Разные судьбы

      Джиюн не верила в то, что видела, в то, что только что услышала. Донхен, её любимый наставник и мужчина, оказался тем самым Эдемом, тем монстром, который истязал айдолов, её любимую сестру Союн. Джиюн казалось, что она сошла с ума, настолько её мозг и даже сам организм отказывались в это верить, она просто стояла не двигаясь, не понимая, что делать. Девушке хотелось прямо сейчас упасть на пол, и рыдать, рыдать от того, что все её мечты, всё то, о чём она мечтала вместе с Донхеном рассыпалось как карточный домик. Как? Как он мог оказаться тем, кто повинен в смерти стольких невинных людей? Ведь её наставник столько ей помогал, поддерживал, и не только её, но и других айдолов, её девочек. Ведь и Арья, и Ёна говорили о нем только хорошее. Где она ошиблась настолько, что отдала своё сердце этому монстру? — Так и будешь молчать? А, Джиюн? — спросил Донхен. Он не насмехался над ней из-за того, что она влюбилась в него, нет. Ему как-будто было всё равно на страдания девушки. — Но ты же догадывалась, что это я, просто не хотела верить. Но тебе придётся. Я всё рассказал тебе, без утайки. Я вообще человек честный знаешь ли. — Что? Честный? — сквозь предательски пробивающиеся слёзы проговорила Хон Джиюн. — Ты всех обманывал, втерся в доверие к нам всем, к нашему агентству. Ты просто лжец. — Но при этом я никогда никому не врал, — не согласился с айдолкой мужчина. — Да, не договаривались, но знаешь, скрыть что-то, не договорить и банальный обман, совершенно не одно и тоже. Просто вы все слепы, ничего не замечали, пожалуй только ты и твоя сестра оказались исключением. Знаешь, мне даже было жаль Союн, жаль было наблюдать, как жизнь уходит из её тела, а особенно из её прекрасных глаз. — Ты бы мою сестру действительно отпустил тогда? — Нет, — немного подумав, ответил Донхен. — Я предложил ей выбор только для того, чтобы посмотреть, что же она выберет. И кстати, она меня совершенно не разочаровала, а её порыв меня убить, особенно меня поразил, ну и конечно разозлил. Но всё было напрасно, она всё равно бы умерла. Как и Миён, но она просто слабая и ничтожная, не понимаю, что она возомнила о себе, полагая, что сможет победить сам Эдем. Даже странно, что твоя сестра в ней нашла, наверное фраза: противоположности сходятся, как раз о них двоих. — Довольно, довольно насмехаться над смертью Союн, над смертью Миён, и многих других, — крикнула на главу Эдема Джиюн. — Ты сам не способен на любовь, а смеёшься над другими. И что, всё только ради денег? Кажется ты в них и не нуждался, сам же говорил, что твой отец был богатым человеком. — Его богатство было не для меня, даже не так, оно было тем, за что мне приходилось платить, — усмехнулся наставник. — С самого детства мне приходилось чем-то платить за блага, которые мне даёт отец. Угожданием ему самому, заботе о матери, которой в принципе это не было нужно, игрой на этой проклятой виолончели, которую я ненавидел. И всё равно, я никогда не был хорошим сыном ни для него, ни для его жены, хотя отец и говорил иное. И тогда, я стал мстить ему, особенно после смерти его отвратительной жены. Всё время я слышал от неё, что я не тот сын, которого она желает, которого она хочет иметь. Ей не хватало её дорогого сыночка. И я на самом деле так и не понял, что она имела в ввиду. Но я был не тем сыном, которого она желала для себя. А мой дорогой отец ей потакал, всё время старался из меня сделать кого-то другого, угодного его жене, несомненно любимой жене. Так он заботился обо мне, но на самом деле просто ломал меня. — И что, он получил такого как ты в итоге, человека, который не жалеет других? — спросила Джиюн. — Который хотел смотреть на страдания других людей, тем самым забывая о своих. — Дело не в страданиях других, а во власти, над такими же богатеями как мой отец, которые думают, что им всё дозволено, только потому, что у них много денег, — ответил девушке её бывший наставник. — Я