fate

— Спасибо за ваше обращение в наш салон, — Сонхун улыбнулся очередной клиентке, радостно рассматривающей свою татуировку на плече. Обычная цветная бабочка с мелкими деталями. Такой эскиз было приятно дорабатывать и добавлять разные нюансы, о которых попросила клиентка. Девушка поклонилась и показала готовую работу своему парню. Молодой человек встал с дивана в холле тату-салона и рассмотрел работу. — Ого, вышло даже лучше, чем планировалось, — парень пристально оценивал работу. — Мы обязательно оставим вам положительный отзыв. Спасибо за труд. — Спасибо, — Сонхун поклонился паре. — Я всегда на связи. Когда будете возвращаться домой будьте осторожны: сейчас на улице дождливо. Будьте осторожны на дороге. — Спасибо, Сонхун! — девушка прикрыла татуировку своей накидкой. — До свидания! — До свидания. Парень поклонился на прощание. Сонхун сделал то же самое и проводил милую пару теплым взглядом. Девушка была милой даже в общении через интернет. Она отправляла много смайликов и вполне конкретно описывала, что она ждет от эскиза и от итоговой версии, постоянно добавляя к наброскам свои детали. Так ещё и пообещала пропиарить салон на своей страничке для большего внимания на безвозмездной основе. Даже скидку не попросила. Администраторша салона выключила свое рабочее устройство и вышла из-за стола. Ее график работы тоже по большей части зависел от того, сколько мастер за день выйдет и насколько долго они пробудут на месте. Ее задача — встречать клиентов на этаже и сообщать мастерам о приходе заказчиков. Ну, еще иногда мониторить обратную связь довольных и озлобленных людей. Она-то и сообщала о постоянных отзывах про «мастера-лапочку». — Пошли? — позвал Сонхун и махнул на дверь. — Пошли, — девушка подобрала свою сумочку и последовала к выходу. — Погода за окном ужасна. — Да брось. За тобой всё равно заезжают. Это мне идти пешочком, — Сонхун тяжело вздохнул. У него же накопилась определенная сумма денег, которые он откладывал на Чонвона, но к ним прикасаться нельзя. — Закроешь дверь? Я зонт открою для тебя. Девушка взвизгнула и чуть не упала, когда поднялась наверх на улицу. Сонхун обернулся на шум и выпятил глаза. Под ногами Джины стояла шевелящаяся коробка, из которой исходил тихий скулеж. Навряд ли там был бы датчик движения взрывного механизма. Либо же конкуренты настолько были злы и обижены. — Джина, что случилось? Что это? — Сонхун быстро запер дверь салона. — Ты в порядке? — Я в порядке, спасибо, — девушка поправила укладку и раскрыла зонт, чтобы отойти на несколько шагов в сторону. — Я не знаю, что это. Коробка снова жалостливо пискнула. Сонхун бросил на Джину опасливый взгляд. Он прекрасно знал, что девушка не тронет вещь неизвестного происхождения, которая способна шевелиться и издавать разные звуки. Сонхун откинул в сторону крышку от коробки и к своему удивлению обнаружил внутри… Щенка! У малыша взмокла вся шерсть. Он дрожал от страха и от холода. Ему не хватало роста и веса, чтобы попробовать выбраться из своего плена. Только и получалось, что скрести стены своего плена. — Щенок?! Что за… — Джина склонилась над малышом и пробежалась по нему взглядом. — Кто нам, блять, подбросил щенка? — Что с ним делать? — этот вопрос больше волновал Сонхуна. Он стянул с себя толстовку, чтобы дать щенку тепло. — Что с тобой делать, малыш? В углу коробки лежал сложенный пополам листочек. Возможно, больше данных о маленьком кулечке скрывалось именно на этой записке. Щенок будто бы почувствовал, что нужно себя зарекомендовать. Он схватил из угла коробки овальную игрушку с разрезом по центру и стал сжимать зубами. «Бублик» стал издавать писк, а щенок скулил ему за компанию.

«Привет! У меня еще нет имени, но я знаю, что именно ты дашь мне новое имя, новый дом и новую семью Я уже достаточно вырос, чтобы не быть зависимым от моей мамочки, поэтому я пришел к тебе, чтобы составить тебе компанию Я девочка. И я надеюсь, что мы станем большой и дружной семьей!»

