Когда страх уходит

Каждый день был похож на предыдущий. На протяжении всех восемнадцати лет Цзинъи делал одно и то же: учеба, игра на цине, переписывание правил, ночная охота… Монотонность бытия нарушало лишь одна вещь — вернее, не вещь, а человек. Оуян Цзычжэнь.  ‎Он появлялся редко — нечасто участвовал в ночных охотах, избегал межклановых потасовок. Но для Цзинъи эти мимолетные встречи были подобны глотку свежего воздуха. Тоска по ним копилась, как пыль в заброшенной комнате, а когда Цзычжэнь наконец возникал — мир будто оживал. Мир начинал дышать. ‎И в этот раз было так же. Стоило Цзычжэню появиться, как сердце Цзинъи учащенно забилось, словно пытаясь вырваться из груди. Он давно уже понял — эти чувства не просто дружеские. Они глубже, горячее, опаснее.  ‎Но как признаться в этом наследнику ордена Байлин Оуян? Обременять его своими эмоциями Цзинъи не хотел. Да и что, если Цзычжэнь отвергнет его? Или, что хуже, станет избегать?  ‎Проблема, однако, была не только в нем самом. Друзья — эти вечные провокаторы — то и дело подкалывали его, грозились выболтать тайну. И не просто Цзычжэню, а всему миру заклинателей! Нет, хуже — всему Китаю!  ‎Цзинъи сжал кулаки, чувствуя, как предательский румянец ползёт по его щекам. Опять. Стоило Цзычжэню лишь мельком взглянуть в его сторону — и всё, разум отключался, оставляя лишь бессвязный поток мыслей.  ‎— Эй, Цзинъи! — раздался голос сзади.  На поляне для подготовки к охоте было много юных адептов, но этот голос Цзинъи узнает везде. Он резко обернулся и увидел Лань Сычжуя и Цзинь Жуланя. Второй ехидно ухмылялся.  ‎— Ты чего так раскраснелся? —Цзинь Лин посмотрел в том же направлении, куда прежде смотрел Цзинъи и увидел, болтающего с адептами ордена Байлинг Оуян, Цзычжэня. — Оу, теперь понятно.  Сычжуй, а ты был прав, дело пахнет влюбленностью. . . ‎Последнее слово Цзинь Лин пропел. ‎— Это и слепому понятно будет, непонятно, только как Цзычжэнь еще этого не увидел.  — с мягкой улыбкой произнес Сычжуй. ‎Цзыньи почувствовал, как жар разливается по шее и ушам. Предательское тело! Он резко отвернулся, делая вид, что изучает узор на своем рукаве, но было уже поздно — Цзинь Лин и Лань Сычжуй обменялись многозначительными взглядами.  ‎— Может, помочь вам двоим... ускорить процесс? — Цзинь Лин игриво поднял бровь, вертя в пальцах невесть откуда взявшийся клинок. — Я, например, могу «случайно» толкнуть тебя прямо в его теплые объятия.  ‎— Не смей. — Цзинъи прошипел сквозь зубы, но его голос дрогнул.  ‎Лань Сычжуй покачал головой, все так же мягко улыбаясь:  ‎— Цзинъи, если ты будешь ждать, пока он догадается сам, вам понадобится еще восемнадцать лет. ‎— Начнете встречаться под старость лет.  — с ехидством произнес наследник ордена Цзинь, явно наслаждаясь моментом. ‎—Ну я же не вы, чтобы так рано начинать встречаться с кем-то. — Цзинъи посмотрел сперва на Цзинь Лина, а затем на Сычжуя. Лицо первого вмиг заалело, а глаза расширились, будто он только что проглотил перец чили. ‎— Это не рано! Вон, молодые барышни и раньше в брак вступают... — начал оправдываться Цзинь Лин, но тут же осёкся, поняв, что сейчас скажет собеседник.  ‎На устах Цзинъи вмиг заиграла торжествующая улыбка. ‎—То есть...  