хотел понять, до какой своей грани они способны зайти, что их может заставить остановиться. Но знаешь, никто и никогда из них, не жалел тех, кто оказывался в их лапах. Наоборот, с каждой новой жертвой, их жестокость становилась всё больше и больше, они не просто ждали новых людей для своих извращений, а требовали их. Страдания посторонних стали для них словно наркотик, без которого они и жить не способны. — Вы хотели и меня сделать такой? Жертвой очередного толстосума, который бы издевался надо мной? — спросила девушка. — Сейчас я смотрю на вас, и не узнаю, передо мною словно совсем другой человек. — Хм. И полагаю это не из-за моих волос, которые гораздо короче, чем ты привыкла видеть? — спросил Донхен. — Ты ведь привыкла к длинным волосам своего наставника, так? — Нет, дело не в том, что вы их обрезали, а в том, что я смотрю сейчас на совершенно чужого мне человека, — ответила айдолка. — Словно тот, кто сейчас стоит здесь, и тот, кто помогал всем без исключения айдолам в агентстве, два совершенно разных человека. — А кого ты больше любишь? Меня или может быть того, кто промывал вам мозги в агентстве? — спросил хозяин Эдема. — О чём вы? — непонимающе смотрела на него Джиюн. — Вы не Донхен? — Тот, кого ты знала под именем Донхена, мой помощник, внедренный в ваше агентство, — хмыкнул мужчина, смотря на широко открытые глаза Джиюн. — Его зовут Намгиль, отец сделал ему такое лицо с помощью пластики, для отвода глаз, и я дал ему своё имя. Это он, профессиональных психолог, запудривал всем вам мозги, и вёл тебя по нужному маршруту, прямо в Эдем.       Джиюн молча обдумывлв то, что ей только что рассказал этот монстр. И сейчас она поняла, что немного, но успокоилась, тот, кого она любила не был убийцей, хотя бы не тем, кто руководил этим пропащим местом. Возможно есть возможность его спасти. — И что теперь? Ты позвал меня сюда, но для чего? Как я понимаю мне ты билет и новую жизнь не предложишь? — спросила Джиюн. — Нет, не предложу, твоя судьба давно решена, ты просто стала костем в горле детища моей семьи, — стал злиться Донхен. — Но ведь не только ты пустила свои лапки туда, где им быть не следовало. Твои друзья-помощники: Кастиэль, Сонхва, Лия, госпожа Пак, Туен, и конечно Минхек, все они совали свои носы туда, где чужая территория. Пора и их проучить. — Что вы собираетесь делать? — спросила испуганно девушка, на радость своего мучителя сильно бледнея. — Ты думаешь, что я не знаю о твоём прекрасном колечке-прослушке, которое у тебя сейчас на пальчике — подарок этого вездесущего Минхека. Забавно да, так пытается тебе помочь, лицемер. — О чём вы? — спросила напуганная Джиюн. — Скоро ты всё узнаешь дорогая, — ответил Донхен. — Ведь как я понимаю, все они скоро здесь появятся. Абсолютно все. А вот и они.       Хон Джиюн резко повернулась к двери и увидела, как в этот зал входят все её друзья. Все те, кто не дал ей сойти с ума последний год, а также и помогал ей во всём. Все, кого сегодня перечислил Донхен были здесь. — Проходите, — с улыбкой психопата проговорил наставник. Без вас окончание спектакля просто невозможно, прошу, занимайте самые лучшие места. — Твоё правление чужими судьбами закончено, — ответил ему Минхек, доставая пистолет, который он направил на ненавистного ему мужчину. — Хочешь меня застрелить? — спросил без страха Донхен. — Но сначала поговорим, а уже после умрём вместе, как в сказке. — Не о чем нам разговаривать, — ответил зло Кастиэль. — Ты просто жалкий убийца, который отнял у нас дорогих людей, и ты за это поплатишься. — Да, дорогих людей, это в твоём случае Союн и Миён. Знаешь, странно, что ты дружишь только с девушками, но дальше дружбы, ничего не происходит, ты у нас что, по парням только? — Хватит издеваться, — прошипел добряк Сонхва. — Твои издевательства больше никого не заденут, ты уничтожен. — Не заденут говоришь, — коварно или скорее хищно улыбнулся Донхен. — Смотря кого и что. Взять