Забыла упомянуть / Forgot to mention

Гермиона уже прошла половину коридора — до начала Трансфигурации оставалось всего пятнадцать минут, и ей непременно нужно было занять свой любимый стол, — когда чья-то рука обвила её локоть и резко втянула в пустой, ближайший класс. Её губы захватили в поцелуе с нетерпеливой жадностью ещё до того, как девушка успела вымолвить хоть слово, и она, не задумываясь, ответила тем же. Руки обвились вокруг мужской шеи, пальцы скользнули в шелковистые светлые волосы, и она проглотила удовлетворённое порыкивание в его горле, когда её язык скользнул по его. Ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто это. Шатенка могла бы быть слепой до конца дней — и всё равно узнала бы его. Находится в его объятиях было так же естественно, как дышать. Там, в этом близком, чуть безрассудном притяжении, было нечто удивительно успокаивающее. Те, кто отчаянно твердили, что привычка порождает скуку, явно никогда не целовались с Драко Малфоем в учебных классах настолько же страстно. Запах его одеколона был сродни наркотикам: густой, пьянящий, окутывающий. Сандаловое дерево, апельсиновая цедра и его кожа. От всего этого веяло чем-то чисто мужским и таким невероятно похожим на него, что у Гермионы подкосились колени. Юноша посасывал её нижнюю губу, затем обвёл её контур языком. Руки скользнули по девичьей спине, смело разминая ягодицы, и когда он начал медленно двигать бёдрами, в её голове тревожно зазвенели колокольчики — предчувствие того, чем всё могло закончиться. Гермиона распахнула глаза.Посреди дня она могла себе позволить страстный поцелуй, но… — Мы не будем этим заниматься, Драко. Я уже и так опаздываю на Трансфигурацию. Парень тихо фыркнул, касаясь её челюсти медленными, дразнящими поцелуями. Его губы прижались к особо чувствительному месту под её скулой, и в её глазах на миг потемнело — голова откинулась назад, а из горла вырвался хриплый стон. — Прийти за пять минут до начала — это не значит опоздать, Грейнджер, — пробормотал Драко, прижимаясь губами к её коже. Зубы покусывали её шею, и девушка закатила глаза. — В моих книгах — значит, — прошептала шатенка, чувствуя, как дрожат ноги от желания подпрыгнуть и обхватить мужскую талию.  Драко лишь усмехнулся и вновь прильнул к её губам. Все мысли о Трансфигурации — и о том, что у неё осталось всего одиннадцать минут — растворились без следа. Мир, казалось, блекнул каждый раз, когда он её целовал. Будто сама вселенная замирала, признавая, что всё, что имеет значение, — это они. Их души, сплетённые в безмолвном танце, пульсировали в унисон, жаждая раствориться друг в друге. Его зубы нежно прикусили её губу, за ними последовал мягкий, зализывающий язык. Женский стон слился с его, и парень притянул Гермиону за талию ещё ближе, прижимая к себе всем телом. Он целовал ее так, словно жаждал этого, словно сама суть его души не могла расцвести, пока они оба не опьянеют друг от друга — пока он полностью и безраздельно не завладеет ею. Гермиона знала это чувство слишком хорошо. Подростковые голоса за дверью и гулкие шаги по каменному полу — вероятно, первокурсники — выдернули её из сладкой неги с резкостью пощёчины. — Нам не стоило этого делать, — выдохнула она в его губы, даже когда руки её, вопреки здравому смыслу, всё ещё исследовали его грудь. — Нас могли увидеть. Драко продолжал покусывать её нижнюю губу и, всё же протянул: — Мм, и разве это было бы не самым ужасным в мире? Его голос был игривым, дразнящим, но в глубине её сердце нечто сжалось — оттого, как на одно мгновение по его лицу мелькнула тень отстранённости. Он принимал этот вид только тогда, когда чувствовал себя уязвимым — как в тот день, когда признался, что она ему важна. — Драко, я… — Гермиона замолкла, на секунду облизнув губы. — Я не стыжусь ни тебя, ни нас. В мужских глазах что-то полыхнуло, а затем на лице появилась притворно надменная ухмылка. — Ну ещё бы, — усмехнулся юноша, вздёргивая подбородок. — Я же практически идеален. Красив, невыносимо богат, умен, прирождённый лидер… — И скромен до неприличия, — проворчала девушка. — Не забудь упомянуть и об этом. Гермиона совершенно не изящно прыснула, а в его глазах мелькнули искры. Мужские руки вновь сомкнулись на её талии, и Драко поцеловал её так, словно такой шанс ему больше не представится.  Она решила, что позволит ему ещё одну минуту блаженства: сегодня у них не было патрулирования, а завтра, перед матчем Слизерина с Гриффиндором, о им увидеться не удастся. А Драко всегда настаивал на поцелуе на удачу перед игрой. Раздавшиеся в коридоре шаги напомнили Гермионе, что за пределами этих губ всё ещё существовал мир. Она нехотя отстранилась, ловя его недовольное ворчание и сдерживая собственную улыбку. — У меня ещё занятия, — тихо проговорила шатенка, поджав губы. — И у тебя тоже, между прочим. Блондин хмыкнул, склонив голову набок, и лениво провёл взглядом по её телу, словно читая открытую книгу. — Я могу предложить тебе другой, гораздо более приятный способ получить «О» , — протянул Драко, поиграв бровями. Гермиона коротко хихикнула, одновременно делая шаг назад, чтобы поспешно пригладить юбку и вернуть себе благообразный вид. У неё оставалось восемь минут, чтобы занять свой любимый стол на Трансфигурации. Убедившись, что выглядит достаточно собранной,  девушка нагнулась, чтобы поднять сумку, соскользнувшую с её плеча на пол. Но голос за спиной заставил её застыть. — Гермиона? Она резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. Блондин почти никогда не называл её по имени.  