Ты признаешь, что ты молодая госпожа? ‎—Что?! Нет!? Перестань, иначе я сейчас всем расскажу, о твоем маленьком секрете... ‎—Только попробуй... — процедил сквозь зубы Цзинъи, наклоняясь к нему— если скажешь, я... ‎— Ребята, перестаньте, — Лань Сычжуй попытался их разнять, но в этот момент за спинами раздался четвёртый голос:  ‎— А о чём это вы тут так оживлённо беседуете?  ‎Все трое замерли. Оуян Цзычжэнь.  ‎Он стоял, слегка склонив голову набок, и его темные глаза медленно скользнули от одного к другому. Лань Сычжуй сделал шаг назад, будто давая дорогу, Цзинь Лин вмиг затих, а Цзинъи... Цзинъи почувствовал, как язык прилип к нёбу.  ‎— Мы как раз обсуждали... ночную охоту, — выдавил он.  ‎— Правда? — Цзычжэнь медленно поднял бровь. — А почему тогда...  ‎Он неожиданно шагнул вперед, сократив расстояние между ними до минимума. Цзинъи от неожиданности отпрянул, но спиной уперся в дерево — отступать было некуда.  ‎— ...только что произнесли мое имя?  ‎Цзинь Лин фыркнул. Лань Сычжуй тактично прикрыл глаза рукой. А Цзинъи почувствовал, как под ложечкой холодеет. "Чтоб ты провалился, Цзинь Лин, я тебя придушу!" — мелькнуло в голове, но вслух он выдавил: ‎— Ам... Мы говорили, что Цзинь Лин — молодая барышня... — Голос его дрогнул, словно струна, перетянутая до предела. ‎Оуян Цзычжэнь медленно сузил глаза: ‎— Оу, о Цзинь Лине говорили... — Его голос стал тише, но от этого только опаснее. — А я тут при чём? Я точно слышал своё имя... ‎Лань Сычжуй, будто спасая тонущего, бросил: ‎— Ну... ты ведь тоже, в какой-то мере, молодая барышня. ‎Цзычжэнь замер. Его брови поползли вверх так медленно, что казалось — вот-вот скроются в волосах. ‎— Что? — в его глазах вспыхнуло чистейшее недоумение. — Я... молодая барышня? Почему? ‎Тишина повисла на три удара сердца. В воздухе почти звенело — так громко в головах у троицы скрипели шестерёнки панических оправданий. ‎Первым сорвался Цзинь Лин: ‎— Ну... — он нервно дёрнул плечом, — Вон как твой отец тебя опекает! Прямо как девицу из знатного рода! ‎— Да-да! — Цзинъи тут же подхватил, будто ухватившись за соломинку. — Он тебя редко выпускает... Всё боится, что тебя похитят или ещё что! ‎Цзинь Лин наклонился к Сычжую и прошептал так, чтобы нечаянно услышал Цзинъи: ‎— Из-за этого кое-кто постоянно грустит... ‎Цзинъи аж подпрыгнул на месте. Его взгляд, полный немого "Я тебя прикончу!", впился в Цзинь Лина. Тот лишь беззаботно улыбнулся и крепко обнял Сычжуя — своего возлюбленного. В отличии от Цзинъи, он может это сделать. ‎Цзычжэнь же, скрестив руки на груди, наблюдал за этой пантомимой с выражением человека, который вот-вот либо рассмеётся, либо начнёт кого-то душить. ‎Лань Цзинъи не знал, что делать. Он стоял перед человеком, который ему нравился, и вот — признаться бы, но… Обстановка не та. Слишком много лишних глаз, слишком много шума. Да ещё эти двое придурков, которые то обнимаются, то перешёптываются, то лезут не в свои дела.  ‎"Нет, сегодня точно не день для этого."  ‎— Думаю, я лучше пойду… О, точно! Вон нас зовут! Я ушёл! — Цзинъи бросил скомканное «пока» и сбежал.  ‎Да, сбежал.  ‎Он трус.  ‎Эти мысли крутились у него в голове, пока он шёл по тропинке, ведущей к другим ученикам ордена Лань ‎"У меня ещё полно времени… Я успею признаться…" ‎Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь так и остались стоять посреди поляны, молча глядя вслед убегающему Цзинъи.  ‎Тишину прервал вопрос Цзычжэня, прозвучавший неожиданно тихо:  ‎— Он избегает меня? ‎В его глазах, обычно таких уверенных, читалась грусть.  ‎— Он какой-то нервный… ‎— Нет, что ты! — тут же вступился Сычжуй, видя, как лицо друга потемнело. — Ты даже не представляешь, как он ждал этой встречи. ‎— Он сбежал! — Цзычжэнь, который обычно говорил тихо и размеренно, вдруг вскрикнул, и от этого его голос прозвучал ещё болезненнее. — Он настолько не хочет меня видеть? ‎— Не неси глупостей! — Цзинь Лин, будто почувствовав, что сейчас произойдёт что-то непоправимое, резко шагнул вперёд. — Сычжуй прав! Он ждал тебя! Это мы виноваты, что всё испортили!  ‎Но Цзычжэньуже не слушал.  ‎— Не хочет видеться? Хорошо. Всё равно отец не выпустит меня из дома очень долго. ‎— Что?! — Сычжуй и Цзинь Лин хором вытаращили глаза, их рты открылись в идентично выражении шока.  ‎— Отец ведь готовит меня в преемники.И он обещал суровые тренировки — из-за них я не смогу ни на ночную охоту, ни на вылазки, ни даже просто пообщаться с вами. ‎Его голос дрогнул в конце, будто он был на грани слёз.  ‎И прежде чем друзья успели что-то ответить, Цзычжэнь резко развернулся и направился прочь — к своему ордену, к дому, к темнице, в которую его теперь заточат.  ‎Цзинь Лин и Лань Сычжуй переглянулись.  ‎— Надо срочно спасать положение, — прошептал Сычжуй.  ‎— Бежим за Цзинъи, — Цзинь Лин схватил его за руку. — Он должен всё узнать. И сделать шаг.  ‎— А если не сделает? ‎— Тогда… — Цзинь Лин оскалился в своей фирменной ухмылке. — Мы сделаем это за него. ‎ — Ах, в самое сердце… Вот за это я тебя и люблю! — Лань Сычжуй рассмеялся, крепко сжимая руку Цзинь Лину, и они рванули вдогонку за Цзинъи, оставив за спиной опустевшую поляну. ‎ *** ‎Оуян Цзычжэнь сидел у себя в комнате, бесцельно перебирая страницы книги, которую даже не читал. ‎За окном темнело. ‎"Осталось всего несколько часов..." ‎Завтра отец должен отправить его на долгие тренировки. Полгода без вылазок, без ночных охот, без... него. ‎Цзинъи так и не появился. То убегал, то был слишком занят, а потом его и вовсе увели Цзинь Лин и Лань Сычжуй. ‎"Может, и правда... не хочет меня видеть?" ‎Цзычжэнь сжал страницы так, что они порвались у него в пальцах. ‎Пока Цзычжэнь размышлял, темнота за окном сгустилась, как чернила, и нужно было потушить свечу и идти спать. Но он услышал чёткий, настойчивый стук. Не ветка, не птица — кто-то специально выбивал этот ритм. ‎Рука сама потянулась к мечу. ‎— Кто... ‎Не успев договорить, он вздрогнул — в оконном проёме, цепляясь за раму, висел Лань Цзинъи. Его волосы были растрёпаны, на щеке — царапина, а глаза горели в темноте, как два уголька. ‎— Ты что тут делаешь?! — прошипел Цзычжэнь, резко распахивая окно и хватая его за рукав. — Тебе здесь нельзя быть! Неужели забыл, как в прошлый раз вас всех троих выволокли перед главами орденов за ночные вторжения в чужие ордена? ‎— Бррр, и не напоминай, — Цзинъи скорчил гримасу, но тут же замолчал, когда их взгляды встретились. Его пальцы вцепились в раму так, что костяшки побелели. — У тебя есть время? Нам нужно поговорить... ‎Голос его дрожал. ‎Цзычжэнь почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. ‎— Зачем? — Он нарочно сделал свой голос ледяным, отводя взгляд. — По-моему, всё было ясно ещё днём. ‎Цзинъи вздрогнул, будто от удара. ‎— Пожалуйста... — Он перегнулся через подоконник, схватив Цзычжэня за запястье. — Послушай меня. Хотя бы сейчас. ‎Их взгляды встретились — и Цзычжэнь увидел