хотя бы тебя, ты же у нас сиротка, да? А знаешь кто твоя мать? Про отца спросишь у неё сам, если вы с ней вообще встретитесь, и если она сама знает где он. Ну так вот, вас в этом с твоим другом Дином связала сама судьба, один ей сын, а второй любовник и игрушка. — Ты хочешь сказать, что она мать Сонхвы? — спросил шокированно Дин. — Та, которая… — Которая играла тобой как игрушкой, а после поломав, такую дорогую куколку, просто выбросила, — закончил за Юджуна его мучитель. — Да уж, связала вас судьба ничего не скажешь, друзья по несчастью прямо. — Поиздеваться решил да? Напоследок решил показать, что Эдемом, этим порочный местом можешь править только такой как ты? — решил не продолжать раскрытие чужих тайн Минхек. — Тебе уже ничего не поможет. — А тебе? — спросил Донхен. — Ты у нас недавно пожимал руку актеришке, за то, что он потопил своего отца. Благородный поступок да? Влзможно. А сам то ты сможешь сделать также, всё рассказать о своём отце на всеобщее обозрение, чтобы все и всё узнали. — Мой отец в отличие от отца Джин Туена не является клиентом клуба, — сказал Минхек с уверенностью. — Смотря как посмотреть, — ухмыльнулся Донхен. — Твой благородный папаша тоже клиент Эдема, только в отличие от отца актёра, он не развлекается с айдолами, а заказывает их. — Ты о чём? — спросил Минхек. — Джиюн правильно полагала, что именно на их агентстве сосредоточено всё наше внимание, а знаешь кто для этого заключил с нами сделку? Чтобы мы уничтожили это агенство, — рассказывал наставник. — Думаю ты уже понял, ведь не дурак же. Да, да, именно твой отец заказал моему отцу уничтожение конкурента. Чем угодно: сплетнями, скандалами, убийствам айдолов. И этот заказ мы начали исполнять именно с Хон Союн. — И что теперь? — спросила Джиюн. — А вы не боитесь, что все материалы из вашего агентства станут известны всем? — вмешалась госпожа Пак. — Те, которые вы хранили в компьютере господина Вона. Неужели вам не страшно, ведь вы знали, что я их взяла, разве ваш двойник вам ничего не сказал, и почему он меня отпустил тогда, ваш приказ? — Отпустил? — переспросил Донхен. — Намгиль вас отпусти после того как вы скачали такую информацию? — Что, твоя копия оказалась не такой уж и копией? — спросил с издёвкой Кастиэль. — Пошёл против тебя? Умничка? — Вот тварь, всё делал против меня, за моей спиной, — прошипел в ярости Донхен. — Пусть я и допустил ошибку с ним, но он за это заплатит, а вот вы заплатите за это прямо сейчас.       С этими словами, Донхен достал пульт и поместил большой палец на большую кнопку. — Это место скоро взорвётся и вы все вместе с ним, — дико засмеялся наставник. А Эдем продолжит существовать, моё имя никогда не забудется. — Ты раньше не был таким, почему ты вдруг стал подобным монстром? В детстве ты был тем, кого я считал своим другом, — сказал Туен, чем немало удивил всех, и самого Донхена тоже. — О чём ты? — спросил наставник айдолов. — Мы с тобой не встречались раньше, особенно в детстве. — Наши отцы были партнёрами, — сказал уже с удивлением сам Джин Туен. — Он часто привозил тебя, своего сына в наш загородный дом, где мы с тобой играли. Твоё настоящее имя О Юнги. — Я, О Донхен, и это невозможно, я никогда… — У твоих родителей был ещё один сын? — спросил Туен. — Нет, нет, — закричал в ярости наставник. — У них был только я, и только меня они ненавидели. — Нет, не только ты, — послышался голос, и вперёд вышла точная копия Донхена, только с длинными волосами. Все посмотрели на второго наставника, и с облегчением узнали в нём того, к кому привыкли в агентстве, и который как оказалось, им и помогал всё это время из тени. — Я тоже их сын, твой брат близнец Юнги. И да, это я был другом детства Джин Туена, не ты. — Что это значит? — спросил Донхен, теперь во все глаза смотря на того, кто мрачной тенью всегда присутствовал в их доме. — Если ты их сын, то почему я тебя никогда не видел, тебя никогда не было в нашем