой в тур, представляешь, как было бы весело?              — Но я не музыкант, — Нам Гю улыбался, обнажая зубы, — фит у нас с тобой сейчас.              Танос улыбнулся этой шутке и, перестав держать Нам Гю, толкнул его в грудь, чтобы он упал на кровать. Скрежет зубов и скрип кровати звучали будто у них в головах. В глаза бросились брызги крови на ковре, было забавно наблюдать, как на фоне впитавшихся в волокна следов драки лежал, распластавшись, её виновник и довольно улыбался. Танос знал: Нам Гю мог решить всё без насилия, но не хотел. Это знание заставляло его прийти в восхищение, оно забирало дыхание и заставляло дрожать. Это могла быть и кровь Таноса, только он без последствий выжег на его коже две толстые линии. Они должны были стать сердцем, но он потерял интерес к шрамированию: момент был потерян. Теперь у него было настроение впиться в губы Нам Гю и снова остаться безнаказанным.              Нам Гю задыхался под весом лежащего на нём Таноса и сминал его губы в поцелуе, попутно расстёгивая свои джинсы. Боль от ожога становилась привычной, ткань давила на волдыри, и Нам Гю хотел избавиться от этого дискомфорта, который уже ничего в нём не вызывал. Становилось жарко, тело перегревалось, одежда липла к нему из-за пота. Глупо было думать, что дышать ртом в то время, как его накрывал чужой, хорошая идея, но Нам Гю немного увлёкся и почти не дышал носом. Кислород на вдохе опьянял его, бил в голову и ускорял время. Иногда в его голове проносились мысли, что было бы славно, если бы тот парень снял бы всё это, сделал бы красивые фото, чтобы потом можно было его ещё раз избить. Нам Гю даже подумал, что ему было бы приятно это делать с Таносом.              — Тогда нужен не фанат… — вслух произнёс Нам Гю, пока его рот не был занят поцелуем. Он сам не понял, как сказал это.              — Что? — Танос лёг рядом на бок, когда почувствовал толчок в грудь. — What do you mean?              — Ты хотел бы, чтобы нас сняли? — Нам Гю стал снимать с себя джинсы, глядя на Таноса. — Снял кто-то, с кем можно было бы потом подраться? — штаны соскользнули с него, и теперь он наклонился к Таносу очень близко и смотрел на него в упор.              — You’re so strange, — Танос расслабленно улыбнулся, но не смог разжать челюсти, — я не хочу, чтобы за мной кто-то наблюдал! — он стал вертеть головой в поисках невидимых зрителей. — Мне хватило одного раза, но… — улыбаясь, он взял Нам Гю за горло, не сдавливая его. — Ты был крут, когда избил того парня, — Танос коснулся его губ своими, — you’re so cool man!              Нам Гю улыбнулся и опустил взгляд. Эта фраза вызвала в нём что-то, что спирало дыхание сильнее, чем рука на шее. Он даже нежно ответил на поцелуй, впервые не напирая и специально не поддаваясь. Пока они находятся здесь, за закрытой дверью, можно было позволить себе такую слабость. У Нам Гю уже было фото с настоящей историей, которое он планировал пересматривать, поэтому он решил игнорировать мысли о съёмке, тем более, Танос бы такого не оценил.              Нам Гю опустился ниже, к шее, расцеловывая татуировку-линию и прикусывая кожу. В моменты, когда зубы Нам Гю смыкались в укусе, Танос оттягивал его за волосы. Он постоянно держал одну руку у него на затылке, чтобы контролировать это. Становилось скучно: Нам Гю очень медленно полз вниз, к ключицам, а Таносу оставалось только следить за тем, чтобы он не оставил засосов на видных местах, и беспорядочно целовать его во все места, до которых мог дотянуться. Нарочно задев место ожога, он проник под ткань трусов Нам Гю, заставив его замереть на мгновенье, а после уцепиться за рукава футболки Таноса. Впервые он заметил, как зрачок Нам Гю съел радужку, отчего его лицо с улыбкой и сведённой челюстью выглядело безумно.              — Сними с меня this fucking t-shirt, — спокойно проговорил Танос, медленно проходя одними кончиками среднего и безымянного пальцев от мошонки до головки эрегированного члена.              — Я-то сниму, — Нам Гю запустил руки под футболку Таноса, скрежет его зубов эхом отзывался от стен, — если ты будешь нормально дрочить, а не как какой-то бабе.              — Ты просто привык к женским рукам, вот ты и возникаешь, — Танос улыбнулся, расположившись между ног Нам Гю и наклонившись к его лицу, — chill out, boy, you'll be fuck by Legend Thanos, — его улыбка стала похожа на оскал.              — Я привык к мужским рукам, ты просто не хочешь делать нормально, Су Бон, — с усмешкой ответил Нам Гю, взяв Таноса за подбородок, — старайся, boy, или я убегу, — он снисходительно улыбнулся перед поцелуем.              Танос до боли сжал нижнюю челюсть Нам Гю, потому что боялся, что он откусит ему язык, не важно: нарочно или случайно. Нам Гю беспорядочно водил потными руками по лицу и шее Таноса, он почувствовал, как дрожат его сосуды под кожей. Нам Гю почему-то подумал, что это хорошо: значит, Танос жив, хотя это было слишком очевидно. Ему, наверное, просто нравилось ощущать пульс и изучать чужое тело, но сам он для себя не мог решить, почему эта мысль засела в его голове.              — Hey, man, i have idea, — вдохновлённо проговорил Танос, будто сейчас совершит какое-то невероятное открытие, — сядь у изголовья и прижмись к стене.              Нам Гю его послушался, он чувствовал, что по-другому нельзя было: Танос глядел на него, словно безумный учёный, который собирался провести исследования, несмотря ни на что. Как только он оперся на стену, Танос положил руку на горло, не давя, вторую он опустил на пах. Губы Таноса дрожали, но его застывший взгляд был уверенным: идея захватила его полностью.              — Дыши глубоко, Нам Су, — приказал он, несильно сжав шею Нам Гю, — будет весело!              — Я Нам Гю, — он нахмурился и поджал губы.              Каждый вдох давался Нам Гю более трудно, чем предыдущий: Танос всё сильнее сдавливал его горло. Сначала он не совсем понял, почему Танос держит руку на его шее, пока медленно водит рукой по всей длине его члена, это было похоже на то, что Танос поверил в то, что Нам Гю может убежать. Он слышал, как Танос расстегнул свою ширинку, и почувствовал, что он спустил штаны. Вскоре стало понятно: это игра, и она становилась интересной. Сердце стало биться быстрее, и теперь каждое прикосновение ощущалось более значимо. Нам Гю чувствовал, что Танос изменил захват, ещё ближе придвинувшись к его паху. Чем сильнее Танос сдавливал шею, тем быстрее двигал рукой по двум членам сразу, ритмично двигая тазом. Его движения были, скорее, механическими, чем чувственными, но Нам Гю, лишённый нормальной способности дышать, воспринимал всё куда более остро и с трепетом, чем если бы это было без удушения. Тело пыталось себя спасти: Нам Гю цеплялся за Таноса, оставляя синяки на его коже, и извивался под ним, каждый раз замирая от особенно приятного движения руки по стволу. Иногда он ослабевал, закатывая глаза, с его губ срывались шумные выдохи, а сил не оставалось даже для того, чтобы толкаться бёдрами в такт движениям Таноса. Тогда он начинал действовать яростнее, не просто двигая рукой, а проскальзывая по всей длине органа своим. Вскоре, между приливами сил и парализующей слабостью, в глазах стали появляться яркие белые пятна. Близясь к тому, чтобы кончить, Нам Гю начал рвано дышать и цепляться ногтями за руку на шее. Танос понял, что он близок к разрядке, а потому стал постепенно ослаблял хватку, чувствуя резкие финальные толчки, и полностью отпустил только тогда, когда почувствовал на своей руке семенную жидкость.              Первый глубокий вдох был для Нам Гю настоящей наградой в моменте. Тело судорожно подрагивало, у него не было сил даже поднять руки, чтобы проверить свой пульс. Закончив с собой, Танос с интересом разглядывал его, ожидая, когда Нам Гю придёт в себя, чтобы посмотреть его настоящую реакцию. Наконец, держась за шею и продолжая тяжело дышать, Нам Гю улыбнулся, в его глазах снова засияла жизнь.              Впервые на своём телефоне Нам Гю увидел фото только тогда, когда был в очередном клубе вечером. Он заперся в кабинке, боясь, что кто-то заглянет в его телефон, будут расспросы и шумиха, а он этого впервые не хотел. Оно было ужасным: Нам Гю улыбался, прикрыв глаза, а Танос, у которого в руке был канцелярский нож, был узнаваем только по голубым волосам, за которые он держался. Нам Гю уже хотел удалить фото, но палец дрогнул, а внизу живота, помимо постоянной боли от ожога, завязалось возбуждение. Все воспоминания об этой живой, настоящей ночи хранились в нём, и Нам Гю не хотел забывать ни секунды. Он глядел на фото с минуту, а после, выйдя из галереи, выключил телефон.              С Таносом они ещё много раз встречались за эти долгие семь лет. На людях они делали вид, что незнакомы или почти друг друга не знают, Танос решил так делать, не обговорив этого с Нам Гю. Хотя бывало, что они жили друг у друга неделями, договариваясь на одну ночь, как бы случайно оказывались вместе после того, как оба сходили за стаффом, записывали друг другу голосовые, разговаривали по телефону, когда были нетрезвые по одиночке. Танос иногда скидывал свои демки, и в такие моменты Нам Гю снова открывал уродливое фото и чувствовал себя важным. Он часто заваливался к Таносу пьяный, специально, чтобы тот на него злился, но помогал.              И в этом странном месте они снова стали незнакомцами. Нам Гю ждал момента, когда камера характерно щёлкнет, и он, ближе всех остальных расположенный к Таносу, сможет выпросить у этих миньонов в розовом новую фотографию, зафиксировавшую его значимость. Но ничего не получилось: розовые сказали, что можно фотографироваться только по отдельности. Оставалось только ждать выхода из этих игр, чтобы сделать новое будоражащее фото с ним, и снова разойтись незнакомцами.