Драко стоял, нахмурившись, прикусывая нижнюю губу, словно собирался сказать нечто такое, что в другой раз и не рискнул бы. Отведя плечи назад и практически обречённо сжав челюсть, он сделал шаг вперёд и вложил в её ладонь что-то маленькое и прохладное. Она опустила взгляд и замерла. Она опустила взгляд на эмблему Малфоев — знакомая, как и кольцо, которое он всегда носил. Гермиона вспыхнула, вспомнив, как впервые почувствовала этот символ, прижатый к бедру, когда он обвил её руками — как его взгляд потемнел, стал хищным, полным беззастенчивого торжества. Но это было не кольцо, а… — Я трансфигурировал её, — тихо сказал Драко, проведя пальцем по булавке, всё ещё лежавшей на её раскрытой ладони. — Я знаю, ты не особо любишь украшения… но я хотел, чтобы у тебя было что-то от меня. Моё, — хотела было поправить она, прежде чем до неё дошёл смысл его слов. Лицо её залило краской, и она опустила взгляд, уставившись на их ноги. Тёплая, щемящая радость расползалась по груди, заполняя её до краёв. Драко Малфой хотел отметить её. Это был клишированный жест из романтических американских фильмов, которые её мама любила смотреть на Рождество. — Я знаю, ты завтра будешь болеть за Поттера, — пробормотал Драко имя с таким видом, словно оно оставило у него на языке привкус горечи. Гермиона невольно улыбнулась. — Но я был бы признателен, если бы ты надела… и это. Она взглянула на юношу исподлобья — и её сердце дрогнуло, заметив, его порозовевшие щёки и как юноша упорно избегает её взгляда, теребя край булавки. Неуверенность в себе была редким, почти неуловимым гостем на лице Драко. И, может быть, именно поэтому она была настолько невыносимо трогательной. Обычно ослепительно самоуверенный — на грани наглости — это заставляло её удивляться и вздрагивать, таким другим он был. Но в этом была и спокойная привлекательность. Хрупкий баланс решительности и развязности, от которого Гермионе хотелось стиснуть зубы и одновременно свернуться у него на коленях. Да. Он был прирождённым лидером. Драко поднял глаза, встретился с её взглядом — и прежняя неуверенность растаяла, будто её и не было. На его губах лениво и с вызовом появилась улыбка. — Желательно прицепи где-нибудь, где мне придётся поискать, — добавил он, слегка подмигнув. Гермиона фыркнула и прикусила щёку, подавляя улыбку. Вскинув бровь, она хмыкнула в знак согласия. Серые глаза вспыхнули — и в следующее мгновение весь мир снова сузился до запаха сандалового дерева, терпкой апельсиновой нотки и бархатной кожи. До его губ — таких мягких, и в то же время безжалостных, изучающих, смакующих её. Поцелуй был, откровенно говоря, чрезмерно страстным для дневного часа — влажный, голодный, с тихими стонами и поглаживаниями, от которых кровь уходила из головы. Гермиона почувствовала укор, когда он отстранился, удивительно деликатно поправив сумку, словно ни в чём не бывало. Шесть минут. Они вышли из класса быстро и бесшумно. Драко первым выглянул в коридор, убедившись, что тот пуст. За углом уже маячила толпа третьекурсников — и они инстинктивно увеличили расстояние между собой. Драко едва заметно подмигнул, повернулся и пошёл прочь, бесцельно прокручивая палочку в пальцах. Гермиона вспомнила, что у него сейчас арифмантика — и живот предательски сжался от заметного, но лёгкого раздражения. Уж кто-кто, а Драко не должен был опаздывать на такой восхитительный предмет. В первый — и последний — раз, когда он пытался потискать её в кладовке перед арифмантикой, Гермиона засадила ему локтем в рёбра так, что Драко три дня морщился при кашле. Четыре минуты. Она прибавила шагу. — Эй, Грейнджер! — донеслось вслед. Она развернулась на каблуках, чтобы встретиться с ним взглядом, и ее взволнованный вид был лишь слегка притворным. Даже из другого конца коридора было видно, как юноша сдержал улыбку в ответ на ее взгляд; вместо этого он послал ей соблазнительное подмигивание, которое, как она знала, другие студенты, проходящие мимо, восприняли бы как враждебное. — Передай Шрамоголовому, чтобы не ревел, когда Слизерин размажет их в завтрашнем матче по полю, — крикнул Драко, с нарочитой ленцой оглядывая проходящих мимо студентов. Бровь Гермионы медленно поползла вверх. — Ты имеешь в виду тот рёв, который устраивают слизеринцы каждый раз, когда Гриффиндор забирает кубок Хогвартса? — протянула она, с лёгкостью парируя его удар. Повернувшись на каблуках, Гермиона скрыла довольную усмешку, когда на юношеском лице отразилась смесь обиды и театрального негодования — он и правда был похож на гиппогрифа, которого кто-то дернул за хвост. Ещё пять шагов. А потом — бегом. Отлично. Всего три минуты, чтобы занять свой любимый стол в кабинете Трансфигурации.

