Сомнительная идея

      Разноцветные постеры хаотично приклеены на стену над кроватью, на окне висит самодельная вязанная гирлянда, не политые растения ютятся на маленьком подоконнике, в ожидании своей хозяйки, которая скоро должна вернуться со школы.       Мейбл заходит в комнату, достаёт из школьной сумки почти довязанный свитер (вернее то, что от него осталось) и садится на кровать, разглядывая его. Дырки от ножниц слишком большие, незаметно зашить не получится. Да и сильный запах гари перебивает аромат цветочных духов, которыми она пшикает на все свои изделия, ещё не успев довязать их. Распустить и связать что-то другое из обгоревшей пряжи тоже не получится. А ведь он вполне мог бы стать одним из её любимых свитеров. Наверное, не стоило брать пряжу в школу, зная то, что о её увлечении отзывались с издёвками. Проблема в том, что без спиц и клубков в этом здании с кучей людей ей совсем одиноко и холодно.       Она не плачет, просто отбрасывает остатки свитера в сторону и падает на кровать прямо в школьной форме.       С тех пор как Диппер уехал обучаться у дяди Форда, находиться в школе стало в разы сложнее. До этого они учились в одном классе и часто на переменах проводили время вместе. С друзьями у Мейбл не задалось, слишком уж она была яркой и естественной, не пыталась кем-то казаться и кому-либо подражать. Да, она была чудачкой. А не таких как все, как правило, в обществе не любят. Пока девушка училась вместе с братом на неё лишь изредка бросали непонимающие взгляды, но стоило её близнецу уехать, как над ней стали явно шутить, а в последствии и портить вещи. Мейбл совсем не любит давать себя в обиду, но когда против одной тебя выступает целая компания из четырёх-пяти человек, то мало что получается сделать.       Да, Диппер всё-таки уехал, хотя так твёрдо уверял в свои тринадцать, что этого не сделает. С тех пор многое изменилось. Это решение было обговорено между ними множество раз, оно было осознанным и, пожалуй, единственным верным. Как бы тяжело это не было признавать, но даже самого мудрого и гениального учёного рано или поздно на этом свете не станет, а знания и исследования, накопленные за его долгую жизнь должны продолжать существовать. И должны быть переданы тому, кому абсолютно точно можно доверять, тому кто сможет углубиться в них и продолжить его дело. Кто ещё это может быть, если не Диппер? Дядя Форд в последние несколько месяцев довольно часто болеет и, пока он в здравом уме и рассудке, жаждет передать свои труды и знания племяннику. Ведь, учитывая его возраст и довольно опасные путешествия, в которые они часто отправляются со Стенли, умереть он может в любой момент.       И Мейбл, конечно же, понимает это.       Как и то, что даже если бы её близнец не уехал, то их пути по жизни вскоре всё равно бы разошлись. Последний совместный год в школе, а после – разные университеты, разные круги общения, разные квартиры и взрослая жизнь. С частыми встречами, конечно, и постоянными созвонами по телефону, но, всё-таки, это не одно и то же, чем просто всегда находится где-то рядом. Новая жизнь затянет слишком быстро и в этом круговороте событий друг для друга совсем не останется места. Они уже никогда не смогут быть такими близкими, как в детстве. Как полтора месяца назад, когда всегда было можно без стука ворваться в соседнюю комнату и долго-долго без умолку что-то рассказывать.       Взросление неизбежно и Мейбл понимает это.       Понимает, но с каждым таким пониманием по телу всё больше разливается тоска. Такая жгучая, что хочется с головой закутаться в одеяло или в большой мягкий свитер и остаться там навсегда.       