доме. — Ты прав, не было, — ответил Юнги, тяжело дыша. — Тот дом был для тебя, меня же отец поселил в другой, который никто не знал, где обо мне заботились слуги и нанятые учителя. И мы с тобой некогда не встречались, более того, я также как и ты, ничего не знал о тебе, пока отец перед смертью мне не рассказал. — Тогда почему, из-за чего? — спросил Донхен. — Почему они тебя скрывали. — Только отец, мать не знала о том, что я жив, для неё ты поглотил меня ещё в утробе, — ответил Юнги. — Именно поэтому, она и требовала от тебя своего сына, обвиняла во всём тебя. — Зачем? — Разве мог хороший человек создать Эдем? Нет. Наш отец сам по себе был жалким животным, без чувства сострадания, — стал объяснять Юнги своему брату, да и всем присутствующим. — Но он был ещё и слишком гордым, показать миру и своим друзьям своё несовершенное творение он не мог. Я родился больным, моё сердце с детства было не в порядке, а сейчас ему остались наверное считанные дни. Так вот наш отец, блистательный бизнесмен не мог допустить, чтобы о таком бракованном ребёнке как я всё узнали, поэтому он сразу после нашего рождения, пока мать не пришла в себя после операции, забрал меня и поместил в другом доме, где обо мне конечно заботились лучшие врачи, у отца была надежда, что меня ещё можно переделать. Именно поэтому он и отправлял меня на операции даже без моего согласия, но ничего толкового не вышло, это только оттянуло неизбежное. После нашей последней встречи в загородном доме семьи Джин, когда мне стало плохо, отец окончательно перевез меня за границу, и вернулся я в Корею не так уж и давно. — А что потом? — спросил Донхен, а в глазах его появились слёзы. — А потом, он призвал меня к себе, когда уже был на смертном одре, и всё рассказал мне о тебе, ну и конечно же о своём детище, об Эдеме, любимом клубе. Наказал помогать тебе из тени, а я дурак сначала и не понял, чем собственно занимается этот клуб. Ну ресторан как ресторан, для богатых людей, у всех них есть мания выделиться на фоне других людей. Мне Затмение поначалу не показалось чем-то странным, сначала я ведь начал знакомство оттуда. А после того, как меня познакомили с самим клубом, вот тут то я и понял, что сотворил мой отец. — И ты под видом созданного для меня двойника, стал уничтожать клуб, — не спрашивая констатировал Донхен. — У меня ведь тоже не было полного доступа ко всему, — сказал Юнги. — Сначала действовал осторожно, а потом я понял, что тебя в лицо никто и не знает, а значит я могу покомандовать там сам. — И что ты делал? — Для начала я стал заставлять менеджеров агенств думать, что ты неупраляем, ведь твои приказы так разнились, сначала один приказ, потом следом совершенно другой. Бедняги не знали чего от тебя ждать, а страх не все знаешь ли держит в узде, один да испугается и решит все закончить. Вот такой и нашёлся. — Кто? — Менеджер Миён, — ответил Юнги, через силу вдыхая воздух. — Он когда понял, что смерть Хон Союн не была самоубийством, решил, что он не станет марать свои руки в крови, и вот я и сделал ему иное предложение. — Но он убил Миён, — вмешался в разговор Минхек. — Заставил её выпить таблетки. — Никто её не заставлял, когда он приехал к ней в номер отеля, она уже была мертва, — сказал Юнги. — Не смогла жить без Союн и действительно сама решила уйти. — Перекупал моих людей, — ухмыльнулся Донхен совершенно без злобы и обиды. — Теперь я вижу, что ты мой брат, такой же хитрый как и я, как и наш отец. — Сколько их у тебя было? — Мне нужен был только один, — ответил брату Юнги. — Такие вещи не любят толпу. Именно я приезжал в агентство как психолог, я наставлял Джиюн, как правильно вести себя в клубе, ну и конечно другим тоже айдолам помогал. Ведь на самом деле на твоих руках только смерть Хон Союн, остальные… — А остальных спас ты, от меня, — закончил за брата фразу Донхен. — А ведь мы могли всё делать вместе как братья, которыми нам не дали стать. — Так давай и положим всему этому конец как братья, — предложил Юнги, подходя к единственному своему родственнику. — Достаточно наш отец насладился страданиями не только своих детей, но других. Не нужно больше жертв во имя отца, ведь ты всё делал ради него, ради его признания, и клубом заниматься стал только ради него, он ведь настоял тогда. Отдай мне пульт.       