***

— Это было явное нарушение! Ты что, Трюк, ослепла, женщина?!  — Мистер Финниган!  — Прошу прощения, профессор… Но Бриджит же получила удар прямо в нос! — он резко развернулся к игроку. — Не вешай нос, подруга, может, теперь он станет хоть чуточку прямее... — МИСТЕР ФИННИГАН!  — Хорошо-хорошо, успокойтесь, профессор, это была просто шутка — ДА! ДАВАЙ, ДЖИННИ, МОЛОДЧИНА! ЕЩЕ ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ! Матч был грязным — впрочем, как и при каждой встрече Гриффиндора со Слизерином. Почти три часа беспрерывных столкновений, скользких манёвров, агрессивных финтов и сомнительных приёмов, которые даже Гермиона — с её энциклопедическим знанием правил — считала откровенно запрещёнными. Казалось, никто не собирался покидать поле, пока койку в Больничном крыле не пообещают каждому игроку. Толпа ревела и стонала. Люди кричали, топали ногами, размахивали руками; волны восторга и ярости перекатывались по стадиону. Симусу, как всегда, очень сложно давалась нейтральность во время комментирования: — Вопиющее беззаконие. Отвратительный фол. Ну что ж, десять очков лживым змеюкам из Слизерина, я полагаю… — Мистер Финниган, не желаете ли почистить котлы в выходные? Тяжёлый вздох. — Простите, профессор… О, но какой же великолепный финт мы только что увидели от Гарри — Малфой, кем нужно быть, чтобы до сих пор на это попадаться... Гермиона знала, что должна болеть за Гриффиндор. И она болела. Она даже прокричала: — Вперёд, Гарри! — когда он промчался мимо, и честно скандировала с остальными: — Вперёд, Гриффиндор! Однако булавка на бретельке её бюстгальтера жгла кожу, напоминая: её лояльность к родному факультету вовсе не так однозначна. И всё чаще девичий взгляд скользил не за алой мантией Поттера, а за серебристо-зелёным вихрем — за Драко. Никогда его имя не казалось ей столь подходящим, как в эти моменты, когда юноша парил над полем. Он был рожден, чтобы летать. Если Гарри скользил по воздуху, будто ему выдали невидимые крылья, то Драко был самим ветром: неукротимым, мощным, сосредоточенным. Поле слушалось его. Его игроки не могли сделать и лишнего движения, будто искали его одобрения, словно растения, тянущиеся к солнцу. Мощный. Сосредоточенный. Лидер.  Настоящий дракон. Его эмблема, словно яростный поцелуй, горела на её коже, и она упивалась её силой: его заявление, его клеймо, символ наследия его семьи — и он отдал его Гермионе, чтобы она дорожила им, надёжно спрятав рядом со своим сердцем, где ему и место. Так же, где место самому Драко. — О, отличный перехват от Пикса! Давай, дружище… эх, обидно-то как…  Гермиона вскрикнула, едва слышно, но, к счастью, её испуг растворился в общей буре возгласов. Драко с пугающей лёгкостью избежал бладжера, летевшего прямо ему в голову, увернувшись в последнюю секунду. Малфой что-то крикнул — кажется, Викетту — и указал на гриффиндорских Загонщиков, прежде чем сорваться в другую сторону поля. Гермиона поднялась со скамьи, как будто кто-то потянул за невидимую ниточку. Она облокотилась на перила, не отрывая взгляда от него. Гермиона беззвучно пробормотала кричалку под одобрительные возгласы гриффиндорцев. Где-то в толпе вновь раздались крики — Джинни забила очередной гол, и Симус чуть не свалился с комментаторской платформы от восторга. Но карий взгляд был прикован к изящному пикированию и маневру метлы Драко. Он заметил Золотой Снитч. Гермиона зачарованно следила за тем, как блондин проносится по полю. Она была настолько поглощена игрой, что не обращала внимания на вздохи и испуганные крики вокруг; едва услышала придушенный возглас усиленного магией голоса Симуса; даже не почувствовала, как кто-то отчаянно хватается за её мантию… ЧАВК! До её слуха донёсся крик, полный ужаса. Гермиона не знала, исходит ли он от неё. Из лёгких словно выбили весь воздух. Её голова вот-вот взорвется. Её тело дёрнулось. Должно быть, она ударилась о поле. Но было не так больно, как она думала — скорее, девушка чувствовала себя... парящей. Она чувствовала себя защищенной. В безопасности. Любимой. Возможно, в сказке о трёх братьях была доля правды: Гермиона приветствовала Смерть как старого друга. На неё опустилась тьма, и последней мыслью, прежде чем шатенка позволила ей поглотить себя, было то, как сильно поле пахнет сандаловым деревом, апельсинами и кожей.

