Покажи мне свободу

      Свобода — … Свобода — это… Володя не знал что это. Чувство, ощущение или действие?       «Свобода — это существительное» — единственный ответ, который выходит у Володи. Сложно охарактеризовать то, о чём не имеешь даже понятия.       Володя всю свою жизнь прожил в Харькове, в приличной семье. И привык. Он не знал, что может быть «по-другому». Его будничная реальность начала устраивать. В конце-концов, всё не так уж и плохо. Просто не выделяться — что может быть проще? Не выделяться, задержать свои мысли и переживания поглубже и вот, ты уже вполне себе, почти идеальный сын, парень, начальник.       Но с Йонасом так не получалось. Йонас был другим. Изначально. Во всём: от нейронов в мозгу до кончиков пальцев. Другой менталитет, другое воспитание, другое прошлое и другая нация. Другое мышление.       Володя не понимал ничего из этого чужого мира. Предпочитал стоять особняком и думать, что не прикасается. Слушать разговоры и делать вид, что не понимает. Слушать вечерами рассказы Йонаса о его делах, отвечая совсем коротко и холодно, будто у Володи совсем нет интереса. Йонас только улыбался. Улыбался и ненавязчиво прикасался. Продолжал рассказывать, показывать, знакомить с новым миром.       Они встречались три месяца. Без близости. Мало и одновременно с этим чересчур много. Володю беспокоило. Всё. Настолько всё, что он сам почти в это не лез. Просто жил. Проживал эмоции, как говорил Игорь.       Из комка беспокойств выделял для себя отсутствие чувства ревности. Не было желания показать всем, себе — чей Йонас. Как будто какая-то часть личности Володи добровольно отсутствовала.       Сегодня они опять были в клубе. Потом в штабе. Конечно, где же ещё? Много выпили. Володя опять слушал разговоры: были большие подвижки в борьбе за права трансгендеров. Анна пила одну за одной, хлопала в ладоши и шуточно танцевала с не менее радостным Йонасом. Но закончилось всё, на удивление, рано — как будто Володя ожидал сидеть до утра. Конечно, Анна и ещё ребята остались, но основная масса расплылась. Пьяная голова, прощаясь с ребятами, принесла жалобное чувство от того, что пришлось закончить и явное ощущение, что такой прорыв должен был праздноваться больше.       Володя осознал себя на улице под ночным ветром. А потом снова забылся в тёплом подъехавшем такси. Йонас держал за руку, и переложил голову Володи от холодного дребезжащего стекла на своё тёплое плечо. Пришёл в себя на пороге дома. От короткого сна немного прояснилось сознание.       — Спасибо, что сегодня был со мной, — вывалил Йонас, раздеваясь в прихожке.       Володя пожал плечами. Алкоголь снял напряжение. Не было неловкого жеманного чувства в груди, только обволакивающие спокойствие. Как будто даже… привычное? Йонас ничего не бередил в груди, кроме симпатии. Такое возможно?       Они перекинулись ещё словами о клубе, об Анне и, наконец, о том, кто первым пойдёт в ванну. Володя уступил. Пьяный мозг требовал сидеть в спальне и разглядывать стенку. Возможно, в этой мысленной тишине, ведь в жизни были слышны звуки с улицы через открытое окно и звук душа, становились на свои места какие-то мысли и осознавались какие-то очень важные вещи. Володя не знал, с чего это взял — наверное, спроецировал свою фантазию на реальность.       Йонас вышел из душа с одним полотенцем на бёдрах. Пышущий жаром и улыбчивый. Сердце сжало два чувства: любовь, Володя по-другому не мог сказать, и разочарование такого короткого празднования для такого значимого события. Володя облизал сухие губы.       — Ты как? — Йонас стоял совсем близко, руку даже не пришлось тянуть — только приподнять ладонь, чтобы прикоснуться к горячему, после душа, боку. Он, как будто специально, никак не отреагировал. Продолжил строчить в телефоне.       — Хочу тебя, — говорить такое оказалось совсем не страшно. Не стыдно. Говорить оказалось вообще никак, когда перед носом голый, не считая полотенца, Йонас. Он понимал и принимал даже сэлфхарм Володи. Не считал больным и реагировал спокойно. Предлагал помощь высококвалифицированную и свою, как партнёра.       Йонас отложил телефон на тумбу. Нежно провёл пальцами по скуле Володи:       — Уверен? Ты пьяный.       — Уверен. Я почти протрезвел… — Володя кивнул, обнял его за талию. Поднял голову. Йонас только-только покрасился, его светлые мокрые пряди падали на лицо. Красиво.       — Почти? — хохотнул. Положил руки на плечи, слегка массируя. Чмокнул в лоб.       — Йонас, я выпил совсем немного. К тому же, на улице прохладно и я подремал в такси, — Володя был полностью уверен, что отвечает за себя и свои действия сейчас на ровне с собой трезвым. Можно сказать, у него состояние «выпить рюмашку для храбрости». Совершенно безобидно, но нет жужжащей тревоги.       — Ладно, поверю, — он притягательно улыбался, когда там можно будет уже поцеловать? — Но с одним условием. Разреши мне задать темп, — прошептал Йонас, обжигая горячим дыханием ухо.       «Хорошо…» стало катализатором. Йонас начал засыпать поцелуями лицо, заодно повалил Володю на спину. Пока Володя растворялся в умелых поцелуях в губы и жарких по телу, Йонас блуждал руками по его телу, снимая одежду. Откинул своё полотенце. Поэтому когда плавящегося Володю, шёпотом в ухо попросили лечь головой на подушки, на середину кровати, он сделал это не раздумывая, лишь бы продолжать. И не почувствовал ничего, кроме возбуждения, когда на его бёдра залез голый Йонас.       Ни одного противного чувства. Даже скрытого. Даже страха. Даже отсутствия контроля. Только красивый любимый парень, ласкающий грудь руками и осыпающий поцелуями и только возбуждение.       Йонас пару раз провёл рукой по члену, надел резинку. Раскатал её ещё двумя движениями. И, совершенно спокойно улыбаясь, направил член в себя. Головка вошла с небольшим сопротивлением. Йонас начал двигаться, насаживаясь с каждым толчком глубже.       Володя сжимал простыни, пытаясь полностью отдаться ощущениям. Их первый раз, первый раз Володи после Игоря. Размеренный, тихий секс — без резкости и грубости.       Тихие стоны растворялись в полумраке комнаты.       Йонас водил руками по телу Володи, цепляя соски и нежно оглаживая то шею, то живот. Левую руку переложил себе на член — видимо, собирался заканчивать, но Володе, возможно от алкоголя, заканчивать совсем не хотелось. Испуг подкрался. Если Йонас кончит сейчас, то что дальше? Переживания растворились в снимающимся Йонасе с чуть более громкими стонами. Он запрокинул шею назад, открывая вид на линию челюсти.       Сперма плеснула Володи на живот. Йонас отдышался и слез. Но никуда не ушёл, а остался: лёг между раздвинутых Володиных ног. Снял резинку. Провёл пару раз рукой и… взял в рот. Уткнул головку в щёку, продолжая двигать рукой. Выводил языком фигуры.       Мысли о неправильности покинули тело вместе с быстрым оргазмом. От новых ощущений его растворило и собрало обратно всего за несколько секунд. Звенело правое ухо. Тело ощущалось ватным. Сжать кулак казалось задачей со звёздочкой.       Йонас плюхнулся на кровать — куда-то отходил. Лежал рядом и смотрел в потолок.       — Тебе понравилось?       — Да, — сорвалось с губ прежде, чем мозговые процессы запустились. Глаза слипались.       Володя нащупал рукой чужую ладонь. Сжал.       Йонас в ответ начал поглаживать большим пальцем его ладонь. Приподнялся на кровати, оставил поцелуй на виске. Упал обратно.       — Пошли и завтра в клуб? — Володе правда этого хотелось. Сейчас особенно, больше всего на свете.       — Пошли.       Володя себе даже представить не мог такую любовь в голосе, всю адресованную ему. Такое умиротворение от кого-то. Сегодня он засыпал с лёгким сердцем, улыбкой на губах и уверенностью в завтрашнем дне. Завтра не будет хуже, не будет также, завтра будет только лучше. Свобода. Свобода пела в груди, расцветая любовью в голове и сердце.