Она чувствует себя обманутой. Она всё понимает, но всё же ей обещали совсем не это.       Она всюду чувствует себя чужой. Чужой, непонятой и потерянной. Оказалось, что людям вокруг вовсе и не нужен тот свет, который она так стремится раздать (ведь в ней он просто весь не умещается). Она слишком импульсивная, слишком ветренная, слишком яркая для этого мира.       Оказалось, что если ты будешь идти в ненастную погоду в пёстрой одежде и с улыбкой до ушей (потому что эта непогода тебя ничуть не тревожит), то прохожие, улавливая твою искру, не начнут приветливо улыбаться тебе вслед. Они лишь будут тычить в тебя пальцами и шептаться за спиной, мол "с чего это она такая счастливая? Вокруг вон какой мрак творится, а она лыбится. Точно чокнутая!"       И Мейбл учится. Учится одеваться не броско, учится говорить тише и принимать решения, которые подсказывает разум, а не сердце. Ведь не таких как все в обществе не любят.       Она поднимается с кровати и идёт в соседнюю комнату. Полупустые полки стеллажа, ещё недавно доверху забитые книгами, заправленная постель и пустой стол. Всё до жути пустое.       Девушка забирается на кровать, ложится и поворачивается лицом к стене. На ней висит ватман с начерченным одноглазым треугольником, элементами его круга и хаотично разбросанными по бумаге записками карандашом. Она молчит и долго всматривается в бумагу, в карандашные острые линии и такой знакомый почерк. Долго всматривается в нарисованный глаз, цилиндр и бабочку.       Она вспоминала его. И в последнее время слишком часто.       После нескольких минут молчания Мейбл неуверенно начинает говорить.       – Последнее время я всё чаще думаю о том, что бы случилось, если бы ты тогда победил? Точнее, что случилось бы со мной? Если бы Диппер не вытащил бы меня тогда из Мейбллэнда, что произошло бы со мной после твоей победы?       Тишина неприятно давит на уши. Она ведь не думает, что ей и вправду кто-то ответит?       Не заметить в некотором роде особенного к себе отношения было трудно. Ведь для неё одной был создан целый маленький мир. Самый идеальный мир, который только может быть. Пусть он и оказался фальшивым, но плюшевые обитатели стали превращаться в монстров и червей только после того, как было нарушено единственное правило – упоминание реальности. Что если бы её никогда не упоминали? Мейбллэнд так и остался бы Мейбллэндом для неё одной навсегда?       – Ты знаешь... Я совсем не вписываюсь. Никуда. Эта реальность поглощает меня целиком и если в Мейбллэнде всё было не настоящим, кроме меня, то в этом мире всё настоящее, а я как будто бы нет. Я хочу оставаться собой, но настоящая я словно постепенно перестаёт существовать. – она замолкает на мгновение, собираясь с мыслями – Я теперь почти не вяжу. Недавно села впервые за долгое время, почти довязала, но мой свитер испортили. Они говорят, что одежда, которую я вяжу совершенно не подходит ни под какую моду, а я правда не понимаю в чём суть носить настолько однообразные вещи, которые носят они. Я не понимаю почему люди вокруг такие злые. Не понимаю чего такого в том, что мне нравится танцевать под дождём или делать себе смешные прически. Я, кажется, совсем ничего здесь не понимаю.       Мейбл всё говорит и говорит без остановки. Для чего она рассказывает всё это? Наверное, ей просто нужно кому-то высказаться. Наверное, она решила, что демон, сотворивший для неё идеальный мир должен хоть немного её понять.       Постепенно картинка перед глазами начинает мутнеть. Морально тяжелый день отобрал все силы и она не замечает, как погружается в сон.