***

Что ж, Гермиона знала, что не умерла. Вряд ли “вечный покой” загробного мира включал ощущение настолько сильной боли. — Выглядит немного бледной. — Бледной? А чего ты ожидала? Ей зарядили чёртовым бладжером по грудной клетке! — Да, но она всё равно выглядит лучше, чем ты в лучшие дни, Рон. — Отвали. В груди возникло странное сжимающие ощущение. В глубине её костей что-то клокотало и скрежетало. Во рту был привкус серы. Скорее всего, Костерост. Судя по тому, как глубоко сдавило грудь, его, вероятно, ввели ей чуть больше часа назад. Отлично. Костерост означал как минимум двухдневное пребывание в Больничном крыле — а ей жизненно необходимо было ещё закончить эссе по Чарам. — Чёрт… даже без сознания она всё ещё хмурится. — Наверное, твой бархатный голос отвлекает её от сновидения о вечной жизни в библиотеке, Симус. — Эй. — Скорее всего, это мозгошмыги. Они любят проникать в голову, когда ты без сознания…. Гермиона внутренне застонала. Она была не в том состоянии, чтобы слушать причудливые сказки Полумны, не тогда, когда ей казалось, что стадо кентавров топчет её грудную клетку. Она бы хотела просто провалиться обратно в царство Морфея, ребята бы не заметили, что она пришла в себя... — Она сейчас только что… О! Гермиона! Ты вернулась из царства мёртвых?  Вот чёрт. Наверное, всё-таки застонала вслух. С усилием распахнув глаза, она увидела над собой знакомые лица друзей: Гарри, Рон, Джинни – ребята всё ещё были в своей квиддичной форме. Лучи заката играли на стенах Больничного крыла, отбрасывая длинные тени, окрашенные в золото. — Пожалуйста, скажите мне, что сегодня ещё суббота, — прохрипела шатенка, облизывая пересохшие губы. Горло болело так же, как грудь. — У меня сдача эссе в понедельник…  Коллективный вздох облегчения пронёсся по палате. Её губы дрогнули в слабой улыбке. — Да, с ней всё в порядке, — с нежностью закатил глаза Рон. — Что… — Гермиона прочистила горло, и Гарри тут же протянул ей стакан с водой. Она кивнула ему в знак благодарности. — Что произошло? — Гриффиндор выиграл, — гордо объявил Симус. Пять пар глаз уставились на него в молчаливом укоре. — Думаю, она спрашивала не об этом, балбес, — Джинни легонько хлопнула парня по голове. — Тебя пришиб бладжер, — сказал Гарри. Щёки его порозовели от вины. — Коутс в последнее время… ну, он немного мажет. — Я бы сказал — сильно, — пробурчал Рон. Гермиона опустила взгляд на свое тело, заметив лишь бинты, туго обмотанные вокруг груди. Девушка нахмурилась, обратив внимание на подозрительное отсутствие ран: она врезалась в поле, упав с высоты более пятидесяти футов, и не получила никаких дополнительных травм? — Кто-то исцелил меня на поле? После того как я упала на землю? Несколько пар глаз вдруг опустились, как по команде, избегая её взгляда. — К счастью... ты не ударилась о поле, — сказал Гарри, поправляя очки с треснувшей дужкой. Он явно снова забыл починить их с помощью Репаро. Зелёные глаза встретились с её — полными растущего подозрения. — Малфой поймал тебя. Гермиона моргнула. — Он... что? — Я сама видела, — отозвалась Джинни. — Симус орал что-то о бладжере, а я как раз смотрела, как Гарри и Малфой гонятся за Снитчем, и... — Он был прямо передо мной, уже тянулся к нему, — перебил Гарри, абстрактно махнув рукой, — а потом внезапно исчез. Рванул через всё поле. — Когда мы поняли, что происходит, — Рон сглотнул, его лицо побледнело и приобрело болезненный зелёный вид, — ты уже падала. Я думал... никто из нас не успеет. — Представь себе, Малфой в первый раз мог побить Гарри, — начал было Симус, — и всё испортил... Ой! То есть я рад, что он это сделал! — поспешно добавил парень, заметив, как Гермиона нахмурилась. — Спас нашу Гермиону и матч слил. Два в одном... ай! Хватит меня колотить! Джинни в третий раз шлёпнула его по голове.  — С твоим отсутствием такта можно подумать, что это ты каждую неделю получаешь по голове бладжером. — В общем, формально мы выиграли, — Гарри бросил на Симуса предупредительный взгляд, затем повернулся к Гермионе с озорной полуулыбкой. — Я тоже не поймал Снитч. Даже не пытался — сразу полетел на другой конец поля, когда увидел, что происходит. Как только Малфой тебя поймал, матч остановили. Выиграла команда с наибольшим количеством очков на момент прерывания игры. — Почему Малфой поймал тебя? — выпалил Рон. Гермиона подняла бровь. — Ты бы предпочёл, чтобы я разбилась о землю? Рон покраснел, став по цвету похожим на свои волосы.  — Н-нет... конечно нет. Но... Малфой? Шатенка почувствовала, как кровь приливает к щекам под любопытными, подозрительными взглядами друзей. Чёрт, ей придется быстро соображать. Гермиона не могла просто взять и сказать: «Извините, подождите здесь минутку, я схожу, спрошу у Драко, можно ли вам рассказать о нас». Поэтому она слабо рассмеялась. Беспечно. Возможно, слишком беспечно. — Что подумают о школе, если староста позволит другому старосте сломать себе шею? — пожала девушка плечами, и тут же поморщилась от боли в рёбрах. — С единством между факультетами и так всё плохо. Дра—Малфой, наверное, просто не хотел терять значок. — Я не уверена, Гермиона, — прозвучал мечтательный голос Полумны. — Возможно, он ожидал, что что-то случится. Он всё время смотрел на гриффиндорские трибуны... Возможно, у него в ухе гнездились дабберлимпы. Они вызывают страшную паранойю. — О, Мерлин, ну началось, — простонал Рон, в то время как Гермиона внутренне проклинала проницательность Полумны. Гарри медленно нахмурился и повернулся к Гермионе, прищурившись. Он явно решил потренировать своё мракоборческое выражение лица. Шатенка же старательно отводила глаза, делая вид, что пытается привстать на локтях, чтобы подняться с постели. От напряжения в груди полыхнуло Адским пламенем. — Где мадам Помфри? — раздражённо забурчала Гермиона, решив устроить целое шоу по отвлечению внимания. — Мне нужно, чтобы она принесла мне мои вещи — эссе по заклинаниям… Едва заметная ухмылка мелькнула на её губах, когда заботливые руки тут же мягко, но настойчиво опустили её обратно в подушки. Да, на этот счёт Драко уже не раз подначивал ее. — Ты с ума сошла, женщина…  — Какую часть фразы «тебе прилетело в грудь бладжером» ты не поняла?.. Тебя, видите ли, беспокоит эссе по заклинаниям?! — Что тут вообще происходит?.. Мерлин милостивый, почему вы все стоите так близко?! Отойдите! Отойдите! — воскликнула мадам Помфри, поспешно подходя к койке. — Кыш, Поттер! Да, я знаю, она ваша подруга, но она также ваша подруга, которой надо вырастить половину грудной клетки! Колдомедик возилась с набором подозрительно зловонных зелий, при этом бормоча под нос: «Запретить квиддич... сколько раз я должна говорить это Альбусу... ненормальные...» Потом перевела взгляд на Гермиону, и её губы сжались в непреклонную линию. — Мисс Грейнджер, — в её голосе звенела сталь. — Надеюсь, вы действительно дадите себе время на восстановление, и мне не придётся полночи проверять, не сбежали ли вы обратно в свою спальню? Щёки Гермионы запылали от смущения. Подруги хихикнули — все знали, насколько сильно она ненавидит лежать без дела. Она бы скорее согласилась на повторную окаменелость, чем на постельный режим. Девушка буркнула в знак понимания, угрюмо глядя на множество зелий на прикроватной тумбочке, в то время как мадам Помфри продолжала выпроваживать её друзей из Больничного крыла. — Мисс Грейнджер пробудет здесь несколько дней. У вас будет предостаточно времени, чтобы с ней повидаться. А теперь кыш! Вы пропустите ужин! Рон пообещал принести ей пирожное утром сразу после завтрака, друзья попрощались и неохотно поплелись к выходу. Гермиона с тоской смотрела им вслед, и в животе у нее зарождалась зависть, когда они уходили без нее. Под пристальным ястребиным надзором мадам Помфри она выпила набор зелий — один флакон отвратительнее другого — и откинулась на подушки. Взгляд её неотрывно был прикован к дубовым дверям. Она ждала, когда в проёме появится знакомая белокурая голова. Золотистые, рыжие оттенки заката переходили в розовые, сумрачные пурпурные, а затем в персидские голубые. Но Драко всё не переступал порог Больничного крыла. Серебристая струйка лунного света медленно скользила по бледным стенам крыла, когда веки Гермионы отяжелели. Драко всё ещё не вошел в эти двери, и, засыпая, Гермиона поняла, что остаточная боль в груди не от заживающих ребер.

