night before the mission

Стакан из-под виски оставляет на стеклянной поверхности стола кружок конденсата. Кубики льда в напитке сталкиваются, звякнув друг об друга, когда доктор Вентресс делает очередной глоток.  Завтра. Завтра она и ещё четыре отчаявшиеся женщины возьмут в руки огнестрельное оружие и шагнут за пелену Мерцания.  Блондинка опускает голову на одну руку, прикасаясь пальцами другой к тонкому краю стакана, обводя его раз за разом.  Странно, но она не чувствует страха перед завтрашним днём. Даже не волнуется. Словно так и должно всё закончиться.  Последний раз она посещала своего врача месяц назад. Разговор незамедлительно всплывает в памяти.  — Мы можем попробовать экспериментальное лечение, мисс Вентресс. К ремиссии оно не приведёт, но зато может дать Вам больше времени.  — А сколько времени у меня будет без него?  Врач облизывает губы. Дурацкая привычка.  — Три месяца. Самое наибольшее – полгода.  В кабинете застывает давящая тишина, только настенные часы едва слышно отсчитывают секунды.  — Мне нужно немного подумать. — женщина наконец нарушает молчание.  — Конечно. Но если начинать лечение, то в ближайшее время. — врач начинает барабанить пальцами левой руки о стол.  — Я позвоню через два дня.  Она звонит на следующий день.  — Я отказываюсь от лечения.  — Это Ваш выбор, мисс Вентресс. Надеюсь, Вы проведёте оставшееся время так, как Вам захочется... "Так, как Вам захочется".  Вряд ли этот молодой онколог мог предположить, что вместо спокойной смерти где-нибудь в родных местах его пациентка выберет шаг в неизвестность. Вентресс горько улыбается своему отражению в широком окне; темноту снаружи нарушает лишь сине-пурпурное движение стены Мерцания. Оно завораживает, притягивает к себе взгляд. Абсолютная неизвестность. Сияние из иного мира... — Доктор Вентресс?  Она вздрагивает и оборачивается в направлении двери, готовая напомнить о необходимости стука перед входом в чужой кабинет. Но увидя вошедшую, черты её лица смягчаются. — Ребекка.  Девушка отвечает слабой улыбкой.  — Я подумала... может быть... Вы захотите провести вечер перед миссией не в одиночестве.  Впервые за этот день уголки губ доктора приподнимаются.  — Ты права. Не откажусь от компании.  Ребекка запускает руку в свои тёмные, коротко стриженные волосы.  — Налить тебе? — Вентресс кивает на изящную бутылку виски.  — Не откажусь. — всё с той же улыбкой отвечает девушка и, сняв белый лабораторный халат, вешает его на спинку стула по другую сторону стола.  Некоторое время они обе молчат, делая маленькие глотки дорогого алкоголя. — Завтра в девять утра? — тихо прочистив горло, спрашивает Ребекка.  — Да.  — Вы... не боитесь?  Вентресс хмыкает.  — Не знаю. Нет, наверное.  — Я надеюсь, вам удастся вернуться.  — Вероятность почти нулевая, ты же знаешь. Девушка опускает взгляд. А когда вновь поднимает, в глазах поблёскивают слёзы.  — О, нет, дорогая... — блондинка протягивает руку и накрывает ею ладонь  Ребекки, поглаживая костяшки пальцев, — не стоит плакать из-за меня.  Молодая учёная кивает, кусая губы. Снова тишина.  — Доктор Вентресс?  — Да?  — Я должна признаться.  Блондинка вопросительно наклоняет голову.  — Мне кажется... — Ребекка делает глубокий вдох, — мне кажется, у меня к Вам есть чувства. Я знаю, это не то время и не то место, но я...  Учёная замолкает и вновь опускает голову.  — Я могу уйти, если... если Вы больше не хотите меня видеть. Всё в порядке. Вам необязательно отвечать мне что-то.  Не получив ответа, Ребекка встаёт и делает шаг по направлению к двери, огибая письменный стол, как вдруг её ловят за запястье.  — Прошу, — тихо, едва различимо, — останься.  Девушка останавливается, поднимает глаза. Вентресс скромно улыбается.  — Останься. — говорит она чуть громче. Не приказ, лишь просьба.  И Ребекка остаётся.  Через десять минут они перемещаются на кожаный диван в углу кабинета, скрытом от посторонних глаз.  Происходящее кажется блондинке каким-то сюрреалистичным сном, но ощущение реальности возвращается, когда ладонь молодой учёной ложится на её колено, обнажённое узкой юбкой.  — Могу я..? — почти шепчет Ребекка, наклоняясь вперёд. Её взгляд находит губы Вентресс. Психолог выдыхает и сама сокращает расстояние между их лицами.  Она и забыла, насколько это приятно. Уже очень давно она никого к себе не подпускала, не желая давать кому-то возможность надеяться на что-то большее, вроде отношений. Это лишняя боль – позволять кому-то влюбляться в тебя, когда тебе осталось прожить около дюжины, скажем, вторников.  Но сейчас... Ребекка знает. И Вентресс знает. Они обе в курсе, что это первая и последняя ночь, когда они могут быть вместе.  Поэтому доктор Вентресс не останавливает девушку, когда та плавным движением оказывается сверху, уложив её на широкую поверхность дивана. Не останавливает, когда тонкие пальцы расстёгивают одну за другой пуговицы на белой блузке, а правое колено Ребекки сдвигает подол юбки вверх и вжимается между подрагивающих бёдер блондинки.  — Боже, какая же Вы красивая... — шепчет учёная, оставляя поцелуи на ключице. Вентресс собирается отказаться от этого комплимента, но в следующую секунду забывает об этом, ведь быстрые, и, похоже, опытные пальцы девушки проскальзывают под нижнее бельё. Когда они начинают массировать самую чувствительную точку, Вентресс выгибается и приглушённо стонет, зажав рукой рот.  — Вам нравится? — снова шепчет Ребекка, переходя поцелуями на шею.  — Да, да! — тяжело дыша, отвечает психолог, — это... чёрт!  Один, затем второй палец проникают внутрь, изучая сжимающиеся вокруг них стенки. Вентресс вновь приходится зажать рот, чтобы не встревожить своим стоном охрану на этаже. Её бёдра толкаются навстречу проникновению, и Ребекка ухмыляется.  — Скажите мне, чего хотите. Что Вам сейчас нужно?  — Моя... моя грудь...  — Поняла.  Блондинка чуть приподнимается на локтях, чтобы Ребекка могла расстегнуть простой белый бюстгальтер, удерживающий грудь Вентресс. Когда с ним покончено, девушка проводит языком по затвердевшему соску, нежно прикусывая, продолжая двигать рукой под трусиками.  Доктор Вентресс тяжело дышит, удерживая голову учёной, притягивая её ещё ближе. Искры пробегают по всему её телу, скапливаются внизу живота... И тут Ребекка останавливается, чем вызывает стон. Её зрачки сильно расширены, щёки покрыты румянцем.  — Я хочу попробовать кое-что... — Что?  — Вас.  Вентресс забывает, как дышать.  — Можно?  Только в этот момент доктор понимает, что брюнетка ждёт её согласия. Женщина кивает, потому что если Ребекка сейчас остановится...  Вентресс ахает, когда учёная отодвигается ниже, прокладывая дорожку поцелуев от рёбер до нижней части живота, и параллельно стягивает промокшую ткань нижнего белья.  Когда горячий рот достигает своей цели, блондинка кусает себя за руку, чтобы не вскрикнуть. Кровь буквально кипит внутри, а когда пальцы вновь присоединяются к действию, Вентресс ощущает волну, которая вот-вот обрушится.  — Я... я сейчас... Ребекка посылает многозначительный взгляд и ещё активнее продолжает. Несколько секунд, и по телу Вентресс проходят судороги, а бёдра почти неконтролируемо дёргаются.  Через минуты полторы дрожь постепенно сходит на нет, и блондинка откидывается на подлокотник дивана, тяжело дыша. Ребекка плавно вынимает пальцы и тянется к столику за коробкой салфеток.  Вентресс прижимает руки к лицу, выравнивая дыхание.  — Всё хорошо?  — Да, да. Это было... невероятно.  — Я рада, что понравилось.  У блондинки вырывается хриплый смешок. Ребекка отвечает широкой улыбкой и кладёт руку на предплечье.  Полежав ещё немного, Вентресс медленно садится, стягивая вниз сбившуюся на талию юбку. Ребекка встаёт с дивана, поправляя свою рубашку, которая тоже оказалась наполовину расстёгнутой.  — Могу я ещё что-то сделать для Вас, доктор Вентресс?  Они обмениваются взглядами.  — Можешь... можешь остаться до утра? — наконец спрашивает блондинка, — я боюсь, что не смогу сегодня заснуть.  — Конечно.  *** — Можно вопрос? — М-м?  — Почему Вы идёте туда?  Ребекка спрашивает это, когда они обе устраиваются на широкой кровати в комнате Вентресс.  Блондинка смотрит в потолок, где танцуют отсветы от фонарей на периметре базы.  — Я устала посылать туда отряды, которые никогда не возвращаются. За три года мы ни на шаг не приблизились к объяснению этого феномена. И я обязана докопаться до правды.  Ребекка медленно кивает, продолжая гладить волосы Вентресс.  — Только из-за этого?  — Да.  Молчание затягивается.  — Есть ещё кое-что... — психолог говорит тихо, надеясь, что Ребекка не услышит. Её надежды не оправдываются. — Ещё?  — Да... — Вентресс глубоко вдыхает, — я никому не говорила... у меня рак. Терминальная стадия.  Рука на её голове замирает.  Снова тишина.  Недолгая. — Значит, Вы и не собирались возвращаться.  — Да. Тайна Мерцания будет последним, что я хочу постичь перед смертью.   Блондинка закрывает глаза, прислушиваясь к сердцебиению под рёбрами любовницы.  — Ребекка, ты неосознанно выбрала самое лучшее время для признания.  — Почему?  — Ты ещё не слишком ко мне привязалась. Проще будет забыть.  — Не говорите так!  — Но это правда. И не смотря ни на что, я рада, что у нас есть хотя бы сегодняшняя ночь.  Девушка тяжело выдыхает. — Я тоже.  *** Когда походные ботинки сминают траву у границы, доктор Вентресс останавливается, рассматривая вблизи движущуюся плёнку, напоминающую мыльный пузырь. Всего несколько шагов отделяют её и остальную группу от таинственной космической неизвестности.  Сделав ещё шаг, она оборачивается, в последний раз смеряя взглядом металл и стекло оставшейся позади базы. Ей почему-то хочется надеяться, что молодая учёная с короткими чёрными волосами стоит сейчас на балконе с биноклем в руках и смотрит в их сторону.  Но это лишь надежда.  И Вентресс знает, что лучше бы этой девушке забыть о том, что было прошлой ночью. Забыть, что Вентресс вообще существовала. И ни в коем случае не надеяться, что она когда-либо вернётся.  Потому что этого не случится.  Она дойдёт до маяка, хоть с отрядом, хоть одна. Узнает, что скрывается внутри.  Но обратно никогда не вернётся.