У Сонхуна были наготове слезы, потому что ему было до глубины души обидно за судьбу этой малышки, которую просто подбросили как мусор в чужое место. Щенок завилял хвостиком, чтобы точно завербовать себе местечко под крышей в доме. — Как же тебя назвать? — Сонхун протянул ладонь вперед. Малышка уткнулась лбом в горячую кожу. — Что будем с ней делать? — Джина распахнула над парнем зонт, чтобы на них не капала вода. — Я ее заберу с собой, — Сонхун поднял щенка из коробки, закутав его в свою толстовку. — А там уже решу, что с ней делать. — Приют? Волонтеры? — поинтересовалась Джина на всякий случай, будто могла сомневаться в чужой рассудительности. — Я сам себе волонтер, — Сонхун поднял со дна коробки «бублик» и дал щенку. — Придется заказывать такси. Поможешь? — Конечно, Хун-а, — Джина достала телефон и передала зонт. — Ты уверен, что тебе нужен щенок? — Более чем, — Сонхун хотел отдать все свое тепло дрожащему кулечку. — Я не могу ее оставить тут на улице. А в приюте нет гарантии, что ее сразу заберут, даже если она еще маленькая. — Тебя случаем родители не ругали, когда ты тащил всякую живность с улицы домой? — Джина не могла сдержать усмешки при виде такого настороженного и заботливого парня. — Ругали. Сильно ругали, — Сонхун раздвинул ткань толстовки, чтобы щенок мог дышать свежим мокрым воздухом. — Но мама тоже была сердобольная. Она сама находила для них новый дом. Отец разрешал оставить дома всех, кого я принесу до тех пор, пока мама не найдет им новый дом. Кличка пришла на ум сама по себе. Щенок продолжил тискать свою небольшую игрушку и тихо поскуливать. Так Сонхун и решил назвать свою новую подружку — Бублик.

***

Вопреки подозрениям щенка оставила не миловидная парочка. Девушка встревожилась, когда услышала про «подкидыша» и тотчас же предложила забрать его на передержку или помочь с поиском новых хозяев для беспризорницы. Сонхун не сомневался, что такие добрые люди не могли так поступить с малышкой. Вопрос нужно было задать лишь для уточнения, а не для обвинения. Помимо того, что зверушка стала постоянным жильцом в его квартире, она также стала постоянным клиентом в салоне. Сонхун побоялся оставлять малышку одну дома надолго и старался вообще так не делать, чтобы щенок не чувствовал себя тоскливо и не перегрыз всю мебель в доме. Сонхун только недавно закончил ремонт в ванной, а тут маленький непоседливый ребенок бегает туда-сюда и мечтает погрызть дорогой кожаный диван. Благо на такой случай он оставил чехол для мебели, чтобы небольшие зубки не добрались до дороговизны. Замена будет стоить, пиздец, как дорого. Клиенты и клиентки были счастливы встретить около стола администрации не только вежливую девушку, но и маленького щенка. Малышка была к гостям равнодушна до тех пор, пока к ней намеренно не подходили, чтобы потискать. В ней сразу же просыпалась активность и дружелюбность, чтобы пообщаться с заинтересованными людьми. Никто не оставался равнодушным. Щедрые гости с радостью оставляли чаевые на уход щенком. Рядом с ее лежанкой стояла коробка: «Мне на игрушки». Никто не мог пройти мимо безобидный малышки. Люди всегда добреют при виде доброй живности. Из своего кармана Сонхун заказал ошейник для Бублика. На металлической монетке была выгравирована кличка, а также контактный номер владельца. В общем, за пару недель проживания с Бубликом Сонхун четко решил, что эта малышка теперь будет жить с ним. Он не готов отдавать ее ни в чьи добрые и не очень руки. Всё равно Чонвон ему практически не писал, не скидывал фотоотчет о своих проведенных деньках. Вообще перестал как-либо выходить на связь, ссылаясь на загруженность по учебе. Зачётная неделя, сессия, горящие дедлайны. Сонхун с этим никогда не сталкивался, потому что после армии у него не возникло желание идти получать высшее образование. Зато свое призвание он нашел в тату-мастерстве. Несколько недель на курсах, столько же недель тренировок на банановой кожуре и из Сонхуна получился хороший начинающий творец. По началу нужно было набрать клиентуру, собрать свою базу. Конечно, на старте он делал все с большой скидкой или вовсе за бесплатно, зато отзывы