в его глазах то, от чего сердце упало в пятки. ‎Страх. Решимость. И... ‎Надежду. ‎Цзинъи глубоко вздохнул. ‎— Я не хочу чтобы ты уходил. ‎Тишина. ‎Цзычжэнь не шевелился, будто боясь, что если пошевелится — этот миг рассыплется. ‎— Тебе же все равно— отрезал Цзычжэнь, он пытался отцепить руку Цзинъи от своего рукава. ‎И тут Цзинъи не выдержал. ‎Он рванулся вперёд, схватив Цзычжэня за ворот так, что тот аж вскрикнул от неожиданности. ‎— Ты... — его голос дрожал злобно, но глаза горели. — Ты правда думаешь, что мне всё равно?! ‎Цзычжэнь раскрыл рот, но не успел тветить — потому что Цзинъи притянул его ближе — и прижал губы к его губам. ‎Где-то недалеко раздался оглушительный визг. ‎— НАКОНЕЦ-ТО!!! ‎Цзинь Лин подпрыгнул так высоко, что сорвал с дерева половину цветков. ‎Лань Сычжуй только закрыл лицо ладонями, но уши у него горели ярче заката. ‎Поцелуй был грубым, отчаянным, полным всего, что они не решались сказать вслух. ‎Цзычжэнь замер, а потом ответил с такой же жадностью, вцепляясь в одежду Цзинъи, будто боялся, что его отнимут. ‎Когда их губы наконец разъединились, Цзинъи не смог сдержать дрожь в голосе. ‎— Я люблю тебя... — прошептал он, слова будто вырывались из самой глубины души. — Но я трус. Я боялся, что буду обременять тебя своими чувствами... ‎Его пальцы сжали ткань одежды Цзычжэня, словно он боялся, что тот исчезнет, если отпустит. ‎— Но когда ребята сказали, что мы не сможем видеться... я не выдержал. — Глаза Цзинъи блестели в лунном свете. — Я не смогу, если тебя не будет рядом. Без тебя всё становится серым... пустым... ‎Цзычжэнь слушал молча, и постепенно — очень постепенно — на его губах появилась улыбка — тëплая, нежная, такая, какой Цзинъи еще не видел. ‎Он поднял руки и коснулся ладонями щёк Цзинъи, будто держал что-то бесконечно хрупкое и драгоценное. ‎— Я тоже люблю тебя. ‎Цзинъи раскрыл рот от изумления, но Цзычжэнь продолжил. ‎— Но, видимо, я тоже трус... — Его легкие пальцы скользили по скулам Цзинъи. — Я боялся, когда ты отворачивался, избегал меня. Каждый раз, когда ты не смотрел на меня, мне казалось, что я сделал что-то не так... ‎Он приблизился, его дыхание смешалось с дыханием Цзинъи. ‎— Я хочу проводить с тобой каждый день. ‎Цзинъи обнял Цзычжэня, притягиваю ближе. Он чувствовал как грудь возлюбленного поднимается в ровном и спокойном ритме. ‎Они целовались медленно, будто учились заново — без страха, без сомнений, просто потому что теперь могли. ‎Они не хотели отпускать друг друга. Но когда их губы наконец разъединились Цзинъи прошептал: ‎— Мы не потеряем ни одного дня. ‎Цзычжэнь кивнул прижимая его ладонь к своей груди, прямо над сердцем. ‎—Обещаешь? — Губы Цзычжэня дрогнули, когда он произнес это. Не просьба — исповедь. Не вопрос — мольба. ‎Цзинъи почувствовал, как что-то переворачивается у него внутри. Он сжал руку Цзычжэня крепче и посмотрел прямо в глаза, чтобы тот понял, это не просто слова. ‎— Обещаю. ‎И это не простое обещание — это клятва. ‎*** ‎— Ну что, теперь уходим? — шëпот Цзинь Лина был едва слышен, даже в ночной тишине. ‎Сычжуй на мгновение замедлил дыхание, его руки обнимавшие Цзинь Лина, нехотя разомкнулись. Пальцы скользнули по его ладони, сплетаясь в крепкий и тёплый замок. ‎— Да, теперь, можно. ‎Они ушли, оставив за собой двоих, слившихся в лунном свете — Цзинъи и Цзычжэня, которые теперь наслаждались друг другом.