* * *

      Запах её любимых конфет из детства разносится по миру лёгким ветерком. Мейбллэнд по-прежнему пестрит слишком яркими красками, такими же яркими, как она сама. Огромные мягкие клубки пряжи, размером с дома, музыка из восьмидесятых, разноцветное небо, приветливые летающие зверята и облака из сладкой ваты. Она скучала.       Мейбл вдыхает полной грудью любимый аромат, машет в ответ пролетающим мимо мишкам на облаках, которые окликают её по имени, садится на надувной пень и с восторгом разглядывает свой мир, который она не видела так давно.       Отовсюду и неоткуда одновременно слышится знакомый голос.       – Не слишком ли откровенные детали своей жизни ты рассказываешь тому, кого считаешь врагом? Как глупо.       Она вскакивает и начинает оглядываться по сторонам. Если честно, Пайнс и не надеялась, что это сработает. Ведь она совсем не в Гравити Фолз, да и заклинаний никаких не произносила, всего лишь поболтала немного с рисунком брата. Но раз уж он здесь, то всё-таки нужно узнать то, что её так интересует.       – Билл! Покажись, я хочу тебя видеть!       – Надо же, ты и вправду соскучилась? Приятно!       Голос заметно отдалялся, но на последнем слове резко прозвучал слишком близко, отчего Мейбл вздрагивает. Так разговаривать не получится. Она недовольно складывает руки на груди, хмурит брови и осматривается.       – Ну?       – Ну? – передразнивает её демон, прозвучав где-то у самого уха, а после снова далеко-далеко. Эти скачки раздражают. Его голос множится и монотонно звучит отовсюду сразу, от чего начинает неприятно звенеть в ушах.       – Ты ещё не появился, а уже пытаешься сбить меня с толку! – фыркает она, отчего Сайфер издаёт смешок и всё-таки замолкает.       – Я так давно этого не делал. Не смог удержаться, прости! – извинение, больше похожее на издёвку, ожидаемо. Мейбл его не видит, но почти уверена, что при этих словах он иронично разводит руками.       – Так что же ты хотела узнать?       Голос резко становится более похожим на человеческий и снова звучит близко к ней, у левого уха. Так близко, что она почувствовала дыхание, пока он говорил. Девушка снова дёргается от неожиданности, оборачивается и пятится назад.       Вместо ожидаемого треугольника перед ней фигура молодого человека. Со светлыми волосами, в черном фраке с желтыми вставками и бабочкой. Мейбл рассматривает его с ног до головы, выпучив глаза. И, как бы странно не было это признавать, он выглядит чертовски привлекательно.       Пока Пайнс недоумевала, Билл наколдовал себе и ей по барному стулу и небольшой круглый столик.       – Почему ты... выглядишь так? – садясь, спрашивает она.       – Малыш, это ведь твой мир. И ты захотела меня таким видеть. – демон снова разводит руками, Мейбл косится на него с недоверием.       – Я думала тебе не нравится быть в человеческом обличии.       – Да, но ради тебя я готов потерпеть. – Сайфер облокачивается локтями о столик, подпирает руками голову, сокращая между ними расстояние, смотрит в глаза и расплывается в ухмылке. Их зрительный контакт сохраняется чересчур долго.       Эмоции у Мейбл перемешиваются в один большой клубок. То, как он играет с ней, неимоверно раздражает, но карие глаза, сияющие на солнце золотом, выступающие вены на руках, тонкие пальцы, небрежные светлые пряди и бледная кожа совершенно сбивают с толку. Она не ожидала увидеть его таким.       Нет, влюбляться в Билла Сайфера звучит как очень сомнительная идея.       Мейбл первой прерывает их неожиданную "игру в гляделки", закрывает глаза и, чуть раскрутившись на стуле, разворачивается к нему спиной.       – Что такое? Ты так хотела меня увидеть, а теперь отворачиваешься сразу же, как я проявился?!       – Ты не даёшь мне сосредоточиться на том, что я хочу узнать! –выпаливает девушка.       – Но я ведь ничего не сделал! – Билл щёлкает пальцами и стол, стул и он сам исчезают и появляются с той стороны, в которую повернута Мейбл.       – Хорошо. Так уж и быть. Сегодня я побуду твоим личным психологом. Рассказывай, что ввело тебя в такую тоску? Какая-то трагедия? Кто-то умер?       На столе появляется два бокала вина и Билл любезно протягивает один из них Мейбл. Она открывает глаза, пододвигает к себе бокал и задумывается.       – Да нет. В целом, если подумать, всё даже хорошо…       Ведь действительно, в её жизни, в принципе, ничего страшного то и не случалось. Травля в школе продлится не так уж и долго, ведь в этом учебном году она её закончит. Диппер уехал, но видеться и созваниваться они всё равно будут часто. С поступлением вопрос почти решён – об этом позаботились родители. Никаких катастроф не было, никто не умирал. По меркам этого мира всё и правда хорошо. Только вот от этого осознания становится только хуже. От осознания того, что она будто где-то не в своей тарелке, будто в этой реальности ей совсем не место. Может быть всё и хорошо, но внутри с каждым днём всё больше растёт какая-то дыра, которую ничем не закрыть. Она и сама не понимает, что ей нужно и что может ей помочь.       – Тогда что?       – Почему я оказалась в Мейбллэнде тогда? – игнорируя вопрос, спрашивает Пайнс и подносит бокал к губам.       Удивительно то, насколько вино оказывается вкусным: в меру сладкое с приятным послевкусием. Идеальное. Возможно, потому что это её сон или потому что она в Мейбллэнде, а может просто Билл пьёт только самые лучшие вина.       – А почему нет?       – Но почему только я? Если это твоя ловушка, то почему ты не создал для всех людей, способным помешать тебе по шару с их идеальной реальностью? Или почему просто не превратил меня в камень, как сделал с остальными жителями? Ведь попасть в страхоромиду и спасти меня, будучи я статуей, звучит сложнее, чем вытащить из шара.       – Смотрю у тебя было много времени подумать об этом. – немного удивлённо произносит демон – Так ведь интереснее, разнообразие! У всех что-то своё. Глифул, например, вообще плясал в клетке. – он разводит руками.       – Да, но всем в это время было плохо, а мне нет. Почему? Чем я такая особенная?       – А ты не знаешь? – Мейбл кидает на него вопросительный взгляд, но вместо нужного ответа Билл отвечает на другой вопрос – Ты не вписалась бы в мой трон. Тебе там не место.       – А где место?       – Здесь! – он широко разводит руками, имея в виду её маленький выдуманный мир – Я всего лишь хотел тебя порадовать, но судя по тому, что ты сбежала, у меня не очень это вышло.       Мейбл уже не понимает с иронией он говорит или нет. Пока что, вопросов появляется только больше, а вот ответов не прибавляется. Сайфер словно не договаривает что-то важное.       – Если бы я осталась здесь, а ты бы одержал победу, что случилось бы дальше?       – Когда ты вдоволь бы насладилась этим миром, я бы предложил тебе присоединиться ко мне. – Мейбл ожидала любого ответа, но точно не такого. – И, возможно, если бы ты очень хорошо меня попросила, я даже оставил бы твоих родных в живых. – он расплывается в своей привычной ухмылке, а девушка пытается понять, что значит "очень хорошо попросить". Ничего приличного на ум не приходит.       – Где тебя научили таким грязным мыслям, Звёздочка? – он вертит пустой бокал в руке, с усмешкой смотря на неё – Я совсем не это имел ввиду.       Мейбл вмиг краснеет, то ли от смущения, то ли от злости.       – Не лезь ко мне в голову!!       – По сути, я и сейчас в твоей голове. Ты ведь спишь.       Она два раза хлопает в ладоши и на столике появляется овсяное печенье с шоколадными кусочками и мармеладками внутри. Пайнс хватает одно и быстро начинает есть, пытаясь прийти в себя. Билл, немного склонив голову, с интересом наблюдает за этим.       – Мне бы хотелось, чтобы ты говорил конкретнее, потому что я до сих пор ничего не понимаю, а ночь ведь не бесконечная и, наверное, скоро я проснусь. – кажется, ещё ни в одном своём сне Мейбл не могла ощущать всё так ясно – Зачем тебе предлагать мне к тебе присоединиться?       – Затем, что ты не вписываешься. – повторяет её недавние слова Сайфер – Никуда-никуда: ни в мой трон, ни в общество, ни в твою дурацкую реальность. – он замолкает на пару секунд – Я тоже не вписывался в своё измерение, именно поэтому оно и уничтожено.       Мейбл задумывается.       – Ты клонишь к тому, что мы похожи?       – А разве ты не видишь этого?       Он откусывает кусочек печенья, щёлкает пальцами и над ним в небе, словно на экранах проектора, начинают всплывать отрывки из его и её жизни, где они вели себя и правда весьма схоже, а точнее всякие дурачества, странные действия и тому подобное.       – Может и так, но мои действия не приносят никому вреда в отличии от твоих. – она тычит в него пальцем – Тем более в таких колоссальных масштабах!       – Ну, все мы не без греха. Что поделать? – кажется, за этот сон он разводит руками уже в тысячный раз. – Это как инь и янь: когда между двумя полюсами происходит баланс – это приводит к гармонии. Если бы мы были союзниками, то это привело бы к наилучшим результатам.       На долю секунды Мейбл кажется, что он заинтересован в ней даже больше, чем в союзнике, но она тут же отбрасывает эти мысли. Ведь Сайфер всегда хорошо умел заговаривать зубы. Ещё она подмечает, что он ставит её как бы наравне с собой, что весьма странно.       –Тебе не кажется, что союз могущественного демона и обычного человека звучит как что-то неразумное?       Билл показушно закатывает глаза.       – Дорогуша, в свои тринадцать ты пыталась поженить свинью с козлом, а в шестнадцать выдумывала истории про русалов и фей, живущих на облаках.       Мейбл надувается, понимая, что не ей тут говорить про совместимости. Бокал Билла после щелчка вновь наполняется вином, он делает глоток и начинает объяснять.       – У каждого демона, имеющего свой круг с элементами, есть право взять себе в союзники одного из этих элементов, тем самым укрепив свою магию и позволив этому человеку так же владеть её частью. Так было всегда. И так уж вышло, что больше всего для этой роли подходишь ты.       – В дневниках дяди Форда не было ничего об этом. – хмурится Мейбл, на что демон выдаёт смешок.       – А ты правда думаешь, что Шестопалу известно всё на свете?       – И что же должен делать твой союзник? Помогать тебе захватить Землю, наводя всюду хаос?       – Звучит превосходно, но нет. Я уже решил свою проблему далеко за пределами вашего измерения. Оно мне больше не интересно.       – Тогда зачем тебе я?       Билл задумывается на пару секунд и расплывается в загадочной улыбке.       – Поднимать настроение.       Мейбл скрещивает руки на груди и недовольно щурится.       – Я не дождусь от тебя никаких ответов, правда?       Девушка хочет сказать что-то ещё, но замечает, как всё вокруг начинает постепенно тускнеть и расплываться. Она просыпается.       Но одного сна мало.       – Билл, ты... приснишься мне завтрашней ночью?       Он самодовольно усмехается.       – Ты так скучала по мне, что одной ночи тебе недостаточно?       Мейбл мнётся, не зная, что на это ответить. Её сказочный мир и демон практически растворились в сознании, а в груди от волнения начало стучать чуть сильнее. Она выжидающе смотрит на него, не в силах оторвать взгляд. Пытается запомнить каждую деталь его образа, пока он окончательно не исчез.       – Так что? Приснишься?       Он делает последний глоток вина и чуть слышно произносит:       – Как скажешь.