постепенно набирались вместе с фотодоказательствами о качестве проделанной работы. Большая волна заинтересованных лиц появилась в их салоне только в тот день, когда на страничке их салона появилась фотография Сонхуна. С тех самых пор он стал самым востребованным мастером, потому что многие хотели посмотреть на того, о ком слагали легенды про красоту. Подобное внимание его раздражало, но от потока денег отказываться он не хотел, поэтому в социальных сетях их салона периодически появлялись свежие фотографии Сонхуна, чтобы привлечь больше внимания. Тем более многим хотелось спросить, почему у него на теле нет ни одной татуировки. После очередной тяжелой загруженной смены Сонхун вспомнил, какое сегодня число. Каждый год он с тоской проводил только один день в год в объятиях бутылки спиртного и в дорогом баре. Бублика он заранее оставил у Джины. Девушка с радостью согласилась приютить щенка на одну ночь и дать ей должную заботу. Тем более, что завтра они снова вместе пойдут зарабатывать денежку. И обе себе на всякие хотелки на различных маркетплейсах. У них действительно было что-то общее. Даже пятимесячный щенок приносит в дом свою зарплату. Всё ради папы Сонхуна. По породе Бублик оказалась помесью дворняги с лабрадором. Видимо, это и стало причиной ее ненужности. Сонхун не оценивал собаку по породе. Ему главное, чтобы четвероногий был разумным и поддавался дрессировке. Ради корма и крыши над головой Бублик с радостью повиновалась своему папе и так же слушалась всех команд. Но Сонхун не мог быть строг с щенком, даже когда она нагадила ему в тапочки в первую ночь их совместного проживания. Но за эти большие добрые глазки можно было простить убийство десятерых людей. Главное, что это не беспокойный пятимесячный младенец. Сонхун заранее забронировал себе столик в баре и через несколько часов алкоголизма он понял, что можно позвать себе в компанию кого-то. Хоть кого-нибудь, кто готов его выслушать. Вот прям так в два часа ночи. Пальцы быстро набрали уже заученный набор цифр. — Ало? — на том конце провода раздался усталый голос, но Чонвон явно не ложился спать. Просто замотался от бытовухи. — Котенок? — севшим голосом позвал Сонхун. — Котёнок, я так соскучился. — Хён? Ты пьян? — Чонвон засуетился на том конце провода. — Хён, где ты? Блять, хён, что случилось? Пожалуйста, скинь мне адрес. Я за тобой приеду. — Котёнок мой, — Сонхун поцеловал экран телефона, отправляя мысленно поцелуй на тот конец трубки. — Я так по тебе соскучился… Приезжай! Я скину адрес. Это неуважительно по отношению к Чонвону, у которого сессия горит. Ему нужно сдавать несколько экзаменов, но при этом не забывать про еду и дом. А пришлось в итоге ехать на другой конец города в какой-то дорогой бар посреди ночи на такси, чтобы утешить Сонхуна. Не мог же он просто так напиться до ужасного состояния. Что, блять, вообще случилось? Почему именно сегодня у него случился приход печали и отчаяния? И как к этому причастен Чонвон? Попросил же не тревожить какое-то время, даже заранее скинул много-много фотографий и голосовых, чтобы про его облик не забыли. Сонхуну нужно было просто подождать еще парочку дополнительных дней. Тем более, что Чонвону остался только один экзамен послезавтра. А эту ночь он посвятил работе и подготовке к последней цели. Что ж, Сонхун имел другое видение сегодняшней ночи. Спустя полчаса в дверях на входе бара появился взбаломученный Чонвон, поправляющий на себе рубашку. И то скорее всего он просто наспех натягивал на себя чистую одежду, чтобы поскорее приехать в место, где Сонхун оставлял львиную долю своих накоплений. — Сядь, — строго скомандовал Сонхун, когда к столику подлетел растрепанный и до ужаса уставший Чонвон. — Надо поговорить. — Господи, как же я устал. Ты меня вымотал, — раздражённо выплюнул парень, хотя на грубость у него не хватило смелости. Просто на злость. — Зачем ты меня сюда позвал? Боже, хён. — Надо поговорить, — Сонхун поджал губы. — Ты должен меня выслушать. — Хён, я несколько ночей спал по пару часиков. Я очень устал, — Чонвон почти что начал плакать от отчаяния, потому что ему хотелось просто оказаться