***

Гермиона резко проснулась: страх и инстинкт выживания забили в животе, когда она поняла, что не одна, что кто-то наблюдает за её сном. Она рывком поднялась, на мгновение забыв о ребрах, и из ее горла вырвался слабый вздох. — Ах ты, глупая ведьма, — пожурил знакомый голос. Крепкие руки мягко, но уверенно уложили её обратно на подушки. От прикосновения по коже пробежала мелкая дрожь. У Гермионы перехватило дыхание. Сандал. Апельсиновая цедра. Кожа. — Драко? — прошептала девушка. — А кто же ещё? Или у тебя есть тайный любовник, о котором я ничего не знаю? — сухо поинтересовался юноша. Едва слышное бормотание, и Гермиона вновь зажмурилась: внезапное сияние от Люмоса резануло ей по глазам. — Привет, — мягко шепнула девушка. Драко наклонил голову, его глаза ласково осматривали ее лицо, и она улыбнулась в ответ на его “привет”. Его волосы блестели под сиянием его обаяния и лунного света... — Который час? — Начало третьего. Пришлось подождать, пока Помфри наконец заснёт, чтобы проскользнуть незамеченным. Шатенка нахмурилась.  — Тебя не было здесь, когда я только очнулась. Мерлин, как же она нуждалась в помощи. Но с учетом сломанной грудной клетки, она полагала, что в отношении своего парня можно испытывать некоторую нужду. Мужская рука потянулась, чтобы убрать с её лица локон, а большой палец нежно провел по щеке. — Я знаю, прости. Пришлось убедиться, что эти имбецилы, которых Поттер называет Загонщиками, получили должное наказание от Трюк и МакГонагалл, —  объяснил Драко, в то время, как его большой палец прижался к девичьим губам. Она приподнялась чуть выше и мягко поцеловала его палец. Он резко вдохнул — коротко, сдавленно, как будто это прикосновение выбило из него воздух. Между ними повисла тишина. — Я просто... не думал, что ты захочешь, чтобы я был здесь. С твоими друзьями, — добавил парень. У неё защемило сердце. — Драко... — Ты в порядке? — перебил он, оглядывая её с такой неистовостью и тревогой, что у Гермионы перехватило дыхание. — Клянусь Жезлом Салазара, я бы запустил в этих кретинов Круцио... — Драко, — мягко пожурила девушка. — Это был несчастный случай. Его взгляд вернулся к ней, и от стальной твердости в серых глазах у Гермионы замерло дыхание.  — Ты могла умереть, — прошипел Драко. — Уж прости меня за то, что я хочу немного отомстить тем уродам, которые чуть не убили мою девушку. — Но я не умерла, — возразила шатенка, её сердце затрепетало от собственнического блеска в его глазах, и она подняла руку, чтобы он взял её в свою. Гермиона ободряюще сжала его руку: — Я не умерла, потому что ты спас меня, — прошептала она. — Ты мог поймать Снитч, и всё же... ты спас меня. Гермиона выдержала паузу, потом лукаво улыбнулась. — Кто бы мог подумать, что в тебе живёт... гриффиндорец.  Драко возмущённо зашипел, его плечи напряглись, и он вздрогнул. Губы сжались, словно её слова оставили во рту что-то кислое и неприятное. Он опустил глаза, в пол. Да, это её драматичный и нахохлившийся дракон. Гермиона снова сжала мужскую руку, взглянув на него из-под ресниц. — Я серьёзно, — прошептала девушка. — Спасибо, Драко. За то, что спас мне жизнь. Блондин закатил глаза, и уголки его губ дрогнули в нежной улыбке. Раздражение испарилось, словно его и не было. — Это несложно, Грейнджер, — проворчал он. — В моей жизни будет ещё с десяток матчей по квиддичу, но ведьма у меня только одна. И она незаменима. Её дыхание сбилось, а ребра запульсировали в знак протеста. Поморщившись, она крепко сжала его руку в своей. Лицо Драко побледнело, он мгновенно подался вперёд, уронив палочку на пол, и замер, руки зависли над её грудной клеткой. — Что случилось? Тебе нужно ещё одно обезболивающее зелье? — Он бросил тревожный взгляд через плечо. — Помфри толком не охраняет свой шкаф