* * *

      Девушка резко садится на кровати. Глазам нужно привыкнуть к полумраку комнаты после такого яркого Мейбллэнда.       Похоже, родители, вернувшись с работы, решили её не будить. Мейбл бросает взгляд на электрические часы на столе. Три ночи, а она чувствует себя так воздушно, как будто не просто выспалась, а слетала в недельный отпуск. Пайнс поворачивает голову к стене и снова вглядывается в карандашный рисунок.       Он так просто, по первому зову, вторгается в её сон, так долго отвечает на вопросы, так легко соглашается на следующую встречу, словно у него нет других, вселенски важных дел... И кто на самом деле по кому скучает?       Мейбл была рада вновь очутиться в своём маленьком мире и присутствие Билла там не казалось чем-то противоестественным (возможно, потому что он этот мир создал). Оно было даже... приятным. Она соврёт, если скажет, что не хотела бы этой встречи.       "Я бы предложил тебе присоединиться ко мне." – звучит как что-то совершенно безумное. Она выпила бокал вина во сне, а в голову оно ударило, как будто, по-настоящему, опьяняя и затуманивая рассудок. И эти его заигрывания – всего лишь привычная манера общения Сайфера. Или всё же нечто иное? Мейбл чувствует, как её щёки предательски начинают гореть.       – Дурацкий треугольник.       Она поднимается с кровати и, распахнув дверь, выходит на маленький балкончик, впуская в комнату ночной осенний воздух. Бодрящий и отрезвляющий от сладких сновидений.       Он просто пудрит ей мозги, как пудрил их дяде Форду. Она не настолько глупа, чтобы повестись на это. И ещё один сон ничего не изменит. Правда ведь?       Она громко выдыхает и собирается с мыслями. Нужно полить цветы и сделать уроки. Это всего лишь сон и он ничего не значит.       На следующий день Мейбл не может дождаться возвращения домой. Она уверяет себя в том, что очень устала за день и, так как она проснулась в три часа ночи, нужно непременно лечь спать, как только переступит порог дома. Спустя час ворочаний в кровати она всё-таки засыпает.       Кто же знал, что "ещё один сон" окажется десятками таких "всего лишь снов"? Что она напрочь собьёт себе режим, но её это ничуть не будет волновать? У них каждый раз остаются какие-то незавершённые дела. Билл всегда соглашается присниться снова, Мейбл всегда ложится спать неприлично рано.       "Если ты считаешь меня таким ужасным, то почему обратилась именно ко мне?" – вопрос, на который у неё нет ответа. Она просто вспоминала его последнее время. Просто очень много думала. Просто хотела его увидеть и знала, что существо, способное создать для неё настолько хорошую "ловушку", как две капли воды похожую на её внутренний мир, её не осудит. Её просто тянуло к нему без каких-либо разумных объяснений. Тянуло так, что становилось страшно.       Они наслаждаются привилегиями Мейбллэнда. Прыгают на надувных цветочных полях, пьют из молочно-клубничных рек, смотрят спектакли живых плюшевых мишек и сидят на облаках из сладкой ваты. Билла привлекает хаос, происходящий вокруг, даже с таким количеством блёсток. И он снится ей снова и снова.       У неё налаживаются дела в школе, теперь она ведёт себя так же, как все остальные ученики, ничем не выделяясь, а все свои безумные идеи воплощает во снах с Биллом.       Она и не заметила, как быстро лёгкий шёпот у её уха превратился во внезапные танцы под неестественно яркой луной, и во, вполне уверенное, держание её руки по поводу и без.       – Билл, а как там, в других измерениях?       – Хочешь, покажу?       И он показывает ей то, что она никогда в жизни не видела. Разнообразные миры, ни на что на Земле не похожие. Со своими обитателями, цивилизациями и экосистемами. Такие необычные, живые и манящие, что Мейбл могла бы путешествовать по ним вечность.       – Я бы хотела видеть всё это вживую, а не только во снах…       – Тогда принимай моё предложение.       Нет, это слишком безрассудно. Слишком опасно. Слишком глупо.       Но ей больше недостаточно снов.       Во всём этом огромном мире, ни с одним человеком она не чувствовала себя так спокойно, как с ним. Даже самые близкие и любимые никогда не могли до конца её понять. Словно её с Биллом действительно что-то связывает. Они и правда, очень похожи, и девушка перестала отрицать это.       "Влюбляться в Билла Сайфера звучит как очень сомнительная идея." Не так ли?       Но есть одна проблема.       Мейбл Пайнс всегда была без ума от самых сомнительных идей.