дома. — Если ты поедешь домой спать, я сопьюсь и окажусь в обезьяннике, — это слишком очевидная манипуляция. Нужно на такое сказать точно таким же: «Делай, что хочешь» и уйти. — Пожалуйста, не оставляй меня… Сердце Чонвона сжалось при виде убитого и расстроенного Сонхуна. При всей строгости и холодности в голосе, на самом деле он выглядел довольно разбито. Как будто он фарфоровая ваза, которую швырнули на пол. Хрупкий сосуд разбился на множество осколков. Чтобы собрать его в единое целое нужно глубоко всадить острые уголки в пальцы. Чтобы показать свое присутствие рядом, Чонвон пододвинул стул ближе и плюхнулся рядом. Теперь их стулья сидели вплотную друг к другу. Ладонь поменьше обхватил широкую ладонь. — Почему ты здесь? — первым завел неприятный разговор Чонвон. — Что случилось? — Я должен тебе рассказать кое-какую информацию обо мне. Чтобы ты дальше думал, нужен я тебе или нет. — Рассказывай. Я не маленький. Определюсь как-нибудь. К тому, чтобы рассказать о причине своего нахождения здесь в тяжелом алкогольном опьянении нужно объяснение. И связано оно будет отнюдь не с разбитым сердцем в шестнадцать лет. Сонхун решил, что Чонвон должен узнать, насколько он отвратительный человек и для себя решить, так ли ему нужен такой ужасный кавалер. От напитка парень сразу отказался, потому что этой ночью им нужна хоть одна трезвая голова на двоих. Собирать остатки здравого рассудка по черепной коробке не хотелось. Сонхун не стыдился своей средней школы. Потому что те времена он считал своим настоящим «пиком», когда он был сущим божьим одуванчиком, папенькиным сынком, гордостью родителей. У тех как раз пошли дела в гору и можно было позволить перевести сына из бюджетной в частную школу, где у него бы появились новые друзья с перспективным будущим благодаря обеспеченным родителям. Сонхуну изначально эта затея показалась сомнительной. Звезды с неба он не хватал. В богатеньких друзьях он не нуждался. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что нужно было остаться в той школе, где он учился первые 10 лет. Как оно называется в современных реалиях — Сонхун связался не с той компанией, подружился (если так можно назвать) не с теми людьми. Ему просто не повезло слиться с кучкой богатеньких ублюдков, которые развлекались не только с беспорядочными половыми связями. Одной из жертв их беспардонных увлечений стала девушка, про которую ходили слухи, что она лесбиянка. Их целью было поразвлечься с девушкой толпой и «поставить на путь истинный». Сонхун в этом участие принимать не захотел, но и предупреждать одноклассницу об угрозе он не стал. В связи с чем он себя и долгое время корил, потому что считал себя отчасти виновным в случившемся. Ведь одним из последствий стала подростковая беременность, закончившаяся медикаментозным абортом. Вслед за молчанием о насилии, Сонхун постепенно стал одним из потребителей наркотиков. Все началось по старой заученной схеме: сначала попробовал просто за компанию, а потом на собраниях их компаний стал все чаще затягиваться белым порошком. Это стало началом разрушения личности. Новый конец для Сонхуна. Черт подери, он действительно увлекся дрянью, которая доводила до смерти от передозировки не одного подростка. Сонхун считал себя более менее адекватным для того, чтобы понять, в какой момент нужно сказать себе твердое: «Нет». Но тогда бы он и не подсел на наркоту. Когда в школе проходил обязательный медицинский осмотр со сдачей анализов на наркоту, злосчастная компания сначала обесцветила, а потом сбрила волосы на каждом участке тела, чтобы уж наверняка не осталось никаких следов наркотических похождений. В тот раз это либо сработало, либо удалось подкупить «независимую» медицинскую экспертизу. В общем-то выпускные экзамены Сонхун сдал кое-как, потому что все надежды возлагал на золотой карман отца. Но тот поставил жесткий ультиматум: «Бросаешь дрянь — будет оплата учебы. Не бросаешь эту дрянь — больше ни гроша не увидишь». Целый год после выпуска Сонхун потратил на то, чтобы по максимуму спустить состояние своих родителей. Тогда уж и отец сделал жесткий ход конем — отправил насильно своего