Все затаили дыхание, ведь сейчас решалась не только судьба Эдема, но и судьба их самих, поскольку Донхен держал их сейчас на волоске от смерти. Но вот Донхен тяжело вздыхает и передаёт пульт своему брату, который сразу же передаёт его Минхеку. — Взрывчатка на нижнем этаже, в подвале, в синих ящиках, — сказал Донхен, а после подошёл к брату, и постояв несколько секунд, крепко его обнял, уткнувшись лбом ему в плечо. — Мне так жаль, так жаль, что нас не было друг у друга. — Мне тоже брат, мне тоже, — обнимая впервые настолько близкого человека, ответил Юнги. — Пойдём брат, нам нужно многое…       Но тут его слова прервались, Юнги стал сильно и надрывно кашлять, хватаясь руками за грудь и стараясь ослабить ворот своей рубашки.       К нему побдежали Джиюн и Туен, и помогли опуститься на пол. — Вызовите скорую, — крикнул Туен, помогая снять с друга галстук, а Джиюн растегивала его рубашку. — Черт возьми, — проговорил Минхек, увидя длинный шрам на груди мужчины. — Он что, действительно смертельно болен? — Да, его сердце уже практически не работает, — глотая слёзы ответила Джиюн. — Я пойду встречу врачей, — крикнул Кастиэль, бросаясь к выходу. — Что мы можем сделать? — спросил Донхен, сидя рядом с братом, сжимая его руку. — Что его спасёт? — Не знаю, — ответил нервно Туен, пока Джиюн старалась облегчить состояние его друга. — Спросим у врачей.       Вскоре приехала и скорая, и полиция. Донхена арестовали сразу, хотя он и просил поехать с братом в больницу. — Ты была права Джиюн, — обратился к ней Кастиэль, пока они ждали результатов осмотра Юнги. — Наставник действительно не виноват, он пытался нам помочь, и во многом помог, только по другому. — Да, — кивнул соглашаясь и Сонхва. — Он старался спасти тех, кто попадал в клуб, и если быть честным, то никто кроме Союн от их рук не пал. — Только Миен сглупила, — вздохнув проговорил Минхек. — Неужели она так сильно любила Союн, что не могла без неё жить? — Видимо да, но и моя сестра тоже любила Миен, — ответила Джиюн. — Надеюсь они там вместе и счастливы.       Остальные разговаривали, а Джин Туен стоял в стороне и не принимал участие в беседе. Он думал о том, что жестокость того, кого он знал с детства, и кого его отец называл своим другом, оказался монстром для собственных детей. То, как господин О Бенхон поступил с сыновьями не укладывалось в голове актера, он тоже воспитывался в семье богатых, но его родители пусть и были требовательны к единственному сыну, но они любили его. А вот его друг жил в тени, собственно его никогда и не существовало для мира, он был только для отца, да и он воспринимал его как что-то несовершенное, то чего стыдятся, и что необходимо исправить. А вся ненависть матери за "потерю" сына пала на Донхена, и сломала его. — Думаете о своём друге? — спросила Джиюн подойдя к молчаливому Сонбе. — Думаю о том, что если бы господин О не спрятал бы Юнги от своей жены, то возможно, всего этого бы не было: чувства вины, ненависти, болезни и клуба. А была бы семья, которая заботилась бы друг о друге, и конечно о больном ребенке, — ответил грустно Туен. — А вы правда любите Юнги, госпожа Хон? — Очень люблю, и когда я увидела там, в кресле его, то в какой-то момент мне хотелось умереть, — ответила Джиюн. — А сейчас, я приложу все усилия, чтобы Юнги поправился. — В этом вы будите не одна, госпожа Хон, — серьезно сказал актер. — Я сделаю для друга всё, что могу. — Я буду участвовать в этом, — сказал Минхек, подходя к ним. — Как вы сами? — Я? Знаете господин Джин, мы с вами оказались коллегами по несчастью, — сказал