Proud of you

Коридор второго этажа отеля не для одиноких тихо встречал двух подозрительно похожих парней уже не первый раз. В этом месте не задавали лишних вопросов, ведь люди посещали это место с определенной целью. Но у этих молодых людей цель не была общей, по крайней мере, старший брат бы так не сказал. Он бесконечно размышлял насчет того, как назвать то, что происходит между ним и младшим, но внятного ответа от себя так и не получил. В приглушенном свете этажа он без труда нашел путь к "их" номеру и, открыв дверь, жестом пригласил войти. В отличие от других комнат, здесь не было красной иллюминации и черной кожи, которая отталкивала своим гротестксным криком, напротив, присутствовали спокойные пастельные оттенки бежевого и резное дерево. И лишь посвещенный может заметить неброские особености - будь то небольшое кольцо под потолком или кованые крепления в изголовье кровати. Единственное, что могло вызвать вопросы - это панорамное окно на ванную комнату, куда сразу направился младший брат. Когда они переступали порог этого номера, социальные роли оставались по ту сторону двери, растворяясь во мраке коридора. Больше не было ни родственников, ни работы и учебы, ни друзей. Время тоже застывало, их встреча не оставляла никакого завтра и вчера, для них было только здесь и сейчас. Отель и голос старшего, который на входе тихо сказал принять душ своему младшему брату. Обычно бойкий и нахальный юнец безропотно подчинился его словам, и последовал, куда ему сказал старший. В этот момент он уже не был предоставлен сам себе. Между ними не было смущающих терминов "господин" и "раб", так получилось, что братьям хватало их имён. И, переступив порог, Итачи соглашался со своей ролью ведущего, а Саске - ведомого. Старший проводил взглядом брата, и устроился на кровати, перед которой открывался вид на ванную. Он знал, что Саске будоражило осознание того, что старший брат смотрит на него, а Итачи в свою очередь нравилось наблюдать за тем, как младший занимается повседневными делами. Иногда мысли улетали во времена детства, когда они вместе мылись в ванной, и Итачи учил Саске делать мыльные пузыри. Сейчас же он наблюдал за тем, как уже по повзрослевшему телу стекали пенные струи. Старший часто ловил себя на мысли, что гордится красотой и сложенностью своего брата, и сегодня не стало исключением. Младший пусть и не видел за зеркальной поверхностью стекла своего брата, но кожей чувствовал, как взгляд блуждает по его телу. Он смыл с себя остатки пены и, обернувшись в полотенце, вышел в комнату. Сидящий на краю кровати брат поманил его к себе почти незаметным кивком головы, и Саске подошел к нему. - Это тебе точно не понадобится, - он стянул с младшего полотенце и положил его на стоящее рядом с кроватью кресло, взамен взяв оттуда нечто похожее на маску для сна. Саске с замиранием сердца наблюдал за тем, как Итачи разворачивал ткань для депривации одного из органов чувств. Встав позади младшего, он с осторожностью прикоснулся ею к лицу и завязал на затылке черный шелковый бант. Удивительно, насколько такая пустяковая на первый взгляд вещица смогла обострить ощущения и без того чувствительного парня. Саске показалось, словно кожа стала способна чувствовать тепло Итачи на расстоянии, а слухом он мог улавливать дыхание брата. - Сегодня я буду твоими глазами, - Итачи прошептал на ухо, и, обойдя Саске со стороны, потянул его за руку на кровать.