обожаемого сыночка на обязательную военную службу без права на отсрочку. Тогда у Сонхуна и появилась новая «стрижка». В военкомате с ним никто церемониться не стал, слезливые истории про жесткого родителя слушать не стали. Именно так он и попал на службу. Сейчас это уже пустяки и ничего изменить нельзя, но тогда… Тогда отец и мать пытались поддерживать связь, приезжали на редкие встречи и пытались выйти на диалог. Это действительно больше напоминало тюремный срок. Так глубоко наказание не заходило. Участь покарала Сонхуна намного позже. Сонхун их не слушал. Отказывался поддерживать разговор, не желая их больше ни видеть, ни слышать. В один из дней первого года службы он получил от родителей письма. Разного содержания, но написанные от руки. В них они изливали свои искренние чувства и просили Сонхуна о благоразумии, чтобы сын наконец-то перестал на них злиться и двигался дальше без своей зависимости. Они были уверены, что растили сына в любви и заботе, хотели для него все самое лучшее. После армии он мог бы попробовать поступить на учёбу, а родители закрыли бы все счета, не смотря на огромные суммы. Тогда-то и настал момент, из-за которых Сонхун ненавидит самого себя. Последнее, что он пожелал сказать своим родителям — о том, как их ненавидит и презирает, за то что его лишили единственного удовольствия в жизни. Письмо почти что расплавилось от количество желчи в нём. За всю эту гадость Сонхуну стыдно до сих пор. Через бумагу он просто передал, как же он несчастен быть сыном своих мамы и папы. Для каждого из них он не поленился написать «послания» с разным содержанием. Суть в них была одна и та же. Он ненавидел своих родителей. Желал им обоим скорейшей смерти. Такой же мучительной, какой была ломка по новой дозе. Последнее сообщение от них он получил во время службы на втором году. Только вот узнать содержимое он не желал, поэтому попросил полковника отправить «письмо» туда же, откуда оно пришло. И в целом он не желал никак не поддерживать с ними контакт, поэтому и не выходил на связь. Только по окончанию службы он узнал, что родителей уже не было в живых. А в часть пришло официальное приглашение на похороны обоих родителей, которые скоропостижно скончались. Именно сегодня был восьмой день после смерти отца, но на восемь дней раньше смерти матери. Ровно четыре года. Черт, Сонхун собственными руками вогнал обоих в могилу. Довел до инфаркта и остановки сердца обоих своим ебаным эгоизмом. Какой же он позор родителей. Не таким человеком его воспитывали. Сонхун нервно сглотнул, когда закончил свой длинный и тяжелый рассказ. Чонвон смотрел на него огромными покрасневшими от слез глазами, потому что этот разговор задел его за живое. Он даже представить себе не мог, насколько трагичная история скрывается за постоянной улыбкой. — У тебя остались ко мне вопросы? — Сонхун отодвинул стакан в сторону, потому что его уже воротило от алкоголя. — Если у тебя вообще осталось желание со мной общаться? Эй, ну, не стоит плакать — Мне так жаль… — Чонвон схватил из салфетницы салфетку и быстро смахнул две влажные дорожки. — Мне очень жаль… — Не должно быть тебе меня жаль, — Сонхун приобнял сидящего рядом парня за талию. — Я последняя сволочь. — Хён, не говори так про себя, — Чонвон теперь понимал, зачем приехал сюда посреди ночи. Его главная задача сейчас — утешить своего хёна. — Почему ты плачешь? Пожалуйста, не лей из-за меня горькие слезы, — в уголках глаз Сонхуна заблестели две соленые капельки. — Я этого не заслужил. Как и тебя. — Скажи… Пожалуйста, ты извинился перед той девушкой? Которая… — Я сделал даже больше, чем мог. После армии Сонхуну понадобилось много времени на переосмысление. Первое, на что он решился после того, как решил постепенно исправлять ошибки молодости — извиниться перед пострадавшей одноклассницей. Поначалу девушка держала его в черном списке и игнорировала множество текстовых сообщений с извинениями. Она тоже считала Сонхуна отбросом общества из-за его наркозависимости. Но эта зараза осталась в прошлом и теперь парень стремился исправиться и доказать это если не для себя, то хотя бы для окружающих его