Минхек. — Но как по мне, вина моего отца гораздо тяжелее. Это именно он запустил цепочку убийств айдолов. И я, как и вы не стану его покрывать. — Врач идёт, — окликнул их Кастиэль. — Должен сказать, что состояние господина О крайне тяжёлое, — начал объяснять врач состояние пациента, после того, как к нему подошли его «родственники». — Его сердце уже не справляется со своими функциями, мы можем продержать его на препаратах некоторое время, но это ненадолго, максимум неделя. — А потом, он умрёт? — спросил Минхек, поскольку ни Джиюн, ни Туен не могли произнести ни слова. — К сожалению, да, — ответил врач. — Более того, он не сможет более покидать больницу, останется здесь до конца. — Что, его может спасти? — спросила Джиюн. — Только пересадка сердца, и как можно скорее, — ответил врач. — Но проблема в том, что у пациента одна из редких групп крови — третья отрицательная. Опять же возраст должен подходить, разница не более трёх лет. — Мы постараемся найти сердце, — ответил Кастиэль, уже намереваясь трясти своего отца, чтобы тот поднял все свои связи. И судя по взглядам остальных, все думали точно также. — У других попросим помощь, ведь Юнги спас многих из них.       Как и обещали, айдолы, узнав всю правду о клубе под названием «Эдемов сад» не отказали в помощи. Родители молодых людей в благодарность, старались помочь в поиске органа, но необходимого найти не удавалось. — Я сегодня пойду навещу Донхена, а после поеду в больницу, — сказала утром Джиюн, своим подругам утром. Подруги ничего ей не сказали, они старались её во всём поддерживать. И Ария, и Ёна были в ужасе от того, что их лидер так рисковала ради разоблачения этого адского места, и от того, что их просто уничтожали, ради амбиций другого человека. Теперь же многие айдолы смотрели на Хон Джиюн как на спасителя, они все старались ей помочь. Благо, у них был небольшой перерыв в работе, пока шло следствие по Эдему. Да и фанаты поддерживали своих кумиров. — Зачем тебе это? — спросила Ена. — Он возможно впервые о ком то волновался, он должен знать, что происходит с его братом, — ответила Джиюн. — Должен.       С тем, кого она раньше считала своим наставником Джиюн встретилась в комнате для посещений. Он был всё таким же, как и раньше, уверенным в себе, гордым, но теперь в его глазах появилась боль. Он явно боялся за своего брата. — Спасибо, что посетили меня госпожа, — сказал ей вместо приветствия Донхен. — Что с моим братом, как он? — Плохо, — ответила Джиюн. — Ему необходима пересадка сердца, осталось всего несколько дней поисков, а после, если не удастся найти его, то… — Сколько? — Осталось всего два дня, — ответила Джиюн. — Юнги с того дня так в сознание и не пришёл. Его поддерживают аппаратура больницы и лекарства. — Спасибо, что сказали мне об этом, — поклонился Донхен. — Думаю вам пора госпожа, вы ведь хотите пойти к моему брату. Идите, не заставляйте его ждать. Мой брат очень добрый человек, думаю, что сердце скоро найдётся.       Ничего не сказав на эти слова, Джиюн решила, что говорить им больше не о чем, и поспешила в больницу к любимому. — Как он? — спросила девушка, когда в коридоре увидела Туена. Господин Джин как истинный друг каждый день посещал О Юнги, и по-прежнему старался найти спасение. — Был кризис, но врачи его предотвратили, — ответил актёр. — Говорят, что ему становиться всё хуже. — Я была у Донхена, рассказала ему о брате, — сказала айдолка. — Думаю он должен об этом знать. — Верно, — одобрил её действия Туен. — Отец мешал им быть вместе, пусть хоть так они что-то узнают друг о друге.       Они пробыли в больнице до вечера, и уже собирались уходить, когда увидели, что в палату к Юнги вошли врачи, и стали отключать его от аппаратуры, и помещать на каталку. — Что вы делаете? — спросил взволнованно Джин Туен. — Куда вы его везёте? — спросила Джиюн. — В операционную, — ответил врач. — Почему? — спросила Джиюн. — Появился донорский орган, привезли полицейские, передали, что оно для господина О Юнги, — ответил врач. - С пометкой от Донхена. Шесть месяцев спустя.       