с зельями. Я с лёгкостью могу прокрасться в её кабинет. Гермиона возмущённо вздохнула и лёгким шлепком ударила его по запястью. — Драко Малфой, ты ничего подобного не сделаешь. Ты — староста. — Вот именно. А это даёт мне особые привилегии. — Ты не станешь злоупотреблять своим положением при мне! — Гермиона сверкнула глазами. Драко фыркнул, губы изогнулись в озорной гримасе. — Конечно, дорогая. Его ладонь коснулась её лица, а пальцы скользнули по волосам. В мягком лунном свете Гермиона наблюдала, как на его лице появляется выражение тихого, почти трепетного удивления — будто он всё ещё не может поверить, что она здесь, рядом, жива. Она была незаменима. Её глаза распахнулись. В темноте было что-то забавное, будто она была окутана легким облаком Веритасерума. Ощущение комфорта под его одеялом заставляло людей делиться своими самыми сокровенными желаниями и секретами. Драко редко был так откровенен со своими собственными. Эмблема покалывала её кожу. — Драко, — прошептала девушка. — Я… я тоже хочу только одного волшебника. Его рука замерла. Он шумно выдохнул, наклонился и мягко прижался лбом к её лбу, осторожно, чтобы не задеть бинты. — Прежде чем я выставлю себя полным идиотом, скажи, пожалуйста, что ты говоришь обо мне, — пробормотал парень, запутавшись пальцами в её кудрях. Гермиона усмехнулась и чуть приподняла нос, потерлась своим носиком об его. — А почему бы тебе не проверить? Юноша тихо рассмеялся и накрыл её губы поцелуем. — Ты не разрешаешь мне достать тебе обезболивающее зелье, но при этом готова флиртовать, пока у тебя отсутствует половина грудной клетки? Шатенка прикинула, сколько времени прошло с момента последней дозы лекарства. — Сейчас она, скорее всего, просто сломана. Он хмыкнул, носом провёл по её щеке к линии подбородка. Гермиона прикрыла глаза и едва слышно застонала. — Без шансов, Грейнджер. Её глаза широко распахнулись. Гермиона с изумлением наблюдала, как блондин отстранился, устроившись на краю её койки. Нижняя губа девушки предательски выпятилась. Его глаза практически сияли, даже когда он с усмешкой смотрел на нее. — Я спас тебе жизнь, но не собираюсь убивать тебя этим же вечером. — Парень подмигнул. — У меня всё ещё значок старосты. Не хочу, чтобы его отобрали. Гермиона недовольно фыркнула и вздёрнула подбородок. — Хорошо. Но тогда я всё равно хочу, чтобы ты меня обнял. Его рука дёрнулась в её сторону, и это было единственным, что выдало его истинные чувства, спрятанные за маской безразличия. — Ах вот как? — Ага. Если я отпущу тебя сейчас, ты пойдёшь и обязательно ввяжешься в очередную авантюру с Коутсом. — С кем? — С тем “идиотом”, — пояснила Гермиона, закатывая глаза. — Ужасное имя. Девшука подавила смешок и осторожно сдвинулась, освобождая немного места рядом с собой. Она похлопала по простыне рядом. Глаза Драко на мгновение вспыхнули. Его взгляд очертил её шею, губы, задержался на глазах. В нём сверкало желание вперемешку с тревогой. Она улыбнулась ему, ещё немного подвинувшись. Он тяжело вздохнул, но его движения были нетерпеливыми, когда он ловко опустился на место рядом с ней. Помня о ее бинтах, Драко осторожно положил руку чуть выше её бедер. — Знаешь, мы сейчас нарушаем как минимум десяток школьных правил, — прошептал он гриффиндорке на ухо. Шатенка удовлетворенно хмыкнула и поцеловала юношу в подбородок. — Я тоже староста. У меня тоже есть свои привилегии. Драко что-то пробормотал в ответ, но Гермиона уже закрывала глаза, отдаваясь убаюкивающему теплу его тела. В воздухе витал аромат его одеколона. Его тепло окутывало её, словно нежная колыбельная. Лучше любого зелья от бессонницы, — подумала Гермиона сквозь сон, проваливаясь в сновидения, полные драконов, пирожных и колец с печаткой, бывших высшим проявлением верности.