людей. Сейчас они, конечно, общаются и поддерживают вполне дружественные отношения. Но тогда… Тогда Чеин видела единственный способ прощения в жестокой мести своим обидчикам. А делала она это сонхуновыми руками. Если он действительно хотел искренне получить прощение — он должен подставить Хансока и его дружков. Отец Чеин как раз продвинулся по карьерной лестнице на службе в полиции. Именно сейчас он мог спокойно переломать судьбу кучке уродов, не моргнув и глазом. До этого на дело о групповом изнасиловании закрыли глаза, потому что родители Хансонка заплатили больше денег, чем у участка было добросовестности. Теперь же для мести всё было готово. Сонхун снова связался с наркотой. Снова влился в старую компанию со словами: «Теперь родаки не будут мне мешать. Все равно они уже больше года под землей разлагаются. Я снова в деле». Да, говорить эти мерзкие слова было тяжело. Сонхун глотал свою гордость, чтобы следовать по строгому плану Чеин. — Подожди, что ты сделал? Ты снова употреблял? — взволнованно спросил Чонвон. — Нет, глупости, — Сонхун собирал губами катящиеся слезы. — Я просто подкинул к Хансоку в машину пару мешочков с белым порошком. А отцу Чеин дал точные наводки, где будут проезжать эти идиоты. Даже ничего не заподозрили. Тупицы. — Подожди… Чеин… Это разве не… — Чонвон вдруг понял, что это слишком знакомое имя. Именно его он видел в Инстаграме. — Мастерица в тату-салоне, — Сонхун горько усмехнулся. — Я получил ее прощение. Она больше не держит на меня злобу. Мы уже пару лет хорошо дружим. Даже вместе работаем в одном заведении. — Это чудесно, — Чонвон подставил лицо под порцию поцелуев и желал сделать то же самое, но пока что ему не предоставилось такой возможности. — Могу я тебя кое-о-чем попросить? — Конечно, хён. — Расскажи мне про свою историю жизни. Даже если она не будет такой же мрачной. Поддержишь меня таким образом. Что ж, это его самый удачный шанс рассказать про любовные похождения по одногруппникам. Во всех красках и подробностях, потому что сейчас никого из них нет рядом. Чонвон с самого детства рос с родителями — с мамой и папой. А в начале переходного возраста случайно узнал, что с полугода его воспитывал не биологический отец, а отчим. В свое время он был другом детства матери и стал ее опорой и утешением, когда папа Чонвона разбился в авиакатастрофе. Он принял трехмесячного ребенка как своего, потому что всегда мечтал, что будет растить общего ребенка именно с ней. Правда, совместных детей у них не получилось из-за выявившегося бесплодия у матери. К сожалению, ее хватило только на одного Чонвона. Ну, ничего страшного. В связи с этим вся любовь была отдана тому, кого им подарила природа. Маленького и чудесного мальчика с большими глазами и чистым любопытством к этому миру. В паспорте Чонвон носит фотографию биологического отца, которого так и не смог запомнить из-за своего слишком маленького возраста. Отчиму он безумно благодарен, ведь официально он стал опекуном и имел право распоряжаться несовершеннолетним сыном наравне с матерью. Нынешняя квартира в Сеуле стала подарком от бабушки с дедушкой, которые какую-то часть жизни откладывали деньги на будущее внука. Если поступит учиться на бюджет, то получит собственную квартиру. А если не получится — получит оплату за все четыре года в качестве подарка от них же. Как можно догадаться, у Чонвона есть собственная квартира. На свою жизнь он не жаловался, но иногда в сравнении с другими она была серой и пресной. Если не брать в расчет любовные похождения. — Ну, а как еще я должен составить образ человека, с которым хочу построить отношения? — Чонвон специально перевел взгляд в сторону. Хоть так он добавит в их тоску немного смешка. — И какой же итоговой портрет? Что мне нужно в себе исправить? — Сонхун всё равно продолжил прижиматься к щеке Чонвона, поглаживая его ладони. — Ложиться под нож пластического хирурга. Или лечь под него в постели, чтобы получить желаемый результат за бесплатно? — Я понял, что этот портрет полная фигня. Потому что все мои «наброски» в итоге не были на тебя похожи. Кроме судимости и шуток, — Чонвон оставил на подставленной