Джиюн сидела на крыльце в плетенном кресле, в доме своих родителей. Она была счастлива, возможно впервые после смерти её любимой сестры Союн. Именно сегодня она приехала в гости к матери и отцу вместе с Юнги, он поправился после пересадки сердца, которое подошло ему идеально. После того, как Юнги пришёл в себя после операции, ему, с разрешения врачей рассказали о поступке его брата, и конечно передали письмо для него от Донхена. Он был очень расстроен, но понял причину поведения своего близнец. Жизнь Донхена несмотря на его прекрасное здоровье была кончена, и он хотел избавить себя от унижений, а также и спасти своего брата, того, кого он полюбил, несмотря на то, что знал его очень мало. Юнги принял решение брата и благодарил его за дарованную жизнь. Тем более, после выписки из больницы, он занялся другими вещами. Прежде всего продал ресторан «Затмение», кстати нашлись те, кто купил его за огромные деньги, ведь репутация у него была громкая, хоть и негативная. После продажи, Юнги как ни странно купил агенство PJK совместно с Минхеком, ведь агенство отца последнего разорилось после того, как всплыл заказ его основателя на убийство айдолов из другого агенства. Те, кто раньше неболюбливали друг друга, стали партнёрами решившими, что нужно заботиться об айдолах, а не душить их непомерными требованиями. И что странно, они за такое короткое время, возродили тонувшее агенство, а работать с этими двумя совершенно разными людьми мечтали многие бренды. Я перестала быть членом группы SIRENS, мы с девочками решили, что не хотим более быть айдолами. Ёна стала работать в агенстве автором песен, а Ария стала отличным хореографом, я же стала актрисой, и некоторое время помогала Джину Туену, карьера которого была под угрозой, после скандала с его отцом. Туен перешёл в наше агенство, которое стало продвигать и актеров, под крыло своего друга, а менеджером у него стал бывший наставник Миён, который вернулся в агенство и стал помогать его возрождать. Господин Вон был соучастником Эдема, и его судьба была решена, его место наставника группы Кастиэля занял Ухек, готовый за парней разорвать кого угодно. Сонхва остался со своими ребятами, и своим менеджером, пытаясь помочь Дину прийти в себя. И ему это удалось, этот лис снова стал практически самим собой, они готовятся к туру. Лия как ни странно, решила вернуть свою прежнюю внешность, хотя и брат, и родители, узнав правду, приняли её такой, какой она была сейчас. Но Лия решила, что пора вернуться Сумин, раз с карьерой у нее было по-прежнему всё хорошо. Я же осталась под покровительством госпожи Пак, которая расстроилась из-за распада нашей группы, но приняла её с честью. — Дорогая, — подошла к девушке мама. — Отец и Юнги во дворе решили пожарить мясо к ужину, пойдём поможем нашим мужчинам. — Да, — сказала Джиюн вставая. — Ты же не против, что Юнги здесь? — Вы любите друг друга, что может быть лучше для родителей, чем счастье дочери, и потом, он хороший человек, он спас тебя и многих других, — успокоила меня мама. — И отец кстати думает точно также. Говорит, что у него наконец появился сын. — Спасибо, Юнги так не хватало родительской любви, вы ему тоже очень дороги, — сказала Джиюн, сжимая руки матери. — И потом, он любит здесь бывать, тем более он может навещать могилу брата. — Да, мне конечно странно, что Союн в своём последнем письме просила похоронить Эдем в том же месте где и её, — сказала мама Джиюн и Союн. — Но это было её желание. Надеюсь она счастлива? — Я уверена в этом, а теперь и нам нужно стать счастливыми, — обняла Джиюн свою мать, направляясь с ней к мангалу во дворе, где уже орудовали отец и Юнги.       Увидев подходящих женщин, оба мужчины улыбнулись своим половинкам, а Джион с матерью улыбнувшись в ответ поняли: Да, пора быть счастливыми!