***

Больничное крыло отчаянно нуждалось в приличных шторах. Яркий утренний свет беспощадно прожигал веки, и Гермиона перевернулась, уткнувшись лицом в подушку. Чья-то рука, крепко обвившая её бёдра, на миг вселила в неё ледяной ужас — и только потом воспоминания о минувшей ночи прорвались сквозь туман сна. Она глубже зарылaсь в подушку. Они никогда раньше не ночевали вместе, на одной кровати. Всегда — торопливые ласки в укромных уголках во время обходов, дерзкий поцелуй в пустом классе перед занятиями. Иногда — страстная, нежная близость, или наоборот, грубый, отчаянный секс в Выручай-комнате. Но даже тогда долг и обязанности неизменно разлучали их, отсылая обратно в факультетские гостиные. Гермиона и не подозревала, как сильно жаждала этого — пробуждения рядом с ним. Не догадывалась, как сильно нуждалась в том, что видеть его каждое утро. Повернув голову, девушка, не открывая глаз, потянулась к его губам, ориентируясь на медленные, тёплые выдохи его сна. Шея отозвалась тяжестью, но она всё же приподнялась и осыпала дорожкой поцелуев его шею, подбородок, и наконец — губы. Прозвучал резкий вздох, и женские губы дрогнули. Возможно, удастся уговорить его прямо сейчас отправиться на «охоту»… Гермиона замерла. Кровь застучала в ушах. Сердце пропустило удар, когда она осознала: вздох раздался не сбоку. Он пришёл… снизу. У подножия кровати. Чёрт. Собрав всю выдержку, которую воспитал в ней Гриффиндор, шатенка медленно заглянула через плечо. Гарри и Рон стояли перед ней, разинув рты от шока. Рон держал в руке пирожное. Даже меч Гриффиндора не прорубился бы через повисшую в воздухе, густую, почти удушающую тишину. Гермиона облизала губы, прокашлялась и, кивнув друзьям, озорно спросила: — Я забыла упомянуть? Гарри метался выпученными, полными ужаса глазами между Гермионой и Драко, как будто не мог решить, кто из них двоих шокировал его больше. Его брови дёрнулись и сдвинулись, губы сжались в тонкую линию. Гермиона прикусила щёку, чтобы сдержать смешок — она знала это выражение: ровно так он выглядел на уроках по Зельеварению. Щёки и шея Рона начали тревожно зеленеть, а нос скривился в выражении явного отвращения, когда он заметил приобнимающую девушку за бёдра руку Малфоя. В глазах у него промелькнуло что-то мутное, ошеломлённое, и он судорожно сглотнул, будто борясь с подступающей тошнотой. Потом Уизли просто моргнул и пожал плечами. — Ладно, неважно. Но я заберу твоё пирожное, — объявил он. И, разворачиваясь на пятках, небрежно направился к выходу. Повернувшись на пятках, он направился к дверям, оставив Гарри с открытым ртом наблюдать за ними. Железная ярость вспыхнула в её животе, и она с вызовом вскинула подбородок. — Ну? — бросила девушка, опуская руку вниз и сцепляя пальцы с рукой, что всё ещё лежала на её бедре. Её рука почти горела под пристальным взглядом Гарри, а в груди полыхало пламя неприязни. Он склонил голову набок, его рот искривился, прежде чем он тоже просто моргнул. — Увидимся после… обеда? — он бросил короткий задумчивый взгляд на Драко. Облегчение накрыло Гермиону, как волна — плечи расслабились, и девушка опустилась обратно на матрас. Она с готовностью кивнула. — Увидимся после обеда, — повторила шатенка. Гарри торопливо вышел, и вскоре по коридору раздались его быстрые шаги, догоняющие Рона. Гермиона выдохнула, — длинно, прерывисто, — чтобы взглянуть на спокойное лицо Драко. — Можешь уже перестать притворяться. Серые глаза распахнулись. На мужских губах заиграла лениво-довольная ухмылка. — Казалось разумным для моего выживания. Вы же гриффиндорцы. Честь, доблесть, кодекс и всё такое, — протянул Драко, склоняясь к её плечу и оставляя на коже лёгкий поцелуй. Гермиона вздрогнула, и районе пупка затрепетало от его утробного голоса. Если бы каждое её утро начиналось именно так, она бы не жаловалась. — Всё хорошо? — спросил Драко, обнимая её за плечи. Она чуть пошевелилась, проверяя своё состояние. Рёбра побаливали, отзывались лёгким натужным ощущением при резких движениях. Ей, безусловно, ещё пару дней не стоит чихать — но в целом... — Да, всё хорошо, — прошептала Гермиона и поцеловала его в подбородок. — Благодаря тебе. Из его груди поднялся удовлетворённый, краткий рык, и рука с её бёдра переместилась к подбородку, сближая их губы. Девушка начала было протестовать насчёт «утреннего дыхания», но Драко поцеловал её с такой нежной свирепостью, что слова утонули в жаре и дрожащей, покалывающей магии между ними. Она тихо застонала — и мир вокруг на долгие минуты перестал существовать. Когда блондин оторвался, чтобы провести губами по линии её челюсти, шатенка вздрогнула, чувствуя, как его ухмылка касается чувствительной кожи. — Если ты не против, — пробормотал он, задевая губами мочку её уха, — думаю, теперь я вполне готов к “охоте”. ~Конец~