щечке поцелуй. — Умоляю, удали зубы мудрости. Я уверен, что ты будешь ужасно милым с опухшим лицом. — Я подумаю, — Сонхун ещё крепче прижался к своему котенку и вздохнул. — Я хочу домой. Поехали? — Поехали. Я же могу у тебя переночевать? Правда, мне завтра рано вставать. — Нет, будем нежиться столько, сколько оба захотим. Не сбегай от меня. Сказал как отрезал. Даже экзамен понадобилось бы снова прогулять. Сонхун недолго возился с кошельком. Несколько пестрых купюр лежало вместе со счетом, там же остались и чаевые. А после он и вызвал такси, указав а приложении свой адрес. К Чонвону в гости он снова не хочет. Ну, по крайней мере не в таком убитом состоянии. Сонхун шатался на каждом шагу, из-за чего пришлось ему помогать в передвижении по помещению. Чонвон обхватил его талию и стал опорой. В трезвом состоянии он более устойчивый, чем в пьяном. Поэтому было проще вывести Сонхуна на улицу, проще посадить его в такси. Он вообще мало чего говорил после их непростого разговора. Как-то не находилось подходящих слов. В сравнении с Чонвоном Сонхун самый послушный гражданин. В такси им было не о чем разговаривать, потому что каждый думал о своем в этот напряженный вечер. Чонвон не понимал, почему должен испытывать разочарование. С тех событий уже прошло три года, Сонхун явно изменился в сравнении со своей подростковой версией и по сей день испытывает угрызения совести. Чонвон теперь тем более не мог уйти. Не в то время, когда в нем нуждаются больше всего. От этих мыслей к глазам снова подступили слезы. Сонхун положил свою широкую ладонь на обнаженную коленку, выглядывающую из разреза рваных джинс. Главное, чтобы он не увидел эти ебаные слезы. Чонвон уткнулся носом в густую черную макушку и вдохнул сладки запах кондиционера для волос. Такие крепкие и здоровые. С ума сойти, насколько же он любит ухаживать за собой. Еще бы он не был притягателен. — Мы приехали, — отчеканил водитель. — Выгружаемся. — Спасибо, — Чонвон вышел первым и помог выйти из салона Сонхуна. — До свидания. — До свидания. — Ладно, пошли. Не нравилось ему быть зависимым. Ладно еще в баре он потерпел эти пятнадцать минут позора, но вот уже на своей территории Сонхуну не нравилось опираться о плечо Чонвона. Хотя сам прекрасно знал, что далеко «ровной» походкой не уйдет. Завалится на ближайшей «обочине». Поэтому ему пришлось терпеть те несколько домов, которые они прошли мимо, чтобы дойти до нужного. Красиво жить не запретишь. И снимать жилплощадь или платить по счетам за собственное имущество не запретишь. Это был один из дорогих районов Сеула, о котором Чонвон и мечтать не смел. Квартира Сонхуна находилась на третьем этаже, но вместо рисков на лестнице они выбрали прокатиться на лифте. Это бесплатное в отличии от такси, где может и с водителем не повезти. Сонхун сам открывал дверь, лишив Чонвона возможности пощупать бедра. Ну, и ладно. Больно хотелось (очень больно, очень хотелось). — Спасибо, что проводил меня. Располагайся, как тебе удобно, — Сонхун стянул за пятки свои кеды и поплелся в спальню, опираясь рукой о стены. Чонвон чувствовал себя немного неловко, ведь ему хотелось рассмотреть каждую составляющую квартиру. Но сейчас не самое подходящее время для этого. Поэтому пришлось спокойно следовать за Сонхуном. Спать хотели до ужаса сильно оба. Чонвон без приглашений плюхнулся на «царскую» широкую постель. Идеальное место, чтобы спать сразу нескольким людям. Но эта ложа станет пристанищем только для них двоих. — У тебя уютно, — Чонвон поленился даже штаны стянуть. — Так бы и остался жить. — Рад это слышать, — Сонхун заулыбался, укладываясь бок о бок. — Оставайся у меня на подольше. Или приезжай ко мне после экзаменов. Без тебя очень тоскливо. Предлагать сразу переехать к нему будет странно. Хотя в таком состоянии может и эта фраза вырваться. — Я тоже лучше бы был рядом с тобой вместо экзаменов. По поцелуям с Пак Сонхуном у меня был бы автомат. — «Экзаменатор» подумает над вашими словами. Чонвон ещё что-то счастливо прощебетал, прежде чем его накрыл сон. Сплошное удовольствие засыпать в объятиях человека, способного даровать душевные покой и равновесие.